паразит

Миша — мальчик-солнце. Он много болтает, громко смеется и кривовато улыбается. Антон не впечатлён. Миша — мальчик-искусство. Отвратительно-очаровательный в своей угловатости, несуразный и какой-то слишком счастливый. Антон заинтересован. Миша — мальчик-эксперимент. Он нескладно говорит, путается в собственных мыслях, бездумно чертит ногами по полу от безделья и генерирует невероятно глупые идеи. Антон вдохновлён, поражён и влюблён. А ещё Антон завидует. Он Мишиным теплом эгоистично пользуется, понапрасну растрачивает на любые прихоти. Антон Мишей живёт, в самом плохом из смыслов. Миша — мальчик-привычка. С Антоном странно, с Антоном непривычно и некомфортно, но он к нему слишком быстро намертво прикипел, приклеился; он в нём утонул, растворился, абсолютно и безоговорочно пропал. Ну, раз спасал бездомных собачек и кошечек, значит, можно вылечить и чью-то заплесневелую, закоченевшую и перемотанную изолентой душу, правда? Антону нравится, он эти попытки даже почти ценит. Но то, что ему от Миши действительно нужно, он берёт сам. И всегда мягко гладит парня по волосам. Что бы я без тебя делал, Мишенька, говорит. Улыбается, вроде, по-настоящему. Миша чувствует себя нужным. А Антон всё равно чувствует себя обделённым. Ему Миши всё равно не хватает, как ни крути, как ни ломай и ни выворачивай. Он без него неправильный и неплоноценный, намёк на самостоятельную личность, сраная половинка человека. В биологии это называется паразитизмом, а в жизни — отношениями? Миша за ним и в огонь, и в воду, и в блядские медные трубы. Только бы защитить, только бы помочь. Миша — мальчик-терпение. Но Миша уже не Миша давно. Слишком много отдал, ничего не получая взамен. — Отпусти меня, — скулит, — пожалуйста. Просто дай мне уйти. Миша весь ломаный-переломанный. У Миши душа уже наизнанку, шита белыми нитками. Он закончился. Как сраная зажигалка с заправки за двадцать рублей, которую таскаешь с собой до победного, сука, конца, но заправить её заново в итоге не получается. Потому что они для этого не предназначены. Зато Антон в порядке. Антону наконец хорошо и спокойно. Он Мишу даже отпускает, только тот уже никуда не уходит. Так и остаётся валяться в осколках своей прошлой жизни у Антона в ногах, изредка поскуливая и пытаясь восстановить дыхание. Тот же делает вид, что он глухой, слепой и равнодушный, пока не сдаётся и снова не начинает тащить его за собой. Мишу, абсолютно пустого, по всем фронтам проебавшегося, уже бесполезного, но конкретно ему так сильно необходимого. Потому что у Антона кроме Миши н и к о г о. А тот позволяет это делать. Иначе никак.