Когда весь мир катится к чертям

Из очередного и уже порядком надоевшего провала меня вывел громкий рык и звук падения чего-то металлического. Я резко села на кровати, отчего в глазах на долю секунды резко потемнело. Встав с кровати, я поплелась к выходу и уже в коридоре увидела Захарру, которая понуро шла с подносом. - Захи, где Фэш? Что с ним? – тут же пристала я к кареглазой, вспоминая прошлый вечер. - Он... он в комнате, - тяжело вздохнула та, - и не в самом лучшем виде, Василис. Его тело... большая часть его тела в ужасных ожогах... - А как же регенерация? Вы же быстро заживляете раны. - Было бы это простое пламя... Но нет, в нем был какой-то порошок, отчего Фэш не может так быстро заживить, так еще и деревянные балки оказались осиновыми. Он жив, но ужасно зол, ему очень больно, и он дает подходить к себе. Даже меня не подпускает, - шмыгнула носом, казалось бы всегда веселая Захарра. - Давай я попробую, - в моей душе зародилась надежда, что он не посмеет что-либо мне сделать больное, - я не думаю, что он причинит мне вред. А ты на всякий случай постоишь в дверях, если вдруг он все-таки попытается, - добавила я, увидим скептический взгляд Захарры. Шатенка тяжело вздохнула и кивнув головой повела меня в комнату Фэша. Толкнув дубовую дверь с металлической рукой, она всунула мне поднос, на котором стояла миска с какой-то вкусно пахнущей травяной мазью, темные полотенца и какой-то напиток. Сам хозяин поместья лежал на огромной кровати с темно-синим балдахином и тяжелым покрывалом. - Захар-р-ра, я же сказал уйти отсюда! – именно рычал Фэш, не в силах подняться с кровати. - Фэш, это я, Василиса. Парень на миг успокоился и замолчал. В дверях напряженно застыла кареглазая, готовая в любую минуту бросится мне на помощь. - Тебе нужно обработать раны, Драгоций, можно мне подойти? Фэш молчал, и я медленно начала приближаться к нему, с каждой секундой ужасаясь все больше и больше. Он лежал до пояса раздетый и Боже мой... Его торс был весь в ужасных ожогах, дымчато-розовый. Руки и лицо были в подобном состоянии, брови опалились, как и кончики волос, а глаза... Он смотрели куда-то в бесконечность. Я обернулась, а Захарра молча пожала и закусив губу указала на глаза и закрыла их. Он...ослеп? Тихо звякнув подносом, я присела на пуф, который стоял близ кровати. Осторожно коснувшись своими пальцами его ладони, я почувствовала, как он дернулся. - Тш-ш, Фэш, это я, Василиса. Я лишь хочу обеззаразить ожоги и наложить мазь. - Почему...почему я ничего не вижу? – тихо спросил он. - Я не знаю Фэш. Может, это эффект от огня, но зрение восстановится, я уверена!

***

Захарра, ушла, тихо произнеся что делать со всем эти на подносе. Взяв влажную тряпку, я предупредила Фэша: - Это может быть больно, ты потерпишь? - А что же... что же мне еще остается делать? – усмехнулся голубоглазый. Я осторожно провела тряпкой по рельефным рукам Драгоция, намереваясь убрать хотя бы часть сажи и пыли с ожогов. Он тихо зашипел и сжал руку в кулак. - Терпи, - прошептала я, даже не представляя, насколько сильной может быть эта боль. Смыв сажу, я принялась наносить мазь, которая, между прочим, оказалась очень липкой и никак не хотела отлепляться от моих пальцев. Пытаясь нажимать несильно, я «замазала» ужасные ожоги на руках и груди. Просунув руку под плечи парня, я попыталась приподнять его, чтобы нанести жижу и на спину, которая выглядела не лучше. После, я взяла бинт, который прежде не заметила под полотенцами и начала забинтовывать тело. Фэш все также тихо шипел и жмурил глаза. Бедный, надеюсь, эта мазь облегчит его боль. Закончив, я занялась лицом голубоглазого. В отличие от туловища, оно было не в таком плачевном состоянии, но помощь и здесь не помешает: тут были не только пару ожогов, но и ссадины, а кое-где даже занозы. Осторожно вытягивая их, я наблюдала как мелкие ранки на лице начинают медленно, но затягиваться. - Вот и все, - вытерла руки об полотенце я, - теперь тебе нужно выпить отвар. Захарра сказала, он тоже поможет быстрее залечить раны. Я вновь приподняла Фэша за плечи, чтобы он мог облокотиться на спинку кровати, но не рассчитала сил и слишком сильно дернула его на себя, поэтому Фэш уткнулся носом мне в шею, а его руки обхватили мою талию. Сердце защемило, я была не в силах двинутся с места. - Давай посидим так, пожалуйста, - тихо прохрипел Фэш, - мне больно лежать. Он еще сильнее закопался носом в моих длинных рыжих волосах, которые лежали на плечах. Я кожей чувствовала тихое дыхание Фэша, отчего по телу бежали мурашки. Мои руки непроизвольно начали поглаживать его спину, как бы успокаивая. - Ты ведь вновь могла погибнуть, глупая. Не пущу больше никуда, будешь везде только со мной. Руки еще сильнее сжали мою талию и теперь парень прижимался своей щекой к моей, и никакая мазь не могла заглушить запах прекрасных ландышей, который исходил от Фэша. По щекам покатились слезы. Никто обо мне так не заботился, как Фэш: ни отец, ни мать. Может, я просто этого не помню, но в самые сложные ситуации он теперь всегда рядом: вытащил мне со дна озера, а теперь вынес из горящего дома, хотя сам чуть ли не погиб. Я думаю, он самый близкий мой человек, который всегда поможет мне. - Фэш, тебе нужно выпить лекарство, - опомнилась я. - Еще чуть-чуть, дай посидеть так рядом с тобой, - прошептал он.

***

Захарра уезжала. Случились какие-то проблемы в родном городе и без нее там никак не могли справиться: - Василиска, ты же приглядишь за ним? Я понимаю, это безответственно, но там правда без меня не справится. Николь я забираю с собой, чтобы под ногами не крутилась. Попытаюсь приехать сюда, как только смогу. - Хорошо, думаю, проблем не будет. Мы обнялись на прощанье и, проводив их, я заперла дверь на замок, выключила на первом этаже свет и пошла в комнату Фэша. Он все также лежал на кровати и, казалось, дремал. Я же рассматривала комнату. Она была такой же большой, как и моя, но без внутреннего балкона. Под потолков висела такая же люстра, лишь хрусталь был на ней слишком мутный, а потому и свет был приглушенный. Все здесь было в сине-черно-фиолетовых оттенках: обои были глубокого синего цвета с каким-то витиеватым узором, ковер был черным с длинным ворсом, а вся окружающая мебель была всех оттенков фиолетового: от сливового до черного. Но что меня впечатлило больше всего – так это камин и окно. Он был сделан в виде дракона, разинувшего пасть, в которой горел огонь. Над ним висела чудесная картина, которую скорее всего нарисовала Захарра (да почти все картины этого дома были нарисованы ею). На ней был изображен огромный парусник, который пробирался сквозь шторм. Слева от камина было окно, которое было панорамным. Оно открывало прекрасный вид на зимний сад и далекое, немного синеющее озеро. - Василиса, ты здесь? – отвлек меня Фэш от созерцания комнаты. - Да. Ты не против, если я переночую здесь? Если вдруг тебе будет что-то нужно не придется звать. Фэш молча кивнул и похлопал ладонью по кровати, приглашая присесть рядом. Повинуясь, я забралась с ногами на одеяло и спросила: - Как думаешь, это все было подстроено? Видимо, кто-то против, что я живу здесь. - У меня есть несколько предположений, кто это сделал, но давай не будем об этом. Я сам во всем разберусь, не стоит забивать себе голову этой ерундой. «Эта ерунда чуть не стоила твоей жизни» - хотела сказать я, но вспомнила слова шатенки о том, что сейчас у Фэша обострены все чувства и ругаться, а тем более злить его мне не хотелось. Через несколько минут послышалось тихое посапывание, Фэш задремал, а я вновь засмотрелась на него. Уже с каких пор я начала к нему что-то чувствовать и если честно, это было какое-то непривычное для меня чувство. Оно было смутно знакомым, но необъяснимым. Возможно, это благодарность, но я сильно сомневаюсь в этом. Мне нравились его черты лица, а от голоса сладко и непривычно щемило сердце... может это влюбленность? Но когда она появилась? Я легла рядом и немного задела руку Фэша. Он заворочался и через минуту я уже лежала в кольце его рук, прижатая к перебинтованной груди. Мои руки оплели его шею, и я поняла, что это и вправду влюбленность. Его запах пьянил меня, по венам бурлили пузырьки какого-то неосознанного счастья. Лицо непроизвольно потянулось к лицу Фэша и вскоре, я сама не понимая того, поцеловала его. Губы были чуть сухими и шершавыми, но тем не менее мягкими. Парень раскрыл свои голубые глаза и поддался вперед, углубляя поцелуй и еще крепче сжимая меня в объятиях. Он оторвался от меня лишь только тогда, когда в легких закончился воздух. - Моя... вся моя, - шепнул он, целуя мой нос. Влюбленность... Для каждого из нас это слово имеет свой смысл, что-то свое, что-то родное. Для меня - это время чего-то особенного, это моменты, которые невозможно уловить. Это что-то яркое, но в то же время глубинное, нежное и грубое, легкое и сказочное, пора надежд, взлетов и падений, слез и сумасшедших улыбок. Влюбленность - сладкая, как спелая вишня, яркая, как июньское небо и дурманящая, как черемуха. Это шепот ночи под пенье соловья, это шум прибоя об огромные валуны. Влюбленность - это нечто неопределенное. Влюбленность- это мечта.