Гордость и предубеждение

Сойк мрачно глядел перед собой, но ничего не видел, и даже шум вокруг, выкрики, свист, рев толпы не могли вывести из задумчивости. Не далее как несколько часов назад он поругался с Ледой. Ссора на повышенных тонах чудом не закончилась мордобоем, и теперь, немного успокоившись, Сойк чувствовал, что на смену ярости пришло чувство стыда, а за свое поведение, мягко говоря, стало неудобно. Анализируя произошедшее, Сойк приходил к выводу, что проблема зародилась давно, потом росла, как снежный ком, и, в конце концов, вылилась в сегодняшний скандал. Все началось несколько дней назад с плохого настроения Леды и его ехидного намека насчет Агги, кофе и чего-то там еще. Сойк сам не мог понять, почему веселая, пусть и не самая деликатная шутка так сильно зацепила его. После того инцидента лидер не позволял себе подобных вольностей, быть может, и позабыл об этом, но Сойк мысленно постоянно возвращался к тому диалогу, придумывал колкие ответы и варианты развития разговора, в которых он умело ставил зарвавшегося Леду на место. Неделя прошла напряженно – все-таки сказывалась усталость от непрерывной работы. Непробиваемый лидер, который, как ни крути, все же оставался обычным человеком, вымотался не меньше остальных, часто огрызался и сердился. А Сойк в свою очередь злился на него, мысленно накручивая себя. Почему его выбила из равновесия глупая шутка, Сойк не знал. "Мне просто неприятно даже думать о таких вещах применительно к себе", — наконец решил он и запретил впредь вспоминать слова Леды. Но, тем не менее, чем дальше, тем больше он размышлял об этом, и, вдобавок, к мыслям примешивались какие-то смутные образы косвенного виновника конфликта – Агги. Агги, свернувшегося под одеялом в его постели. Агги, оборачивающегося через плечо и лукаво улыбающегося. Агги, с сияющими глазами благодарящего за найденную квартиру. Агги… Сойк тряхнул головой и приказал себе сосредоточиться на игре. Но вместо того, чтобы смотреть на поле, он покосился на сидящего рядом друга. — Тебе хоть нравится? – поинтересовался Сойк. Вопреки тому, что Агги сидел, выпрямив спину и чуть подавшись вперед, всем своим видом демонстрируя заинтересованность, Сойку почему-то показалось, что отнюдь не бейсбол занимает его мысли. — Конечно, — Агги чуть дернулся, как будто вопрос отвлек его от размышлений, и поглядел на друга. – Почему ты спрашиваешь? — Думаешь, я не прав был? – вместо ответа Сойк вздохнул и озвучил мучивший его вопрос. — Просто все устали, — уклончиво ответил Агги. – Все на взводе, и ты, и он… Накопившееся напряжение прорвалась наружу в день выхода сингла. Наконец они могли позволить себе выспаться и никуда не идти, но, отдавая дань традиции отмечать каждое важное для группы событие, все же собрались в студии для обсуждения планов и дальнейшего перемещения в какой-нибудь клуб. Агги умиротворенно улыбался, не скрывая, какую радость и облегчение ему доставляет факт успешно сделанной работы. Джури искрился от позитива, и создавалось впечатление, что он совсем не устал за эти дни. Леда тоже ликовал, эмоционально размахивая руками и планируя, когда они приступят к новому синглу. А вот Сойк почему-то малодушно мечтал отправиться домой, отоспаться и отлежаться пару дней, лишь бы никто не беспокоил. — Почему мы постоянно пьем и пьем? – вещал бодрым голосом Джури. – Давайте как-нибудь интересно отметим. Например, покатаемся на роликах. — Не умею я на роликах, — тут же воспротивился Леда, мгновенно забывая о своих наполеоновских планах и уже начиная справедливо опасаться за собственную жизнь. — Тогда давайте в боулинг пойдем, — не унимался Джури. – Или в бильярд… Сойк прикрыл глаза и подумал о том, что активное празднование выхода сингла радует его еще меньше, чем алкогольное. Тут на его плечи опустились чьи-то ладони, легко поглаживая и массируя. В голову сразу пришла мысль, что вот от массажа он бы точно не отказался. — Что-то ты приуныл, драммер-сан, — сказал Агги, сжимая руки и с силой проводя большими пальцами по затылку, отчего Сойк с трудом сдержал вздох удовольствия. – Не хочешь прыгнуть с парашютом в честь нового сингла, как втайне мечтает наш неугомонный вокалист? — Я боюсь высоты, — отмахнулся Джури, но сразу добавил. – Вот о чем я давно мечтаю, так это о том, чтобы поплавать с дельфинами… — Давай не сейчас, — жалобно попросил Сойк. Шутки шутками, но почему-то казалось, что еще немного, и Джури все же втянет их в какую-то сомнительную авантюру. — Конечно, не сейчас, — подмигнул вокалисту Леда. – Ласки нашего Агги не сравнятся ни с какими дельфинами. И эта фраза стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Сойк в прямом смысле слова взвился, вскакивая со стула и сбрасывая с себя руки Агги. Он с яростью уставился на оторопевшего лидера, а на языке крутились язвительные отповеди, придуманные за последнюю неделю. Что было дальше, Сойк не хотел вспоминать. Высказался он, как на духу, поделился всем, что думает о деспотичном лидере, и потребовал, чтобы свои гомосексуальные замашки тот держал при себе. Но лидер не был бы собой, если бы молча проглотил обидные слова. — Я могу понять, почему ты такой нервный. Но с чего это у тебя вдруг обострение гомофобии началось? – казалось, что глаза Леды сверкали. Сойк ринулся вперед, не отдавая себе отчета в том, что собирается делать, но сильные руки схватили и удержали на месте. В тот же миг перед ним возник Джури, загораживая собой Леду. — Сойк… Ты чего?.. – удивленно протянул он, и, наверное, от этого испуганного растерянного взгляда ярость немного отступила. Дернувшись и освободившись из крепкого захвата Агги, Сойк рванул к выходу, так и не сказав ни слова. Ни о каком отмечании теперь и речи быть не могло. Выкуривая вторую по счету сигарету на выходе из здания их репетиционной, Сойк не чувствовал злости, только невыносимую головную боль. Умом он понимал, что скоро начнет сожалеть о своем срыве, но пока в душе преобладала тяжелая усталость. — Куда ты теперь? – погруженный в свои мысли, он не заметил, как подошел Агги. — А хрен его знает, — честно признался Сойк. Что хочет от него друг, почему молчит, он не догадывался. Но, в любом случае, сейчас было не лучшее время для выяснения отношений, и он открыл было рот, чтобы попрощаться и уйти куда-нибудь, все равно куда, когда Агги как-то неуверенно предложил: — Хочешь, на бейсбол сходим? Вместе. Ты же любишь. От неожиданности Сойк только моргнул. Произнесенные слова настолько не вязались со всем произошедшим, что он растерялся. И, наверное, именно поэтому сразу согласился, даже не поинтересовавшись, любит ли бейсбол сам Агги. Уныло наблюдая за перемещением игроков, но абсолютно не концентрируясь на игре, Сойк признался: — Я был неправ. Позвоню ему и извинюсь. Завтра, когда он тоже немного успокоится. — Правильно, — Агги слабо улыбнулся и перевел взгляд на поле. — Просто достал он меня своими намеками, — непонятно зачем попытался оправдаться Сойк. — Какими намеками? – удивился Агги и недоуменно поглядел на него. — Ну… — начал Сойк и осекся. Действительно, какие намеки? Неделю назад Леда неудачно пошутил, но все, кроме самого Сойка, уже забыли об этом. Теперь тоже проронил неуместную, но и не особо значащую фразу. А он, как с цепи сорвался, и лишь потому, что уже не первый день вел мысленную дискуссию с лидером об однополых отношениях в целом и об их неуместности в жизни самого Сойка, в частности. Только откуда об этом было знать Агги, да и самому Леде тоже? — Что-то я устал, — выдавил из себя Сойк. Под внимательным взглядом черных глаз почему-то было неуютно, и возникало абсурдное ощущение, что Агги догадывается о не дающих покоя мыслях. – Может, нафиг этот бейсбол и по домам? Завтра ведь перевозить твое имущество и тебя самого. Сойк даже невольно улыбнулся, представив, как он тащит своего друга наравне со всеми пожитками в машину и перевозит. Но Агги на улыбку не ответил и только серьезно спросил: — Может, лучше тебе отдохнуть, отоспаться, а я уж как-нибудь сам перееду? — Не выдумывай, — Сойк презрительно фыркнул и несильно хлопнул его по плечу. На секунду показалось, что Агги вздрогнул от этого прикосновения, но Сойк списал это на разыгравшееся воображение. – Я спокоен и обещаю больше не скандалить. — Хорошо, — Агги как будто осторожно улыбнулся. — А теперь пойдем отсюда. Я не в настроении смотреть, а тебе все равно неинтересно. — Мне интересно, — с излишней горячностью заверил Агги. — Спасибо, ценю твою жертву, — усмехнулся Сойк. – Но давай я все же сейчас отвезу тебя домой, и до завтра мы попрощаемся. Поднявшись, он начал пробираться к выходу из трибуны, не столько видя, сколько чувствуя, что Агги последовал за ним. В машине они снова молчали, только на сей раз тишина угнетала. Агги мучительно хотелось найти подходящие слова, чтобы начать разговор, если не развеселить Сойка, то хотя бы ненадолго отвлечь от терзающих его мыслей. Сам Агги не видел ничего криминального в шутках подобного рода. В их строго мужском коллективе при наличии богатой фантазии подкалывать друг друга можно было круглосуточно, чем по первости они и занимались. Потом тема наскучила, приелась, а Джури и Леда закрутили настоящий роман, подарив остальным неисчерпаемый источник для новых шуток. С чего вдруг Сойк, обычно такой флегматичный, выдержанный и до последнего спокойный и рассудительный, вдруг стал срываться по мелочам и едва ли не в драку лезть, Агги понять не мог. Единственное объяснение, которое пришло ему в голову, басист отмел как совершенно фантастическое. Конечно, уже не один специалист в области психологии заявил, что люди острее всего реагируют на то, что их непосредственно касается. Но психологам Агги не доверял, а с ходу придумать причину, по которой Сойк вдруг заволновался, не смог. Не влюбился же он, в самом деле? Даже не успев додумать эту абсурдную мысль до конца, Агги криво улыбнулся и покосился на напряженного Сойка. Потом попытался представить себе драммера торопящимся на свидание и понял, что сейчас откровенно рассмеется вслух. — Вроде бы прибыли, — констатировал Сойк, внимательно рассматривая крохотный пятачок парковки у подъезда и прикидывая, как развернуть на нем свою Тойоту. — Спасибо, — Агги не торопился покидать тепло салона. — Если ты сейчас думаешь, в каких выражениях пригласить меня зайти на чай, чтобы я не отказался, то лучше не напрягайся, — хмыкнул вдруг Сойк, а Агги засмеялся: — У меня на лбу бегущая строка? — Нет, просто ничем иным твое задумчивое выражение объяснить не могу, — драммер посмотрел на приборную панель и сделал сердитое лицо: нужно было еще заехать на заправку. — Тогда я возьму отсрочку до завтра. Вдруг у меня станет получше с фантазией, когда я хоть немного отосплюсь, и мне повезет больше, — Агги уже открыл дверцу, когда Сойк улыбнулся: — Я тебе обещаю, что завтра не только с удовольствием останусь на чай, но еще и потребую с тебя обед. — Спасибо, дорогой друг! – Агги с чувством хлопнул дверью и обошел автомобиль, остановившись возле водительского окна. – Теперь я всю ночь проведу на кулинарных сайтах в поисках блюда, которое было бы мне не только по карману, но и по силам. — Не переживай. Чуткое руководство я возьму на себя, — драммер самодовольно ухмыльнулся, а Агги состроил мученическую мину: — Почему все так любят мной командовать? Вот стану непослушным мальчиком… — Мальчик мой, или ты проваливаешь спать, или… завтра перевозишь свое барахло сам. На метро! – ехидно уточнил Сойк, откровенно забавляясь сменой гримас на таком выразительном лице басиста. — Слушаюсь и повинуюсь, — скорчил жалобную рожицу Агги и послушно побрел к подъезду, ежась от холода и растирая руками плечи. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что Сойк провожает его взглядом. Под утро Агги спалось особенно сладко. Ничего конкретного ему не снилось, зато было тепло, уютно и как-то надежно, как бывает рядом только с самыми близкими. Где-то на заднем фоне ненавязчиво играла музыка, и казалось, что вот-вот должно произойти что-то очень хорошее. Агги ощущал присутствие кого-то еще, он даже обернулся, чтобы улыбнуться и сказать, что все просто замечательно, как в хрупкий утренний сон вклинился какой-то пронзительный, отрывистый звук. Басист резко подскочил и заозирался по сторонам. Источником приятной мелодии оказался будильник, который явно отчаялся добиться успеха в своем нелегком деле и теперь трезвонил ради собственного удовольствия. Но откуда тогда доносились разбудившие его звуки? Повторившийся дребезг дверного звонка дал ему ответ и на этот вопрос. И только потом в малоактивный мозг окольными путями забрела единственная разумная мысль: "Проспал!" — Кто там? – еще толком не поднявшись с футона, заорал Агги, судорожно нашаривая джинсы. — А ты как думаешь? – ехидно ответил голос из-за двери, и Агги стало нехорошо вдвойне. Чудом попав в штанину, он на одной ноге доскакал до двери и рывком распахнул ее, совершенно не задумываясь о том, как выглядит. — Красота! – констатировал Сойк и вошел в квартиру, про себя отмечая, что в данном интерьере впору писать батальное полотно "Разгром". — Сойк, прости меня, пожалуйста! Просто я… я долго все собирал вчера… и не услышал будильник... Прости, — зачастил было Агги, но друг оборвал его: — Покажи мне, что у тебя уже окончательно упаковано. Я займусь загрузкой, а ты приводи себя в порядок и подключайся. — Но ты же один будешь, получается… — Агги смутился, испытывая неловкость и смущение оттого, что доставил Сойку столько проблем. — Может, тогда ты поторопишься, — драммер подмигнул ему и взялся сразу за самую большую коробку. Внутри что-то звякнуло, музыканты переглянулись. – Что там? – запоздало поинтересовался Сойк, а Агги только задумчиво почесал в затылке: — Вроде бы посуда. — Чую, на новоселье можно будет тебе новую дарить. Потому что мне что-то подсказывает, что ты ее просто так в коробку сбросил и закрыл от греха подальше, — Сойк уже нарочно слегка потряс свою ношу, добившись веселого перезвона стекла. — Ничего я не сбросил, — насупился Агги, прислонившись голым плечом к стене и поджав одну ногу. — На месте и проверим! Ладно, я пошел. Собирайся, страдалец! – Сойк окинул тонкую фигуру оценивающим взглядом и в очередной раз подумал, что просто жаждет усадить этот суповой набор за стол и кормить до тех пор, пока между костями и кожей не появится хоть какая-то прослойка. Агги ничего не ответил, только с тоской покосился на футон: отброшенное в сторону одеяло и примятая подушка манили к себе с утроенной силой. Собрав в кулак всю свою волю, басист торопливо собрал постель и затолкал ее в пакет, мотивировав это тем, что скоро все равно придется ее распаковывать. Сунув в карман ключи, Агги подхватил несколько коробок и быстро сбежал вниз. Только оказавшись на улице и содрогнувшись от холода, басист осознал, что опрометчиво вышел в одной футболке. Драммер отвесил ему воспитательный подзатыльник, но теплее от этого не стало. Поэтому, кое-как сбросив вещи в багажник, они рванули обратно к дому, причем Сойк норовил наподдать дорогому другу, который удирал с визгом и под ноги не глядел. С тем же визгом Агги споткнулся о первую ступеньку крыльца и неловко взмахнул руками, торопясь выставить их перед собой. — Стоять! – драммер чудом успел ухватить его за футболку и дернуть на себя, тут же перехватывая и практически заключая в объятия. – Вот же придурок! — Прости, — Агги потупился и глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешено грохочущее в груди сердце. Он не знал, виной ли этому быстрый бег и пережитый только что всплеск страха или, может, тонкий горьковатый запах парфюма Сойка, но дыхание окончательно сбилось, а в висках забарабанило с утроенной силой. — Горе ты мое, — драммер успокаивающе погладил его по волосам и повел вверх по ступеням, слегка ослабив объятия. И лишь бодро дошагав до дверей подъезда, Сойк поймал себя на том, что по-прежнему обнимает спасенного от падения друга. Казалось, его кожа под тонкой тканью футболки покрылась мурашками, а сам Агги едва уловимо дрожит. "Еще бы! Холод такой, март месяц все же", — объяснил себе Сойк и хотел было с веселым ехидством прокомментировать неосмотрительность, с которой Агги вылетел на улицу по-летнему одетым, когда неожиданно почувствовал, насколько приятно от него пахнет теплом и чистотой, как от всех только что проснувшихся людей. Поймав себя на том, что он неосознанно почти прижимается к Агги и в прямом смысле слова принюхивается, Сойк резко отстранился и даже зачем-то руки за спину убрал. Отсчитывая ступеньки, он вдруг подумал, что в последнее время Агги вызывает у него настойчивую потребность оберегать и заботиться. Постоянно хотелось то накормить его, то развлечь чем-то, то потеплей одеть. "Все правильно. Он меня насколько младше? На шесть лет?" – постарался найти причину своих внезапных желаний Сойк. Но объяснение выглядело откровенно слабым: заботиться о других знакомых, которые младше его, совсем не хотелось. Да и самого Агги, если уж на то пошло, никак нельзя было назвать беспомощным или несамостоятельным. — Сойк, не спи, – Агги махнул перед его глазами рукой, и только теперь до него дошло, что они уже поднялись в квартиру, а друг ему протягивает большой пакет. – Быстрее погрузим, быстрее справимся. Сойк лишь кивнул, словно соглашаясь, мысленно прогоняя невнятные и странные чувства, зародившиеся в глубине души. — Куртку только надень, — бросил он через плечо, уже переступая порог. Имущества у Агги оказалось не просто много, а очень много. По крайней мере, Сойку так казалось. Багажника хватило лишь на небольшую часть пакетов и коробок, а все остальное пришлось разместить в салоне. Груда вещей до самого потолка лишила Сойка возможности видеть что-то в зеркале заднего вида, но на обеспокоенный взгляд Агги он радостно ответил: — Не страшно, пойдем по приборам. В разгар рабочего дня тащиться через весь город было удовольствием сомнительным. Сойк внимательно следил за дорогой, не вслушиваясь в музыку, несущуюся из приемника, и не обращая внимания на сидящего рядом друга. И лишь когда они остановились на очередном светофоре, он взглянул украдкой на почему-то молчаливого Агги. Тот не стремился разговаривать, только смотрел перед собой, удерживая на коленях большой белый пакет с дисками, который никуда не поместился. Сойк невольно посмотрел на руки Агги и отметил, что раньше не замечал, какие у него тонкие, почти женственные, кисти и длинные пальцы. Да и вообще образ Агги в воображении Сойка никак нельзя было назвать мужественным. Почему так, он не знал. — Нам зеленый, — услышал Сойк, и словно в подтверждение этих слов сзади дружно просигналили сразу несколько автомобилей. Ругая собственную невнимательность, он с силой нажал на газ, и машина рванула с места. — Задумался, — улыбнувшись, Агги за него объяснил причину задержки, и Сойк лишь раздраженно пожал плечами. — Как видишь. "Хорошо, что ты не знаешь, о чем", — мысленно добавил он. Оглядывая результаты проделанной работы, Сойк подумал, что сейчас был бы уместен хлопок открываемой бутылки шампанского. — Это победа! – провозгласил Агги, который, судя по всему, испытывал схожие чувства. — До победы еще очень далеко, — хмыкнул Сойк, разглядывая сваленные в хаотичном беспорядке коробки, сумки и пакеты. – Тут еще как минимум пара дней понадобится, чтобы все разложить и расставить по местам. — Да пусть так лежит, — легкомысленно махнул рукой Агги. – По мере надобности я буду доставать нужное, и со временем вещи сами займут свои места. — Гениально, — похвалил его друг и взглянул на часы. – Пять вечера. Мы справились за один нормальный рабочий день. Или за половину рабочего дня во времяисчислении нашего лидера. От упоминания о Леде радостная улыбка тут же угасла, и Сойк, весь день увлеченный помощью ближнему, только теперь вспомнил, что так и не извинился перед лидером. — Не звонил ему, да? – безошибочно догадался о его мыслях Агги, и он лишь отрицательно покачал головой. Извиняться Сойк не любил больше всего на свете. Как-то раз он услышал, что самое тяжелое для человека наказание – это ожидание. Но Сойк был радикально не согласен. Худшим, по его мнению, испытанием был процесс выпрашивания прощения. Особенно когда извиняться действительно было за что. Утром Сойк прекрасно помнил о том, что надо позвонить Леде, но малодушно отложил "на потом", ведь в такую рань лидер мог еще спать. О том, что Леда всегда просыпается едва ли не на рассвете, Сойк предпочел временно забыть. В течение дня было не до звонков – он помогал таскать вещи и старательно душил на корню скачущие в непонятном направлении мысли об Агги. И вот теперь настал вечер, откладывать трудный разговор дальше было некуда. — Знаешь, когда Джури вчера выдвигал безумные идеи насчет того, куда можно сходить, вариант с бильярдом мне очень понравился, — вывел из невеселых размышлений голос друга. – Я, правда, так давно не играл, что теперь, наверное, и в лузу не попаду, но все же… А потом неплохо было бы засесть где-то и отметить новоселье. — Можно попробовать, — слабо улыбнулся Сойк. — Отлично, — кивнул Агги и осторожно добавил. – И ребят нужно позвать, а то вчера как-то некрасиво получилось. — Нужно, — согласился Сойк, старательно изучая пол под ногами. — Могу я позвонить, — предложил Агги через полминуты неловкого молчания. – Ты поговоришь с Ледой уже когда встретимся. А можно наоборот – позвонишь ты, а при встрече не будем вообще этой темы касаться. — Ты такой оптимист. Прямо уверен, что Леда все бросит и придет. — Конечно, уверен. Ничего ужасного не произошло. Почему бы ему не прийти? – улыбнулся Агги. – Так как? Сам позвонишь? — Сам, — обреченно вздохнул Сойк. — Вот и замечательно. Я пока пойду покурю… — Не выдумывай, — отмахнулся Сойк, направляясь к выходу. – Я позвоню Леде из машины. Разговаривать в присутствии Агги, да и вообще кого бы то ни было, почему-то не хотелось, и Сойк не без удовольствия отметил, что друг это понимает. Кроме того, пока он не очень представлял, что скажет. Усевшись на водительское сидение, Сойк решительно набрал номер Леды. Оттягивать и медитировать на телефон он не стал: подобные задержки имеют смысл только в случаях, когда проблема может разрешиться сама собой без вмешательства. Но если звонить все равно придется, зачем откладывать? Он и так полдня непонятно чего ждал. Трубку Леда снял, как обычно, после первого гудка. Иногда у Сойка складывалось впечатление, что лидер круглые сутки держит мобильный в руке и может моментально ответить в любое время дня и ночи. — Я хотел извиниться, — сразу пояснил причину своего звонка Сойк, хотя Леда, безусловно, сам все понимал. На том конце промолчали, и потому Сойк продолжил. — Прости, Леда. Я сам не знаю, что на меня вчера напало. Наверное, крыша от недосыпания ехать начала. Извинение получилось невразумительным и очень общим, если так можно выразиться, но Леде, судя по всему, этого было достаточно. — Ладно, проехали, — ответил он, и по голосу показалось, что улыбнулся. — Спасибо, — вздохнул Сойк, и мысленно вознес хвалу, что Леда не потребовал подробно и по пунктам взять обратно все озвученные грубости, не напомнил ничего из высказанного вчера и не принялся искать истинную причину достаточно своеобразного недовольства своего коллеги. А ведь при желании лидер мог быть более чем язвительным… — Как вы там? Устроили нашего бездомного? – сменил тему разговора Леда, и Сойк только шумно выдохнул, радуясь, что вопрос закрылся сам собой, быстро и безболезненно. — Ага. Он уже не бездомный, — не без гордости объявил Сойк, по праву считая себя причастным к этому замечательному факту. — Молодцы, — похвалил лидер. – Может, теперь он будет меньше опаздывать, раз живет ближе. — Это вряд ли, — улыбнулся Сойк, вспоминая сонного перепуганного Агги на пороге квартиры. – Он опаздывает, даже если договорится о встрече в его собственном доме. Леда рассмеялся, и на заднем фоне послышался голос Джури, который, наверное, тоже хотел принять участие в веселье и интересовался, чему так радуется Леда. — Агги предлагает нам всем пойти в бильярд и отметить его новоселье, — предложил Сойк и тут же немного смущенно добавил. – Ну и сингл тоже. А то вчера как-то не вышло… — Отлично! Джури согласен, — прервал его Леда и снова засмеялся, а Сойк услышал, что голос вокалиста преисполнился негодования: Джури явно желал узнать, на что он только что подписался. – Куда пойдем? Ответа на вопрос Сойк не знал, с Агги они это не обсудили. Потому, призадумавшись на минуту, он вспомнил адрес ближайшего развлекательного центра, где в любом случае должен был найтись хотя бы один бильярдный стол, назвал его Леде и, договорившись на ближайшее время, попрощался.