Шепот слева

      Весь день Бекка бесцельно шлялась по улицам, но вскоре после ухода порядком замёрзла, и ей пришлось вернуться домой. К счастью, квартира была пуста. Остаток дня она потратила на уборку, лишь бы отвлечься от мыслей о Тэдаше. Каждый раз, когда она двигала губами и чувствовала боль, вспоминала о нем и к своему стыду вновь желала облизать его пальцы. Она стыдилась этого желания, этого постыдного влечения. А ещё этот чертов фонтан так и мозолил глаза — от него точно нужно избавиться. Она встала напротив него и прикидывала, как это можно сделать.       Пару раз за день к вечеру, когда Коди уже ошивалась у Чарли, Тэдаш заглядывал к ней, проверял, но все свободное время он ждал, когда она останется без Рамиэля. Он сам скрывался, но Тэдаш чувствовал его святой дух. Бекке только казалось, что она одна, но на самом деле была под бдительным взглядом ангела.       Но не всегда.       Когда ночь спустилась на город, Тэдаш вдруг перестал чувствовать Рамиэля. Он подождал полчаса, но ангел все не приходил. Задание? Выйдя из тени, когда Бекка разбиралась в своих вещах, он молчал, думал, что Рамиэль появится, но его всё равно не было. Рамиэль попал в трудную ситуацию: мало ему двоих целей, так еще и работа на небесах.       Тэдаш ждал долго. И сегодня он овладеет Беккой. Утром она показала, что стала возвращаться. Либо брать быка за рога сейчас, пока дома никого, либо ждать и терпеть еще черт знает сколько. Сил у Тэдаша больше не было. Уже даже Сеера два раза был с Коди, и это при том, что он вообще не знал, что так можно.       — Ночью нужно спать, — ехидно улыбнулся Тэдаш, привлекая внимание Бекки. — А ты работаешь. Может, поработаешь со мной?       — Черт тебя раздери, Тэдаш! Просила же не подкрадываться ко мне, — отскочила от него Бекка, чуть не сбив этот дурацкий фонтан. Отдышавшись, она заговорила. — Вот именно, ночью нужно спать, чем я и собираюсь заняться. Так что вон отсюда, мне завтра рано на работу вставать, нужно наверстать упущенное за неделю.       — Я тоже так подумал, — он улыбнулся и подошел к ней. Конечно, можно было бы поговорить, поиздеваться, насытится страхом в её глазах, но черт знает, сколько не будет Рамиэля. Лучше не терять времени, да и Тэдаша рвало на части от желания. Он подошел к ней быстро, чтобы она не успела отойти от фонтана, после чего коснулся ладонью её щеки. — Я бы тоже хотел наверстать упущенное. Перед Сеерой очень стыдно. Он уже два раза Коди обуздал, а ты у меня даже первого раза вспомнить не можешь, — его пальцы медленно переместились на челюстные суставы, как утром… Кажется, ясно, что он сейчас хотел сделать. Но не мог ничего поделать — она коснулась его язычком лишь мимолетно — он ведь это заметил! И так понравилось…       — Ты что задумал? — испуганно прошептала Бекка. Камаэль больше нет, Рамиэль — не ее защитник, она осталась совсем одна. И как показало утро, ей нечего противопоставить Тэдашу. Сейчас рядом не было даже Коди, чтобы помочь ей. Она вцепилась ему в руку, желая оторвать ее от себя, но сил у нее было мало, отступать некуда — фонтан упирался в спину, а от его близости она словно задыхаться начала.       — А сама как думаешь?       Да! Совершенно точно! Она вернулась! Как он был счастлив. Улыбка его казалась злой, даже опасной, но он ликовал сердцем. Ему не составило труда провести указательным пальцем по её нижней губе. Надавливая на суставы, он заставил Бекку приоткрыть ротик, и его палец вновь вернулся на утреннее место.       Он возвышался над ней, радовался, давил аурой, подчинял ею. Хвост, как у пса, радостно вилял из стороны в сторону — как смешно, но ничего не мог поделать.       — Я, милая Бекка, — томно прошептал демон, наклонившись к её лицу, а взглядом устремляясь на её губы; на то, как его палец скрывался за ними, — буду любить тебя всю ночь. Я доведу тебя до изнеможения. Ты будешь кричать моё имя и молить на коленях, чтобы я прекратил эти сладкие пытки. Я возьму тебя везде в этом доме, чем угодно, как угодно… Я долго ждал. Я потерял терпение. И теперь тебе придется принять меня всего, — он воспользовался её замешательством и, наслаждаясь испуганными глазками, не закрывая своих, лизнул её верхнюю губу, оглашая начало своих игр.       Ей было, что сказать ему, но рот оказался занят. Его пальцы… Она весь день думала о них, но вот так легко сдаваться не собиралась. Прикусив палец сразу, она не хотела пускать его дальше, но его похотливый язык порушил большую часть защитных стен.       Расслабив челюсть, Бекка осторожно коснулась языком пальца, но так несмело, будто боялась, что этим сразу подпишет свой проигрыш. Хотя так и было — она проиграла в этой борьбе. Она хотела его и наконец-то призналась в этом самой себе. Её губы сомкнулись вокруг пальца, но она случайно задела болячку и зашипела от боли, стараясь отстраниться.       — Нет, нет, — победно улыбнулся он. — Начала — продолжай.       Пусть скажет спасибо Рамиэлю, а чтобы она точно не вырвалась, вторую руку он положил на её затылок, и та словно окаменела, зажимая голову между двумя ладонями.       — Иди сюда…       Когда она перестала сопротивляться, Тэдаш подвел её к кровати и взглядом заставил взобраться на неё, позволяя сказать всё, что она хочет, но лишь временно. Этот ротик скоро вновь будет занят, что он пообещал, вынимая палец и проводя им, таким влажным и горячим, вновь по её губе. А сам перевел взгляд на свои ладони, в которых появилась черная дымка. Она всё сгущалась и сгущалась, превращаясь во что-то черное, но еще пока непонятное.       — Ненавижу тебя, — шепнула Бекка, устраиваясь на кровати и ожидая, что же будет дальше. Наполовину она боялась, но вторая половина была заинтересована в продолжении. — Ты пользуешься моей беззащитностью. Наконец-то дождался, когда тебе никто не помешает, — она обратила внимание на странную черную субстанцию в его руках. — Давай только без сомнительных странных приборов.       — Если бы ты ничего не хотела, уже бы верещала «насилуют», — усмехнулся Тэдаш. — И это… не такой уж и сомнительный прибор.       А в его руках просто оказалась черная, но очень длинная лента. Выпустив крылья, он подлетел к люстре и хорошенько закрепил один конец ленты, а со вторым опустился на кровать, заставил Бекку сесть на колени, но не до конца — между ней и кроватью еще оставалось какое-то пространство. Подняв руки Бекки вверх, подвязал вторым концом. Казалось бы, как неудобно, но у него были планы на эту позу. Лента натянулась очень опасно, и люстра закачалась.       — Тебе нужно быть очень осторожной, если не хочется объяснять Коди, что случилось с люстрой, — хищно улыбнулся Тэдаш и в манере Сееры схватил Бекку за подбородок, не позволяя возмутиться, сразу заткнул ей рот своим.       Как же он соскучился по этому. Была всего одна ночь, но она врезалась в память лучше любой другой! И вот, наконец-то, он добрался до этого! Поцелуй был как воздух для утопленника — Тэдаш был жаден и напорист. Его руки опустились на её талию, но он пока себе ничего лишнего не позволял.       Но видит ад — ему было тяжело. В том и прелесть: как легко обидеть это существо, как легко её сломать, как легко потерять доверие и согласие… Это для человека он был сейчас напорист, но для демона Тэдаш был сдержан как никогда.       Бекке тоже было тяжело и больно. Руки быстро уставали в таком положении, но она нашла выход, поставив локти на плечи Тэдашу и находя опору. Этот поцелуй вскружил ей голову, и если бы не разбитая губа, она смогла бы насладиться им куда больше. Но она то и дело шипела, пыталась отстраниться, но в следующий момент отвечала, а потом снова недовольно мычала. И это вместе с тем олицетворяло в ней внутреннюю борьбу. Ей одновременно хотелось оттолкнуть этого демона и, наоборот, отдаться ему, чтобы он овладел ею, напомнил о той первой ночи.       — Что за игру ты затеял? — смогла вставить она между поцелуями, когда у нее всё-таки получилось отстраниться из-за боли в губе. Она лизнула ранку и почувствовала кровь. Странно, но это возбудило ее сильнее. Она решила, что совсем съехала с катушек, оставшись без ангела. Тормозов вообще не осталось.       — Уже не терпится узнать?       Это хорошо, просто замечательно! Он её заинтересовал, и тем более что-то было в том, что ей больно, чуть-чуть больно. Разумется, для него порка Бекки или заламывание рук были неприемлемы, но мысленно он тешил себя, что это её наказание за всё, что ему пришлось вытерпеть из-за неё.       — Скажи мне, как ты хочешь? — спросил он её в губы, а пальцами провел по одежде сверху вниз, и за его прикосновением тянулась дорожка из огня, «разрезающая» одежду, но она не причиняла боли Бекке. Возможно, то, что он так близко, вообще не давало ей разглядеть, почему вдруг стало так свободно телу. — Мне говорить всё, что я собираюсь с тобой делать, или ты просто молча будешь принимать все удары судьбы?       — Молча, — шепнула она в ответ и облизала свои губы в надежде, что он заткнется и снова поцелует ее, хотя сама начала этот разговор.       Бекка почувствовала, как одежда перестала стеснять ее, но перед собой видела только лицо Тэдаша. С самого первого дня ее терзало любопытство, каковы на ощупь его рога, но сейчас ее руки были плотно связаны, что она все равно не могла до них дотронуться, хоть они и были так рядом. Она недовольно дернула руки, но эта проклятая черная лента не поддалась.       Только люстра закачалась сильнее, а дом, не сказать, что был совсем новым.       — Просил же, будь сдержаннее. Я терпел, и ты потерпишь.       Он хищно улыбнулся и поддался на её провокацию, впиваясь губами в её уста, но уже мягче. Он добился своего. Она в его власти. Рамиэля всё еще не было — значит, не будет.       То же самое с огнем он проделал со всей её нижней одеждой, но опалять пришлось с двух сторон, чтобы освободились обе ножки от трусиков и шортиков. Коротко взглянув на прекрасные женские виды, он даже не притронулся к ним, что удивительно. Неужели, сдержится? Или в его голове был другой первый ход? И верно — Тэдаш на коленях прополз вокруг Бекки, останавливаясь за её спиной.       Как же он надеялся, что ей стало страшно. Ведь что от него ожидать? Она не знала, а сам демон так тормозил совсем, будто он умел владеть временем, и даже если придёт ангел, он будет к ним приближаться десять лет. Дразняще он водил пальцами по её спине, уничтожая одежду полностью до тех пор, пока лоскутки не были у её ножек, а сама Бекка полностью оголена перед ним.       Он еще раз отметил, как красива спина Бекки. Как прекрасны изгибы и как красив позвоночник, который, когда она чуть сутулилась, выпирал ровной белоснежной нитью. Проводя языком по этому позвоночнику от шеи до самого копчика, Тэдаш лег на спину… Что? Что-то непонятно… Что он хочет?       Но его целью было то, на что бы, по его мнению, Ребекка бы никогда не решилась с ним. Он действительно лег на спину и протиснул лицо между её ножек, разрывая простынь своими рогами — именно для своей головы он и оставил это место. А все ради того, чтобы сделать то, что помешала тогда Камаэль — не успела Ребекка опустить голову, чтобы посмотреть на него, как демон обхватил её ножки, заставляя раздвинуть ровно до такой степени, чтобы сама она чуть ли не повисла на ленточке, и, держась за её бедра, он прильнул губами к её губам, но уже половым, целуя их и лаская языком с не меньшей страстью, и с тем же желанием проникая языком внутрь, всё глубже и глубже, вновь его деформируя, удлиняя.       У Бекки перехватило дыхание, а лента опасно натянулась, грозя вот-вот опрокинуть люстру. С судорожным вдохом она запрокинула голову назад, вознося глаза к потолку, словно благодарила небеса, что послали ей способности медиума.       Это было смущающе, но горячо, и приносило неведомое ранее наслаждение. Язык Тэдаша проникал в такие глубины, куда ни один мужчина дотянуться не мог. И было плевать, что он такой тонкий и странный, он приносил неимоверное удовольствие. Очень скоро все тело Бекки затряслось, ей было трудно продолжать держаться в таком положении. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, руки потянут ленту вниз, а ноги перестанут держать.       — Тэдаш, я… — но зря она заговорила, ведь ее слова превратились в стон раньше, чем она смогла их произнести. Ей пришлось закусить губу, принося себе боль, чтобы собрать мысли в кучку. Что хотела сказать? Что ей приятно? Он и так знает, чувствует и пробует соки, что так обильно с нее стекают. Что не может больше терпеть? Он и это скоро узнает, ведь она уже чувствовала приближающуюся волну оргазма и начала придумывать оправдания за разбитую люстру.       Стоило первым стонам вырваться из её горлышка, как Тэдаш немедленно отблагодарил её, находя нужную точку внутри, которую стал активно ласкать языком, который, подобно змее, закручивался словно в клубок, не зная усталости и покоя. И за свою благодарность он получал еще больше стонов, его имя… Такие откровенные, такие дорогие его сердцу. Наконец-то он отпер дверь, за которой сидела молчаливая Бекка.       Но как и обещал, она будет молить его о пощаде. Она кончит столько раз, сколько за всю свою жизнь не кончала. И первый раз был им достигнут. Он продлевал её волну, стимулируя ту самую сокровенную точку, массируя большим пальцем половые губы.       Но честно, самому было тяжело держаться — когда Бекка пыталась отпрянуть от него, прекратить хоть на секунду пытку, Тэдаш до боли сжимал её бедра и усаживал обратно на своё лицо, вонзая демонические ногти в нежную кожу. А когда осознавал это, ослаблял хватку, поглаживал маленькие ранки, в извиняющемся жесте поднимал руки к её груди, сжимая и лаская сосочки, так же даря им прикосновения со своими ноготками, но уже осторожные, ласковые.       Ощутив под своими ладонями, как Ребекка задышала, словно после часа бега, он сжалился над ней и поцеловал своё сокровище, но злая улыбка не сходила с его уст. Выбравшись и сев позади неё, он обнял Бекку одной рукой, кладя ладонь на одну из грудей и продолжая пытку для её сосочка, вторая вернулась туда, где еще секунду назад был его язык.       — Это было лишь пятнадцать минут из восьми часов ночи, — зловеще прошептал он на ухо, и пальцы демона продолжили работу с её чувствительными точками.       Наверное, Тэдаш впервые в жизни закрыл глаза во время сего действия. Ведь впервые, не считая той ночи, он наслаждался не только сексом, но той атмосферой, теми звуками, что издавала партнерша. Добился… Наконец-то, он её добился. Её, трезвую, такую горячую и податливую, но готовую показать зубки, если что-то не понравится.       «Сегодня тебе понравится всё».       — Тэдаш, развяжи меня, пожалуйста… Я не в силах больше… держать… — слова Бекке давались тяжело, потому что стоило ей открыть рот, как с губ срывались только стоны. Ещё никогда в жизни ей не было так приятно, а ведь они даже не добрались до главного блюда. Она извивалась в его руках, ласкалась о него спиной, и в этот раз, когда ее настиг новый оргазм, она правда не смогла больше держать руки вверху. Люстра с грохотом опрокинулась на пол, выключая свет в комнате. Но этот грохот не мог соперничать в громкости с тем стоном, который издала Бекка.       Руки все ещё были связаны, но она хотя бы могла свободнее ими двигать. Когда волна оргазма сошла на нет, она запрокинула их назад, хватая всё-таки один из рогов. Плотно прижавшись к нему спиной, она зазывающе задвигалась, хотела и просила больше, чем уже получила. Ее сердце не выдержит, но она умрет счастливой, хотя бы попробовав все с этим демоном.       Он позволял ей творить с его телом всё, что она только захочет. Может хоть оторвать один из его рогов — ему плевать. Он тот, кого никто не любит, кто губит все надежды… Он палач для душ, он уже есть архидемон! Но…       — Я у ног твоих…       Обводя носом каждую частичку кожи, он вбирал в себя её запах… запах смертной, такой мимолетный, но приятный. Он не заметил, когда успел выпустить крылья… От одних только её стонов? Он мог, ведь готов был излиться на её спину от одних лишь звуков, что издавал её ротик. Но он не убрал крылья, а подобно Рамиэлю, накрыл ими свою смертную, погружая в ещё большую темень, чем есть сейчас.       Она так хотела главного, но в ответ коварный демон усмехнулся. У него впереди вся ночь, чтобы измучить её. Пусть думает, что после этого всё закончится… После этого всё лишь начнется.       Приподняв Бекку, он повернул её к себе лицом и сел удобнее, после чего медленно опустил её на себя, сходя с ума от долгожданного соединения двух тел. Тэдаш не произносил звуков, он никогда не стонал, но сердце… Бекка слышала его стук вместе с рваным дыханием, которое так его выдавало.       Этой ночью было кое-что еще впервые — демон позволил партнерше взять инициативу. Лишь помогал не терять настрой, лаская груди то языком, то пальцами, а крылья так и продолжали держать его игрушку, словно защитный купол от всего ужаса смертного мира. Пусть это будет маленькой благодарностью и иллюзией того, что для Ребекки всё закончилось. Он знал и слышал, как ей нравилось, но если он сказал, что она будет молить его, он добьется этого. Через час или восемь — неважно. Он планировал отыграться за всё это время.       Бекка не могла остановиться. Она быстро выбивалась из сил, но продолжала двигаться, сильнее прижимаясь к горячему телу Тэдаша. Он был настоящим пламенем, но сжигал не ее, а все вокруг. Все её проблемы и переживания, внешние угрозы — все перестало существовать. Были только он и она, вместе, едины. Она никогда не забудет, какие мягкие его волосы, как она сжимала их, запрокидывая его голову, чтобы впиться в губы. Она навсегда запомнит, какая горячая у него кожа, как она обжигала ее губы, когда Бекка ласкала его шею и плечи. Его прикосновения на всю жизнь отпечатаются в памяти, какое удовольствие они приносили. Как она могла не запомнить этого в прошлый раз? Почему она так долго сопротивлялась ему? Казалось, что вся жизнь до этого не имела никакого смысла.       Он позволял ей задавать темп, и она двигалась, то ускоряясь, то замедляясь. И ещё один оргазм накрыл ее, вызывая искры перед глазами. Она до боли выгнулась в спине, прижимая его к своей груди, а после, уже почти обессиленная, повисла у него на шее. Все, с нее хватит. Для первого раза… Потому что она захочет второй, третий, десятый, тысячный! Она уже хочет провести с ним вечность!       — У тебя есть десять минут на отдых, — прошептал он ей в грудь, приподнимая её тело и двигаясь теперь сам, разрешая Бекке не двигаться вовсе. Пусть дышит, пусть сердце успокаивается, а он пока будет сходить с ума в одиночестве.       Они это повторят. Еще раз, а потом еще раз! И так до тех пор, пока… Пока не что? Пока ей не стукнет сорок? Он не против, ему больше тысячи. Пока она не умрет? И после ему лишь придется видеть загнанную работой душу, потухшую и безжизненную в лавовых пещерах.       Замерев, он затуманенным взором посмотрел на Ребекку, и пока она думала, что он разглядывает ее, Тэдаш осознавал, что предупреждение Сееры сбылось. Он не знал любви, не понимал, как она проявляется, но и не о том думал. Это точно не любовь, по крайней мере, не к человеку. Но было осознание, что Тэдаш не хочет видеть её в том месте, которое уготовлено ей после связи с ним. После сотен связей с ним, а это число было для него минимумом, которое он планировал провести с ней.       Но что же тогда? Позволить ей попасть в рай, где он вообще её не увидит? А смысл ей гнить в аду, когда он не сможет её коснуться? Точнее это будет уже не его Бекка.       «Нет, не сейчас», — решил он. Подумает об этом потом. Через пять лет или десять, но не сейчас.       Ускорившись, желая выгнать эти мысли вместе со своим семенем, Тэдаш впился губами в губы Бекки и, прижав к себе так же, как она недавно прижималась к нему, излился в её лоно, тяжело дыша и дрожа, с усмешкой понимая, что он ни для кого еще так не старался. Если только для себя, но не в этот раз.       — Передохнула? — спросил он, выпуская её из купола своих крыльев. — Теперь ложись на живот.       И только глаза его с пляшущими бесятами во взгляде сверкали безлунной ночью. Сверкали и смеялись: «Думала, я с тобой шутки шучу?»       Когда он отпустил ее, она рухнула на спину. «Нет, не отдохнула», — кричали ее глаза и вздымающаяся грудь. Сейчас она лежала перед ним такая открытая, такая уязвимая, приветствуя ад раздвинутыми ногами. Путь ей уготован в самое пекло, где сидят отъявленные грешники.       Блеск его глаз завораживал в этой тьме, сводил с ума и подчинял. Она поднялась, и прежде чем перевернуться, нежно коснулась его губ, любя. Завтра она его проклянет и продолжит ненавидеть, но сейчас она его любила. Покорно ложась на живот, она ожидала продолжения.       Тэдаш замер, не веря, что его… смутил такой поцелуй. Такой… Он не знал этого слова, но это прикосновение тронуло его в самое сердце. Он должен был усмехнуться, но впервые для него это было неуместно. Ведьма, как одна из тех, кто пытался вызывать демонов и околдовывать их. И лишь у одной получилось. У той, кого покрывал Тэдаш.       Он лёг на её спину, помогая своими ногами раздвинуть её ножки сильнее, и почти сразу найдя нужное место, вошел уже наполненным силами членом, готовый продолжать любить её без устали, без отдыха. Так ему особенно нравилось. Он был главным во всём, он накрывал свою жертву, она была к нему спиной, особенно беззащитная. И он этим пользовался: целовал, кусал, протискивал руку между кроватью и телом, чтобы сжать грудь или обласкать клитор, заставляя приподнять заднюю часть.       Но чаще он предпочитал утыкаться лбом в её затылок, закрывать глаза и просто слушать, как голос хрипнет, но он всё равно остаётся таким же прекрасным. Целовал Бекку за ушками, оставлял красные отметины на шее, и если раньше это было бы ради всех, чтобы лишний раз унизить жертву, показать, кто ею владел, то сейчас это было знаком для него самого — она его!       Если это и называется «любить», то Тэдаш был не против. Ему нравилось так «любить».