***
12 ноября 2018 г., 02:33
В гостях у своего лучшего друга Мишки за всю нашу совместную школьную жизнь я был всего однажды — и этого проклятого единственного раза мне хватило с лихвой!
Так уж получилось, что Мишкина семья жила достаточно бедно, все об этом догадывались и деликатно молчали. Родители всех детей нашей школы были не особо богаты, тем более в такое непростое для страны время, но Мишка заметно выделялся на нашем фоне: штопанной одежкой, потрепанностью купленных с рук учебников, вечными причинами не ездить на платные экскурсии, хотя посещаемые места зачастую были ему интересны — но всякий раз он опускал к парте покрасневшее лицо и бормотал надиктованные родителями слова отказа от любых поездок.
После школы мы всегда ходили ко мне домой, играли в настольные игры, выносили во двор мяч или ракетки с воланчиком — в общем, без проблем могли найти интересное и веселое занятие, чтобы скоротать время до вечера. Моя мама близ трех-четырех часов традиционно звала нас к столу и кормила супом, «вторым» и компотом; к Мишке она относилась как к своему собственному! Изредка с наступлением сумерек за ним приходил кто-нибудь из его родителей, и если это была тетя Света, с порога на прощание она неизменно говорила: «Спасибо, что присмотрели за моим оболтусом! В следующий раз приходите в гости к нам!» Моя мама обязательно кивала в ответ, светила искренней улыбкой, однако всем в нашей семье было ясно, что одними только словами дело в итоге и ограничится. Со мной никогда никто об этом не говорил, я своим умом понял, что раз Мишкиным родителям бывает непросто содержать себя и его одного, дополнительный голодный рот — мой — им точно не нужен. Я не считал это оскорбительным или грубым, для двенадцатилетнего меня все было логичным, ожидаемым, но, как выяснилось, совсем не для Мишки…
Как-то раз, поедая приготовленный моей матерью пироги с капустой, мы играли в морской бой на полу у дивана. Мишка вечно путал, какой рукой решил брать пирог, так что и его тетрадь, и карандаш — все было в жиру. Я грешил тем же, но втихаря вытирал пальцы о клетчатую рубашку, чтобы сохранить криво начерченный квадрат с морем и моими кораблями в первозданной чистоте.
— Вкуснющие пирожки делает твоя мама, — с сытой улыбкой обронил Мишка и закинул в рот последний кусок пятого по счету пирога. — Но у моей они еще вкуснее, особенно с повидлом!
— Верю, — осторожно кивнул я, вгрызаясь в свой третий пирог.
— Ты должен будешь их попробовать! — не унимался Мишка. — Для сравнения.
— Ну, когда-нибудь ты принесешь пирог в школу, вот я и попробую.
— Нет, пока до школы донесу, все остынет. Холодные они не такие вкусные, нужно сразу есть, с пылу с жару… «Б3».
— Ранил. — Взяв пирог в зубы, я в который раз вытер руки о рубашку и перечеркнул нос трехклеточного корабля. — Похоже, пироги твоей мамы я, в таком случае, никогда не попробую…
— Почему? — искренне удивился Мишка.
— Ну так я ведь к тебе в гости не хожу.
— А ты ходи! Мама давно тебя приглашала и по многу раз! — Мишка глядел на меня большими карими глазами, и в одночасье я понял, какую глупость натворил…
Ой, я дура-а-к! Сам себя загнал в яму! Я же не могу ему сказать: «Не хожу в гости, потому что твоя семья бедная!» или «…плохо живет!» — а он искренне, на самом деле, взаправду не понимает моих причин не ходить к нему. И что в такой ситуации мне оставалось делать, кроме как сказать:
— Действительно… Как-нибудь зайду…
Я надеялся, что Мишка, как и тетя Света, забудет о данном обещании как по волшебству, но Мишка был не таков! Фитиль его идейности зажегся яркой вспышкой и ослеплял меня и моих родителей при каждой новой встрече! «Когда ты придешь ко мне в гости?» «Сегодня пойдешь ко мне в гости?» «Моя мама приглашает к нам домой Вашего сына — сегодня или завтра он сможет прийти к нам на обед?» Мои родители краснели, папа скрывался за раскрытой газетой, бурчал что-то в усы, мама неожиданно вспоминала о неглаженном белье или закончившемся в холодильнике молоке, но Мишка увязывался за ней и в комнату, и в магазин. Как пес, вынюхивающий сосиски, он почуял, что именно ее легче всего уговорить. Собственно, это и случилось!
На следующий день, в субботу, мама судорожно искала в платяном шкафу такую одежду для меня, которая выглядела бы прилично, но при этом не подразумевала «У нас вещи лучше, чем у вас!» В конце концов ее выбор пал на очередную клетчатую рубашку, лишенную пятен жира, и брюки неопределенного цвета.
— Если у них дома не очень чисто, грязь на этих штанах не будет заметна, и ты никого не смутишь, — тихо приговаривала она.
— Почему вдруг у них должно быть грязно? — возмутился я, отстаивая честь Мишки и его семьи. — Да, у них меньше денег, но они же не лентяи: тетя Света всегда очень ухоженная…
— А ее муж нет, — ответила мама и повела меня на кухню.
— Это потому что он чинит жигуль дедушке из дома напротив: в гараже всегда грязно, на то он и гараж.
С металлическим звоном выдвинув кухонный ящик, мама достала из него ложку и сунула мне в карман брюк.
— А это еще зачем?!
— Вдруг у них мало столовых приборов, почем тебе знать.
— Так, может, мне еще тарелку, чашку и табурет с собой взять — тоже, на всякий случай!..
— Не спорь! — пригрозила мне мама. — Если будут предлагать добавку — говори: «Спасибо, я сыт!», не объедай людей…
***
После целого часа выслушивания маминых строгих предписаний я-таки вышел из дома, встретил у парадной воодушевленного Мишку, и вместе мы пошли к нему домой. Деваться было некуда — я взял с собой ложку, но даже и не думал ее доставать: я не верил, что у Мишки дома может быть все настолько плохо. Не верил — и не зря! Квартира Мишкиной семьи была заметно меньше нашей, но менее уютной от этого она не стала. Из-за большей близости стен у них в каждой комнате было гораздо светлее, чем у нас, а также теплее. Мебели было меньше, но она не выглядела дешевой, в смысле, плохой, а платяной шкаф так вообще был такой же, как наш. Папы Миши не оказалось дома — до глубокого вечера он будет помогать соседу с починкой машины, так что на крохотной кухоньке за покрытый цветочной скатертью стол мы сели втроем: я, Мишка и тетя Света. Взахлеб мы рассказывали Мишкиной маме о самых смешных происшествиях в школе, а она раскладывала по тарелкам пюре с котлетами и смеялась-смеялась-смеялась. Ее стряпня ничуть не уступала маминой, так что свою тарелку я очистил быстро как никогда. У Мишки и тети Светы еда еще оставалась, и чтобы не смотреть им в жующие рты и не заставлять их чувствовать себя неловко, я решил удалиться в туалет. Когда вернусь, они как раз доедят, и мы все вместе выпьем чая. — Первая дверь слева, как выйдешь из кухни, — сказала тетя Света, отламывая ребром вилки кусочек от оставшейся половины котлеты. — Может, мне тебя проводить? — Нет, спасибо, я найду! Вы ешьте! — Ой, у нас вчера щеколда сломалась! — добавила тетя Света вдогон. — Придерживай дверь, а то от сквозняка может открыться! — Хорошо! — крикнул я из коридора. Найти нужную дверь было чрезвычайно легко. По-настоящему в туалет мне не хотелось (перед выходом из дома мама заставила меня сходить трижды), так что оказавшись в малюсенькой голубой комнатке, я притянул дверь и повернулся к ней спиной. На стенке за унитазом красовалось и не окно, а одна форточка, стекло которой было заклеено полупрозрачной бумагой. Теплый осенний ветерок врывался в широкую щель, ерошил мои волосы, щекотал шею. Сколько нужно минут, чтобы Мишка и его мама доели? Наверное, минуты три хватит. У меня не было часов, так что я отсчитывал секунды в уме, а дело это было просто чудовищно скучным! Тоскливый взгляд блуждал по кафельным плитам, по белому унитазу, как вдруг замер на жуке, болтающем лапами в прозрачной водице. Глубоко заинтересовавшись, я опустился на колени перед унитазом и пригляделся к попавшему в беду насекомому. Оказалось, это и не жук, а таракан — его наличие меня не слишком удивило: у нас ведь тоже были тараканы, пока папа не купил специальный мелок. Мне было неописуемо жаль погибающего тараканчика, но и спасти я его не мог, ведь если сделаю это, он наплодит еще тараканов — такую свинью подложить семье Мишки я не могу!.. Игривый сквозняк погладил меня по щеке, и я озарился великолепной идеей! Форточка! Я просто викину таракана в окно: он не разобьется, потому что очень легкий; так я спасу невинную букашку, и не наврежу людям, отнесшимся ко мне хорошо! Да только как этого таракана достать?.. Недолго думая, я вынул из кармана ложку — не хотелось руками лезть в унитаз. Я быстро подобрал таракана, слил из ложки лишнюю воду, чтобы он не утонул уже в ней; на душе было солнечно и легко, как если бы я сам спасся от смерти! Улыбаясь таракану, подергивающему мокрыми усами, я повернулся всем корпусом вправо, дабы спасенный сам не спрыгнул в «океан», и краем глаза через открытый дверной проем увидел тетю Свету. С круглыми от ошеломления глазами она смотрела на меня, сидящего у унитаза — с ложкой… — Я… — заговорила она. — Я хотела через дверь спросить… нужна ли тебе добавка пюре… — Спасибо, — мотнул головой я, — я уже сыт!***
Больше меня в гости к Мишке не звали…
