Ангел Скрытого Листа

      Я хорошо помню тот день, когда всё произошло. Вернее, ту ночь. Я возвращалась от Лизы, как обычно, решив воздержаться от дёрганья мамы просьбами забрать меня. Ночь была тёплой, а звёзды как никогда яркими.       Путь от дома Лизы до остановки можно было значительно срезать через плохо освещённый парк. Какой же ленивой идиоткой я оказалась, решив так пойти.       Вооружившись фонариком на телефоне и беспроводными наушниками, я смело ринулась к пункту назначения.       Чем я только думала, когда выводила громкость на полную, до сих пор затрудняюсь ответить. Однозначно не тем местом, что люди ещё называют мозг. Нет, явно чем-то ниже. Намного ниже и менее приятным. Собственно, последствия были аналогичные. Менее приятные…       Ряд глупых, необдуманных поступков и решений вот так просто привели меня к ночи, которая навсегда изменила мою жизнь. И к людям, которые также повлияли на моё будущее…       Это была небольшая компания парней из пяти-шести человек. Они заметили меня почти сразу, стоило мне свернуть по аллее. Яркий фонарь, освещавший мне дорогу и спасавший от нежелательных ушибов и вывихов лодыжек, сослужил мне назло. Ну, а будь я не в наушниках или хотя бы музыка играла чуть потише, я тоже заметила бы их.       Сперва передо мной выскочил коротко остриженный брюнет с яркими, под бликами фонарика, зелеными глазами. Он стал щуриться и прикрывать лицо руками, чтобы защититься от ослепляющего света. Я подумала, что он один, а столкнулись мы случайно, и поспешила направить фонарь на землю, чтобы не мучить больше бедного парня. Но не успела я вытащить и одного наушника, чтобы извиниться, как кто-то из них толкнул меня сзади.       Элемент неожиданности и очень даже сильный толчок повалили меня на колени перед первым уродом, который, как оказалось, отвлекал меня, попутно выбивая из моих рук телефон и оба наушника.       Как сейчас помню этот противный смех, пошлые шутки, домогательства ко мне, запах перегара и курева. Помню, как взвыл один из этих уродов, когда моё колено попало ему прямо ниже пояса. И, конечно же, я помню первый удар… Тяжелый мужской кулак пришёлся мне чуть ниже виска, беспощадно отправляя на землю моё вмиг ослабшее тело. (И хоть после я получу гораздо больше ударов и порезов, настолько сильных, порой смертельных, что для меня они станут чем-то обычным. Я бы сказала, даже неотъемлемым. Я всё равно никогда не забуду самый первый и последующие восемь в лицо, голову и челюсть, а также двадцать девять тяжёлых пинков в районе живота, спины и поясницы, которыми меня щедро одарили в ту ночь).       Кто-то из-за спин моих убийц кричал, пытаясь перекричать оскорбления и маты избивающих. Это был один из них. Отбившаяся от стада овечка, не желающая участвовать в этой прелюдии. Он просил остальных остановиться. Всё повторял, что они перегибают палку и что шутка зашла слишком далеко.       «Ах, это была шутка? Кажется, я не поняла юмора…» — последняя связная мысль угасала в моем разуме вместе с осознанием происходящего, когда я наконец услышала:       — Блять! Марк, хорош! Кажется, она сдохла…       — Ну… — пинок. — и… — ещё пинок. — похуй! — снова пинок. — Тупая сука, нехуй было лягаться! — последний особенно сильный пинок в голову, и всё затихло.       Тогда я уже перестала чувствовать боль…       Тогда я уже умерла…