Малышка, виски и «друг» из детства

Хотели бы вы просыпаться по утрам, если бы знали, что новый день не сулит вам ничего хорошего? Каждый вечер я засыпаю с надеждой умереть во сне, но утром снова открываю глаза. Первое, что я делаю — глотаю таблетки, они режут горло и отдают горечью на языке. Но обещают, что моя нервная система останется в норме. Второе, неизменное: делаю тест. И каждый раз он показывает мне одно и тоже: ни альфа и ни омега. Вряд ли тест может посмеяться, но мне кажется, что он заливается смехом, говоря: сегодня ты лишняя. Снова лишняя. В нашем мире мужчин альф и омег, проклятье родиться женщиной. Но есть плюсы и в этом. В отличие от мужчин, мы от рождения гаммы. Если нам удается встретить истинного до двадцати пяти, организм меняется. Мы подстраиваемся под своего человека и живем дальше счастливо. Если нет, организм замирает навсегда, оставляя нас бетами на всю оставшуюся жизнь. Это чертово промежуточное состояние. Сердце больше никогда не забьётся чаще от родного запаха, от прикосновения к коже любимого. Пустота. Вот что будет с тобой до самой смерти. От безысходности беты находят себе такую же бету и делают вид, что все хорошо. Мой двадцать пятый день рождения был месяц назад. Но я все равно продолжаю делать тест.

***

Этим утром меня заставляет проснуться звонок мужа брата. Я сажусь на кровати и стараюсь сосредоточиться, чтобы разобрать хоть что-то. Рой около минуты то плачет, то смеётся в трубку. А потом объявляет, что ждёт ребёнка. Я невольно падаю обратно на подушку, зажмурив глаза. — Мои поздравления! Марк знает? — это дается тяжело, хоть я и действительно рада за них. — Ты первая. Я хочу рассказать ему на семейном ужине в четверг. Ты можешь помочь организовать? — сбивчиво продолжает он. — Я бы хотел позвать ваших родителей. Это будет идеальный сюрприз! — Папа будет плакать весь вечер, — мы оба с ним знаем, что и Марк прослезится, он давно мечтает о ребёнке. Это и правда долгожданная новость. Но я решаю заговорить именно о родителях. Марк — слишком личная для Роя тема. — Луи, я ещё хотел тебя попросить. Ты не могла бы за мной заехать через час? Хочу пройтись по детским магазинам и успокоиться, чтобы не рассказать новость раньше времени. — Хорошо, жди меня, через час буду, — я моментально начинаю жалеть о том, что согласилась, но выбора нет. Беременный омега хуже ядерной войны. Придётся все-таки выйти сегодня из дома. Нехотя я спускаю ноги на холодный пол, вздрагиваю, накидываю халат и выхожу из комнаты. Папа во всю трудится на кухне. На столе растет стопка блинов. — Луи, доброе утро! Как ты себя чувствуешь? — он отрывается от сковородки и смотрит на меня своим самым тёплым взглядом. Когда стало известно, что я бета, мой, и без того слишком заботливый папа, стал ещё теплее ко мне относиться. — Доброе утро! Лучше, чем месяц назад, — он хлопочет вокруг меня, ставя на стол кофе, сахар и варенье. — Доброе утро, малышка! — в дверном проеме появляется отец. — Па, какая из меня малышка, старая необщипанная курица, — я запихиваю в рот блин и из-за скорости, он встаёт поперёк горла. Отец пользуется этой паузой. — Луи, двадцать пять — не приговор. У беты тоже может быть истинный. — Давай без этого, пожалуйста! Я съеду, если вы каждое утро будете обнадеживающе говорить мне, что ещё не все потеряно! И нет у бет истинных, только влюбленность и привязка, — я переключаюсь на варенье. Слава небу, что человек быстро ко всему привыкает. Вот и я привыкла объяснять одно и тоже. И делать вид, что меня это уже месяц как не задевает. — Ладно тебе, Луи, извини, — он примирительно растрепывает мои волосы на голове и садится рядом за стол. — Мы просто хотим, как лучше. Дальше он рассказывает о прогнозе погоды на предстоящую неделю. О том, что произошло у него на работе в пятницу. И о том, что нам стоило бы придумать традиции для вечера субботы. Я молча киваю, доедая свой завтрак. Мне стоит больших усилий не рассказать родителям о новости Роя. И я решаю, что лучше молчать совсем, чем следить за языком, чтобы не проболтаться. — У тебя есть планы на сегодня? — перебивает отца папа, обратившись ко мне. — Да, мы с Роем едем по магазинам, он меня ждёт через полчаса, — папа всплескивает руками. — Я сейчас соберу им блинов! — мы с отцом невольно улыбаемся. Папа ужасно переживает, что его младший сын съехал от них, он был бы только рад, если бы молодая семья была рядом. Они и меня примерно по этому не отпускают из дома. Была, конечно, и ещё одна причина: они уверены, что останься я одна, обязательно сопьюсь со своими друзьями. А я думаю, что не жди они меня на кухне утром, я бы может и не просыпалась. Поэтому мы продолжаем жить втроём. За пятнадцать минут до встречи я выхожу из дома, быстро сбегаю по ступенькам и оказываюсь во дворе. Сделав пару шагов от подъезда, я ловлю носом сильный запах альфы. Настолько, что у меня не выходит абстрагироваться от него. Я замираю на мгновение. Не гон ли у него? Если да, мне лучше вернуться к отцу. Тело сковывает, мозг пытается сориентироваться, но не находит ни одного подходящего примера. Опасность пахнет иначе. А этот запах просто сильный и заполняет собой все пространство, окутывая и мое тело в том числе. Внутри просыпается невероятное желание увидеть его хозяина. Что он с собой сделал и какими усилителями пользуется? Хоть бы он ещё был на улице. Я двигаюсь вдоль дома к стоянке, оглядываясь по сторонам. Но двор оказывается пуст. И разочарование трогает сознание. — Луиза! — мужской голос вырывает из мыслей. — Ненавижу своё полное имя! — сжав кулаки от злости я оборачиваюсь, готовая обороняться, в том, что это будет не самая приятная встреча, у меня нет сомнений. Передо мной стоит высокий альфа с темными волосами, острыми скулами, большими серыми глазами. У него широкие плечи, которые он подчеркивает белой футболкой. И самое главное, это он источник того самого запаха, который до сих пор окутывает меня, спутывая мысли. Я на мгновение зависаю, не в силах пошевелиться, все мое тело хочет сделать шаг к нему на встречу и утонуть в аромате. Оказывается сложно не завидовать его омеге. Должно быть он только вышел из дома от него и потому запах такой яркий. — Не помнишь меня? — его губы трогает ухмылка. — Возможно ты знакомился не со мной, а с виски в моем организме. Спроси у него в следующий раз, запоминает ли он тебя. До свидания, — я пытаюсь уйти, но он перехватывает мою руку. Зачем дразнить себя зря. — Малышка начала злоупотреблять алкоголем? — усмешка на его губах превращается в полноценную улыбку, он аккуратно поворачивает меня к себе лицом. И я в момент краснею. В этом мире есть только два человека, кто так меня называет: первый отец, второй — Теодор Смит. Когда я была маленькой, он иногда приглядывал за нашей компанией во дворе на правах старшего. Пару раз за месяц он с друзьями приходил на наши вечерние посиделки с гитарой. И неизменно надо мной подшучивал, называя малышкой. Я его ненавидела. Красивый, сильный, пусть ещё и не взрослый альфа, он приводил меня в бешенство своей наглой ухмылкой, шутками надо мной и покровительством над моим младшим братом. От него был в восторге весь двор, а мне казалось, что одно его существование меня унижает. Когда мне исполнилось тринадцать, они с родителями переехали. И я задышала во дворе спокойно. — Что ты здесь делаешь? — рычу я непроизвольно, пока тело трясёт. Как будто мозг спорит с организмом и это точно не сказывается на мне хорошо. — Вот так уже лучше. Меня пригласили на работу недалёко отсюда и я вернулся в старую квартиру. — Супер, отлично, поздравляю! — слова быстро вырываются из меня наружу. А я остаюсь красной от злости. — Но мне все равно пора. До не скорой встречи! — Малышка, может вечером увидимся? Покажешь, как город изменился? — не обращая внимания на мой тон и слова, спрашивает Тео. — Не знаю, будет ли у меня время. И не называй меня так. Я — Луи. — Я за тобой зайду, — усмехнувшись, он отпускает мою руку. Я ухожу не договорившись о времени, но откуда-то точно знаю, что это и не нужно. Он будет во время. Он всегда заходил к нам во время.