Эдем, с которого всё началось

      По правде говоря, идея создать второй аккаунт в социальной сети N у меня назревала уже очень давно. Я не имел никакой цели, просто хотелось быть хоть где-то крутым парнем, оставляющим смелые комментарии и не боящимся нелестного мнения других пользователей. Я никогда не был особо популярным и социально активным. Замкнутый, нелюдимый, угрюмый, почти что битард. Я не умею общаться с людьми в реальной жизни. Однако мне так давно хотелось внимания, которым я был обделен. Хоть где-то.       И вот, идея назрела и пустила большой бутон. Я побежал за второй SIM-картой. Через пару минут страница была создана. Имя выбрано пафосное — Апполлинарий Де Жювье, а на аватарку поставлена моя фотография, где я печально смотрю в окно, отфотошопленная ровно настолько, чтоб стать неузнаваемым, но при при этом лицо не потеряло своей естественности. В статусе наваял Ницше: «Если долго вглядываться в бездну, то бездна начнет вглядываться в тебя». Получилось весьма картинно и пафосно. В довершение образа я выложил множество фотографий с псевдофилософией, напечатанной красивым шрифтом на фоне заката. Этого было вполне достаточно, чтобы мне в друзья начали добавляться «возвышенные» личности, считающие, что нашли родственную душу «в бездне мук и страданий», а также далеко не всегда симпатичные девушки-роботы, имеющие весьма конкретные цели. Эти сентиментальные посредственности, отличившие меня за красивую аватарку и неглубокие мысли, вскоре мне совсем осточертели. Я уж думал было удалить страницу, дабы избавить себя от навязчивого внимания, но тут ко мне прислал заявку на добавление в друзья один тип, сразу привлекший мое внимание.       Имя ему было Авель. Просто и со вкусом. На стене его не было ни одной записи, хотя страница была создана в октябре 2005-го. Значит, Авелю самое малое двадцать пять лет. Друзей у него мало, и, судя по всему, эти люди не имеют с ним ничего общего в реальной жизни. Не менял он с момента регистрации аватарку, коей являлась самая обыкновенная акварель, мотив которой утомил, и, кажется, с самого момента своего появления был банальностью: сутулый человек с тросточкой, в пальто и шляпе идет по дороге в осеннем лесу к зрителю спиной. Странник. Однако в этой картине было что-то тревожное, пугающее. Я затруднялся сказать, что именно. Попытался вглядеться внимательнее, но ничего так и не обнаружил. Волнение переросло в страх, причина которого будто лежала где-то в глубине моего подсознания, а эта картинка лишь пробудила эту устойчивую фобию, родившуюся уже очень давно. Я, послушав голос здравого смысла, решил не провоцировать себя. Фобий, кстати, у меня никогда не было. Так и покинул страницу с ничем, однако любопытство мое доросло до крайних пределов. Как только я принял заявку Авеля в друзья, мне пришло сообщение «привет». Я и знать не мог, что нашел интереснейшего собеседника.       Авель был тем редким человеком, который не только любит в образовательных целях знакомиться с искусством, но и пытается проникнуть вглубь, познать смысл и в конечном итоге не только узнать какие-то факты, но и укоренить их в своей голове, вынести из прочитанного и просмотренного "пользу для души". Мой новый собеседник в корне отличался от всех тех, с кем мне прежде приходилось общаться в сети. С ним можно было обсудить все что угодно, от политических новостей до проблем в личной жизни. Казалось, не было такой книги, фильма, песни, картины, которой не знал Авель. И на каждое, пусть самое незначительное творение он мог дать свою собственную непредвзятую оценку, даже в самых великих произведениях найти отрицательные стороны, а в слабых и безызвестных — свои достоинства. Пусть Авель свободно высказывал мысли, мнения и чувства, я все еще с трудом понимал, что это за человек. Он совсем не походил в моем понимании на Добролюбова или Белинского.       Я видел некоторые внешние, очевидные черты характера, а узнать глубже, как ни старался, не мог. Наверное, потому, что в своем развитии стоял на ступень ниже моего виртуального друга: я просто не мог установить соотвествия между его словами и его возможными мыслями в этот момент. Я иногда даже с трудом определял тот смысл, который он вкладывал в свои высказывания и творения. Авель зачастую присылал мне свои стихотворения или рассказы: они поражали меня своей структурой и содержанием. Абстрактное представление их образов мне представлялось пестрой психоделической картинкой. Иногда он переводил свои или малоизвестные чужие творения на разные языки: он знал порядка четырех языков. Также мой собеседник отличался в живописи.       Авель мне всегда представлялся Робеспьером, не знаю почему. Я чувствовал интуитивно в этом человеке силу характера и слепящую харизму, благодаря которым он мог управлять сердцами людей и повести за собой толпы, заставив поверить в абсолютно безумные идеи. Чёткая тактичность и учтивость позволяли ему высказывать критику относительно меня так, что я не чувствовал себя униженным. Наверное, он, если бы захотел, смог стать великим деятелем. Мне часто казалось, что Авелю не очень-то нравится со мной общаться из-за моей далекости от философии, политики, да и вообще от каких-либо правильных умозаключений, хотя на все мои вопросы он отвечал обратное.       Дело в том, что мой наставник и просветитель часто писал односложно, не проявляя никакого интереса к беседе, временами не заходил в сеть по две недели, объясняя это творческим подъемом или вообще не объясняя. С другой стороны, иногда он целыми днями значился онлайн, отвечал на сообщения тут же по мере получения с невероятной скоростью, казавшейся небъяснимой: мог накропать целый монолог за полминуты. При этом было неизвестно, когда в такие периоды Авель спал. Как он мне однажды написал: «Мне не нужно спать при столь малой физической активности, иногда я не сплю по несколько дней, это ничуть меня не тревожит: потом наверстаю».       Насчет самого Авеля я не знал толком ничего, кроме того факта, что он живет со мной в одном городе. На все вопросы мой собеседник отвечал уклончиво или напрямую говорил, что не ответит. Я начал собирать по крупицам кое-какую информацию из косвенных упоминаний в его сообщениях. Собрал я крайне мало. Судя по тому, что Авель иногда днями не вылезает из Интернета, навряд ли он имеет какую-то постоянную работу. Тогда кто его обеспечивает? Семья? Или же в те периоды «творческого подъема» он находит подработку? На все эти вопросы Авель так и не ответил. Второе косвенное следствие, которое было скорее предчувствием, состояло в том, что он, по всей видимости, живет один. Ну и бардак, наверное, у него! Почти все творческие личности не склонны вовремя убирать все на свои места. Третье, что мне удалось выпытать — Авель худощав и высок. Он сам между делом упомянул этот факт. Так я выяснил, что у моего собеседника живет красивая полуперсидская кошка Хенси. Авель прислал мне ее фотографию, где она лежит на широкой кровати, застеленной черным мятым покрывалом, с какими-то книгами на нем и пестрыми миниатюрами на белой стене, являвшими собой что-то пограничное между импрессионизмом и сюрреализмом. Своеобразность вкусов Авеля проявляется даже в его реальной жизни. Скорее всего, он и есть тот, за которого себя выдает, не пытается создать маску. Что ж, весьма похвально.       Часто, за неимением доступа к ноутбуку, мы переписывались в мессенджере S. Пару раз я пытался позвонить своему другу, однако тот упорно не брал трубку, аргументируя это цейтнотом или просто личным пространством, ну или, по старой традиции, вообще не аргументируя. Однажды вечером я написал Авелю «Привет». На что он ответил, что сейчас находится на важном совещании и сообщит мне, когда освободится. Я решил не мешать ему. На следующее утро, часа так в четыре, мне написал незнакомый номер. Как оказалось, за ночь Авель успел сменить SIM-карту. Зачем он это сделал и в каком салоне ему согласились поменять симку глубокой ночью, ответа вполне вразумительного я так и не получил.       Иногда у меня рождались предположения, что Авель какой-то криминальный авторитет или еще что похуже. Вообще общение с ним я воспринимал как нечто вроде дара свыше. Мое любопытство не давало мне покоя. Кто и что же такое Авель? И самое главное: что нашел этот многосторонне одаренный и развитый духовно человек во мне, простом студенте? Я никогда не считал себя шибко талантливым, а те способности, которые у меня имелись, развить до чего-то хоть сколько-нибудь приличного, чтобы не стыдно было показать людям, не судьба была. Мне свойственно задаваться вопросами на темы, о которых лучше даже не думать.       Вскоре после нашего виртуального знакомства я выяснил, что Авель любит узнавать новую информацию, перерабатывая ее через призму своего необыкновенного, но бесспорного для меня восприятия мира. Ему были интересны любые факты из абсолютно разных областей, начиная со сплетен и кончая квантовой механикой. Наверное, столь необычное увлечение было спровоцировано его непреодолимой тягой к размышлениям, желанием получить «пищу для ума». При отсутствии возможности мыслить, строить предположения и обдумывать Авель зачахнет, как цветок без воды и солнечного света, я полагаю. Именно поэтому у него на все было свое мнение.       Однако излюбленной темой Авеля была компрометирующая и закрытая информация о политике и различных сектах, оккультных группировках и интернет-легендах. Уж откуда он умудрялся все это откапывать, ума не приложу. Может, Авель — хакер и поэтому скрывает ото всех свою личность? Это было вполне логично, но что-то в этом тезисе мне казалось противоестественным. Интуитивно я понимал неправильность этого предположения, но логически, как всегда, доказать не мог. Ход своего расследования о различных секретах, истории и происхождении этих тайных обществ Авель отправлял мне. Все это было бы интересно, если не было бы так непонятно: некоторые выводы из фактов казались мне абсурдными, однако при столь странных методах Авелю удавалось довольно быстро прийти к конечному результату. Трудно понять, правильному или нет, но смотрелись эти выводы в контексте событий весьма логично. Впрочем, все эти расследования были лишь разогревом перед настоящей битвой. Я и не знал, что меня ожидает.       Однажды Авель отправил мне престранное видео.       Это был короткий ролик, больше напоминающее самодельный ужастик, сделанный любителем киберлегенд. Из некого едва различимого в темноте дверного прохода (или арки?) показывалось типичного вида антропоморфное существо, подходило к дрожащей камере и манило пальцем, говоря хриплым голосом: «Добро пожаловать в Эдем!» После чего видео резко обрывалось черным экраном. Причем снято было в ужасном качестве. Для меня, профессионального любителя ужасов, эта короткометражка не представляла из себя ничего интересного или, тем более, страшного. Я никак не мог понять, что в этой безвкусице привлекло моего высокоинтеллектуального друга. Сколько я ни вглядывался в видео, я так и не смог ничего различить кроме описанного выше существа и проема. То ли это была моя интуиция, то ли просто игра эмоций, но мне казалось, что в этом ужастике есть то, что мне так просто не понять.       Поэтому я спросил:       — Что это?       — Как бы тебе объяснить… Это видео было нечто вроде пригласительной карточки в одну сатанинскую секту, однако эта секта куда-то исчезла, в итоге видео оказалось пустышкой. Куда пропала эта организация, неизвестно.       — Так ты хочешь выяснить, что с ней случилось?       — Грубо говоря, да.       — А мягко говоря?       — Поживем — увидим.       Разумеется, Авель опять что-то скрывал, но за долгую практику нашего общения я понял, что выпытывать бессмысленно, хотя любопытство мучало меня как никогда. Однако минут через пять мне опять пришло сообщение: «Рано или поздно ты сам все узнаешь». Мой интерес возрос до невероятных пределов. Любопытство мое — враг мой.

***

      Этой ночью я мучался бессонницей. Мне беспрестанно казалось, что в комнате кто-то есть помимо меня. Да, как бы тривиально это не звучало, на меня накатывал ужас. Странно... Почему эдакая бредовая попытка запугать, ориентированная на детишек так подействовала на меня? Кажется, во всем виноват Авель. В голове я беспрестанно крутил это видео, я почти видел это существо, медленно заходящее из коридора ко мне в комнату. Я все списал на нервы, так как в подобных ситуациях я предпочитаю оставаться скептиком. После долгих раздумий я наконец уснул. Сон мне приснился престранный: я никак не мог понять, сплю я или нет. Он состоял целиком из моих мысленных рассуждений о смысле этого видеоролика, прокручивания его в голове вновь и вновь. Причем мои логические цепочки были цикличны. Из конца я непременно переходил снова к началу и продолжал двигаться дальше по той же траектории, только разбавляя рассуждения фактами, полученными в результате предыдущего круга и получая новые. Я не помню, что именно я передумал, даже ни одного тезиса вспомнить не могу. Да и вообще не понимаю, что так долго можно было откапывать в этом видео. В итоге я проснулся невыспавшимся и разбитым. Тревожное чувство не покидало меня весь день. Почти каждая мысль напоминала мне об этом ролике, мое сознание как будто ходило по кругу. Я не мог понять причины этого расстройства, и не хотел понимать, потому что боялся, что размышления приведут к еще большей зацикленности.       Но вскоре я нарушил запрет, данный мне мной самим: я пытался понять, чем вызван этот страх. Фильмы ужасов больше нас не пугают: мы прекрасно знаем, что это всего лишь вымысел, во всяком случае, большей частью. Чужие истории нас не пугают, мы даже дали им общее название: «больная фантазия». Однако этот ролик имеет неизвестное происхождение, и непонятно, кто и зачем снимал это. Пустое определение «пригласительная карточка во внезапно исчезнувшую секту» лишь еще больше распыляло воображение. Отсутствие каких бы то ни было композиционных элементов: экспозиции, завязки, развязки, кульминации и прочего оставляет невероятный простор для домыслов и догадок. Чем больше я предполагал, тем дальше я уходил от правильного ответа. Растолковать мне это было некому, так как Авель ушел в творческий запой, или в депрессию, или куда он там уходит.       На сей раз мне казалось, что мой «друг» сделал это затем, чтоб я помучился. Действительно, не все же ему одному тешить мое праздное воображение, пора бы и мне развлечь его. Я принялся атаковать Авеля сообщениями, понимая что это бессмысленно, но не теряя последней надежды. Ответа не последовало.       На парах я сидел как в дремоте, наблюдая стеклянными глазами и не слыша ничего. Я пытался сконцентрироваться, но безуспешно. Я не мог присутствовать в реальном мире больше пяти минут, мои мысли тут же отклонялись от заданного русла и снова возвращались к злополучному ролику. Если так будет продолжаться, то мне недалеко до нервного срыва. Я чувствовал себя крайне подавленным и истощенным морально из-за нескончаемого страха и тревоги, вызванной предчувствием, что этот страх так просто не исчезнет.

***

      Однако произошло одно незначительное на первый взгляд событие, отвлекшее меня от тяжелых дум. На улице я, задумавшись, столкнулся с девушкой по дороге домой. Её внешность запомнилась мне до мельчайшей детали. Она была красива, но красавицей не была. Она не походила ни на одну из тех шаблонных красоток с обложки, одинаковых, как цыплята в инкубаторе, и приевшихся почти всем, кроме круга людей с невысокой планкой оценивания по понятным причинам, уже лет пятнадцать назад. Фигура той девушки была худой, невысокой, сутулой, почти мальчишечьей. Она была одета в черное платье, пальто, черные колготки и такого же цвета массивные ботинки, тщедушную шею укутывал огромный клетчатый шарф. Ее растрепанная темная челка закрывала один глаз, а остальные волосы в прелестном беспорядке спускались до плеч. На бледном личике не было ни грамма макияжа, что делало его еще более выделяющимся среди толпы ярко и густо накрашенных девиц. Впрочем, моё мнение слишком далеко от объективного, так как почти не выходя из дома, девушек я видел редко, а ежели мне случалось вылезать из конуры, то внимания на случайных прохожих я не обращал. Но вернёмся к нимфе, внешность которой казалась неземной. Если рассматривать каждую черточку ее лица отдельно, то она была бы далека от идеала, но вместе её черты создавали удивительную и неповторимую гармонию. В этой сутуловатой фигуре не было ни высокомерной презрительности гламурных див, ни их заносчивого умения держать себя, однако во всем облике незнакомки сквозили несломимая гордость и достоинство. Девушка безразлино окинула меня взглядом, который, остановившись на лице, стал внимательным и даже сосредоточенным. Постояв с секунду, она пошла дальше. Я оглянулся и долго смотрел ей вслед. Необычная, такая необычная девушка… Её образ впечатался мне в память, будто вырезанный ножом по дереву.

***

      Придя домой, я решил разобраться с этим Эдемом самостоятельно. Я ввёл в поиск единственную фразу, произнесенную в этом видео. Первым делом мне выдало некий рассказ на одном из тех сайтов, где простые смертные имеют право публиковать свое творчество на оценку таким же простым смертным. Он так и назывался: «Добро Пожаловать в Эдем!». Однако его содержание никак, даже косвенно, не соотносилось с видеороликом. Но я, предвидя запутанность этой истории, решил дочитать до конца. Под рассказом была фраза: «Я знал, что ты зайдешь на этот сайт». От волнения у меня пересохло горло. Я принялся перечитывать. Стиль изложения сильно напоминал стиль Авеля: та же простота грамматических форм, но большой лексикон. В целом текст немного суховат, но все равно красив и содержателен. Может, Авель хочет, чтобы я сам узнал, что такое Эдем? Я снова пролистал наверх. И тут я обомлел. Рассказ был написан три месяца назад. Получается, Авель спланировал всю эту историю задолго до отправки мне этого видео?! Зачем? С какой целью?       Я выключил ноутбук и лег на диван. Я чувствовал нечто неверятное, нечто сроди изумлению и волнению, но намного сильнее их обоих. Проще говоря, у меня дух захватывало. Вопросы дружной кучей теснились у меня в голове. Я достал телефон и, без особой надежды на результат, написал Авелю пару ласковых. Что этот черт хотел?! Вообще, со стороны эти три события за последние два дня казались совершенно не связанными. Рассказ теоретически мог быть чистой случайностью, и фраза в конце прибавлена просто для «острастки», а девушка в шарфе и подавно не имеет с видео ничего общего. Но в моей голове картина складывалась как незаконченный пазл, все фрагменты которого одинаково значимы и взаимосвязанны. Авель, видео, девушка и рассказ плясали безумную пляску среди моих мыслей. Я закрыл глаза. Думай, Рома, думай.       Мои нездоровые мысли так и не привели меня ни к какому выводу. Я снова пустился болезненно рассуждать по кругу. Я ходил как собака на цепи вокруг своей конуры. Я с трудом понимал, где заканчивается праздное любопытство, а где начинается желание побороть страх. Нет, я не любопытен и даже не любознателен. Я бы ни за что не ввязался во всю эту историю, если бы не этот страх. Тот же самый страх, возникший перед аватаркой Авеля. Фобия, идущая изнутри.