Наш Советский Союз покоряет другой мир...

—О вторжении орков позаботились? —спросил генерал-полковник Марков, потягивая чай. —Да, подразделения ГРУ обнаружили их деревню. Было зачищено 140 жилых домов, в общей сложности около 4 322 погибших. Также у нас еще 3 219 заключенных. В основном старики женщины и дети. —Как они себя ведут? —Несколько охранников получили ранения, работая с ними. Существует также просьба о дополнительных пайках, которые будут раздаваться, поскольку, орки едят в два раза больше, чем люди. Также просьба о дополнительных охранников и собаках. —Есть ли шанс, что этим оркам можно будет позволить уйти при условии, что они не нападут ни на нас, ни на наших эльфийских союзников? —Из разведданных известно, что орки очень воинственны. По-видимому, их часто используют в качестве наемников. —В этом отчете говорится, что у них есть вражда с эльфами? —Да. Эльфы, с которыми мы объединились, принадлежат к лесным эльфам, по-видимому, обладающим магической силой, но до сих пор мы не были свидетелями доказательств этих утверждений. Орки видят в эльфах слабых и женственных, не имеющих воинской чести существ. Эльфы являются пацифистами, и бьются только тогда когда на них напали. Они оберегают живую природу, в то время как орки запугивают их и их соседей, чтобы те платили дань. —Тогда зачем нападать на эльфов, если они отдают им дань? Разве это не контрпродуктивно? —Насколько мы понимаем, эльфы платили дань в луках, стрелах, одежде и прочем производстве от ремесел. Вещи, которые они могли сделать, еда, но похоже, что орки требовали рабов. Эльфы, будучи тесно переплетенной общиной, они относятся друг к другу как к семье, немедленно отказались. Этот отказ вынудил орков напасть на них. —Я понимаю, —сказал Марков, затем устало вздохнул, —Я сейчас в затруднительном положении, Влад. Мои приказы ясны. Я должен устранить любые местные укрепления и форпосты, которые могут угрожать, или уже угрожают советскому присутствию в регионе. Как только это будет сделано, мы начнем получать наши первые волны колонистов. Эльфы, отнюдь не будучи угрозой, превращаются в наших самых больших союзников. До тех пор, пока никто не попытается убить их, они даже не будут думать о вреде кому-либо. С другой стороны, орки противоположны этому. Они жестокие, грубые, уродливые и принимают участие во многих отвратительных практиках. Они нападали на безоружных людей, насиловали их, убивали их и продавали их как рабов. Я обязан убить их, и все же я нахожу, что не могу. —Товарищ? —Я был молодым, когда воевал в годы Великой Отечественной войны. Пехотинцы, рота призывников под моим командованием. Выгоняя фашистов, мы наткнулись на деревни, которые они оставили. Когда мы вошли в них, то что я помню больше всего, это абсолютная тишина, с которой мы столкнулись. Тишина, которая была не только физической, но казалось, падала на душу. Я никогда не забуду вещи, которые видел там. Люди из деревень либо были призваны на принудительные работы, в фашистские войска, либо ушли, чтобы присоединиться к партизанским группам. Все, что осталось во многих деревнях, это старики, больные, женщины и дети. Они повесили их всех... Они повесили их и оставили там, не думая ни о милости, ни о погребении. Это заставило меня ненавидеть их. Я ненавижу фашистов, и если бы мне дали ещё одну жизнь я бы посвятил её их уничтожению. Убить таких диких зверей, которые сделали это, но это также заставило меня что-то осознать. Это были люди... Обычные люди, которые позволили себе стать злыми. В тот день я поклялся себе, что никогда не буду таким, как они. Марков достал толстую сигару и зажег ее, чтобы заставить его забыть воспоминания, которые он будто бы пережил снова. —Я полагаю, что вы можете подумать, что я лицемер, не так ли Влад? —Да, товарищ, в каком - то смысле. Мы бомбили деревни без разбора как с воздуха, так и с помощью артиллерийского оружия. Мы убили многих, большинство из них не воины. Все зрелые мужчины возраста были убиты, а их дома разрушены. Вы фактически стерли их из региона. —Да, я отдал эти приказы. Я-убийца, Влад, это мой долг и моя профессия. Это то, в котором я стал довольно хорош, однако я давно установил линию для себя. Я отдал приказ на эти удары, потому что они были угрозой. Они сражались с нами, и как таковой я покончил с их способность бороться. А теперь, обстоятельства другие. Они безоружны, не в состоянии бороться. Они больше не являются угрозой, теперь они просто напуганные женщины и дети. Я буду сражаться с врагами Союза без угрызений совести или жалости, пока они будут сопротивляться, но я не буду делать не пересекать черту и становиться убийцей. Потому что если я убью их сейчас, потому что они неудобны для меня, тогда я убийца, но уже хуже чем фашисты, с которыми я воевал и ненавидел. —Я понимаю, товарищ. —Ты считаешь меня слабым за то, что я не хочу выполнять приказы, Влад? —Нет, я думаю, что вы все еще офицер, за которым я гордо следил в Великой Отечественной войне, —сказал Влад. —Удовлетворяйте все просьбы о дополнительном питании, жилье и безопасности для орков. Также отправьте запрос на более обученных сторожевых собак. —Что я скажу по поводу вопроса орков о Москве? Они были помечены во всех отчетах как жестокие. —Скажите, что их статус все еще не определен, и что мы имеем дело в основном с их боевым составом. Мы нуждаемся в дальнейшем наблюдении, чтобы сделать оценку их сосуществования. —А что, если они окажутся неспособными к сосуществованию? Марков устало вздохнул. —Тогда я верю, что буду освобожден от командования за отказ выполнять приказы. —Я бы не хотел, чтобы было иначе.

***

Несмотря на ее возраст, эльфийка Луэлла была такой же нетерпеливой и энергичной, как ребёнок, и приставала к Борису с непрестанными вопросами обо всем, и казалось была в восторге от всего, что он ей сказал. —Что вы сделали, когда турки отрезали вас? —спросила Луэлла с нетерпением, ожидая каждого слова солдата. —Ну, мы засели на этом холме, и окопались. Мы были лишь передовой группой 85-й мотострелковой дивизии, поэтому у нас не было тяжелого оружия, но у нас было много патронов. Мы видели, что турки, приходящие к нам, не были обученными солдатами, просто сборищем ополченцев, и они не были дисциплинированными. Они издавали много шума, когда передвигались и стреляли, даже если у них не было шанса выбить нас. Несколько раз они бросались на холм, но он был крутой. Последние несколько дней постоянно шел дождь, который превратил все в мутное болото. Они не могли сделать десять шагов и независимо от того куда они наступили падали на колени. Было достаточно легко держать их, но их было много. Я клянусь, мы были в меньшинстве, по крайней мере, сорок к одному, и некоторые из них были это так близко к нам, как я и ты сейчас. —Что случилось дальше? —спросила Луэлла, практически разрываясь от возбуждения. —Ну, нам удалось заставить радио работать. После этого мы просто продолжали сообщать в штаб каждый раз, когда мы видели что-то двигается. Мы были на том холме около трех дней. Оказалось, нам очень повезло. Несколько бригад регулярной армии Турецкой ССР присоединились к восстанию. Я думаю, что 85-ая, должно быть, боролся с примерно 8000 турецких регулярных бойцов и еще три-четыре тысячи ополченцев. Однако на самом деле это был не справедливый бой, у нас были новые танки Т-55. Без танков турки отодвинулись, будто бы их и не было. —Получили ли вы землю и часть трофеев за участие в войне? —Ха! Я получил три новых зуба, ведь какой-то ублюдок ударил меня в рот своей винтовкой, и повышение, которое я потерял две недели спустя из-за драки в баре. Нет, дорогая, я получил не слишком много, медаль и еще несколько шрамов. О, прошу прощения за мой язык, —сказал Борис, как будто осознав в очередной раз о женской компании. —Все в порядке, я не возражаю. Что произошло в Королевстве Турция? Разве дворяне в своем Сенате признали поражение и обещали верность? —Не совсем. Вы видите, что мы провели несколько лет, сражаясь с повстанцами, делая такие вещи, как охота на них, поиск их сторонников и защита важных вещей, таких как аэродромы и мосты. В конце концов, то, что мы сделали, было реформированием их правительства и обучением курдских ополченцев в реальную армию. Говорю вам, эти курды отличные ребята. Курды были очень отзывчивы к нам и им нравятся социализм и коммунизм. Последний раз я слышал, что у них есть своя автономная область, и региональные силы там. —Но разве лорды не сдались, когда вы захватили их замки и земли? —спросила Луэлла в недоумении. —Ну, в конце концов, мы не сражались с организованной армией, и у нас больше нет лордов. Или замков, если на то пошло. Большинство из тех, с кем мы сражались, были просто дезертирами самопровозглашенными военачальниками или бандитами. Они не владели ни землей, ни титулами. Как только ситуация стабилизировалась, Москва помогла Турции сформировать новое правительство из лидеров общин и верных армейских командиров. Тогда мы позволили курдам взять на себя борьбу с повстанцами. Луэлла смотрела на Бориса, не в состоянии понять, что он только что ей сказал. —Но новое правительство, которое они выбрали, должны быть лордами. Я имею в виду, были ли они просто второстепенными дворянами, которых вы повышали до более высокого статуса? —Нет, дорогая, просто обычные люди. —Я не понимаю. Воистину, генерал-полковник Марков властелин такой великой армии? —Нет, у нас больше нет лордов, и генерал не является исключением. Его отец был проводником поезда. У нас нет ни герцогов, ни баронов, ни графов, ни царей. Только люди, правящие вместе с пролетариатом. —Но вы сказали, что Сталин, ваш последний лидер, пока он не умер, был лидером Советского Союза. Так он был вашим королем? —Ну нет, он был лидером партии. —Но он обладал абсолютной властью, и его нельзя было попросить уйти, не так ли? —Ну нет, —признался Борис. —И его замена должна была происходить из пролетариата, верно? —Ну да, так и есть. —И только пролетариат может голосовать правильно? —В некотором смысле да, но это сложнее... —Тогда ваши лорды изберут для вас короля, —с улыбкой сказала Луэлла. —Борис, ты надоел бедной девочке, —сказал Феликс, отвлекаясь от карты. —На самом деле я нахожу это довольно интересным, —сказала Луэлла. —Это только потому, что Борис приукрашивает свои истории. Когда он впервые рассказал мне ту историю о холме 883 в Турции, он сказал, что их было десять к одному. Сейчас сорок к одному. —Десять, сорок, один фиг их там было много. Трудно отслеживать, сколько их, в середине перестрелки. —Вы стреляли друг в друга? У вас тоже есть колдуны?—сказала Луэлла, широко раскрыв глаза. —Нет, это как раз то, что мы называем стрелковым оружием, —сказал Борис. —О, почему? —Ну... Когда Луэлла ввязалась в очередной шквал вопросов о чем-либо Советском, Феликс только что закончил свой маршрут. Они должны были направиться к чему-то под названием Арнус на Северо-Запад. Им было сказано, что на полпути к месту назначения вертолеты Ми-8 обеспечат пополнение запасов. Они должны были остановиться, по крайней мере, в десятке деревень по пути и установить доброжелательные отношения с местными. Маленькие вещи, такие как лечение легких болезней, раздача маленьких безделушек. —Эй, Борис, мы приближаемся к деревне Бленхейм. Парни знают, а? —Да,—покорно ответил Борис. —Эй, Луэлла, надень это, —сказал Феликс, передав эльфийской девушке стальной шлем. —Нет, —сказала Луэлла, как упрямый ребенок, отказываясь брать шлем, оставляя его у Феликса в руках. —Он не подходит и жмёт мне уши. —Вы должны носить шлем. —Нет. Я не... —Пожалуйста, наденьте шлем. —Нет, —упрямо сказала Луэлла. —Он не подходит. —Эй, дорогуша, мы просто заботимся о твоей безопасности. Мы не хотим, чтобы с тобой что-то случилось, и если ты носишь шлем, мы почувствуем себя немного лучше. Вы не будете носить, если очень долго, и я обещаю, что вы можете снять его, как только мы закончим, —сказал Борис отцовским тоном. Луэлла на мгновение посмотрела на него своими фиолетовыми глазами, вытянула губы, вздохнула и взяла шлем от Феликса, осторожно раздвинув уши вниз, надела. —Как только мы закончим, —пояснила Луэлла. —Как только мы закончим, —пообещал Борис. —Хорошо, мы здесь, деревня, через четыреста метров впереди, —пришел голос Димы из рации, когда колонна остановилась. —Хорошо, ребята, сказал Феликс, открывая люк и вылезая. Он протянул руку, чтобы помочь Луэлле, но эльфийская девушка вышла с кошачьей грацией и ловкостью, приземлившись ловко на ноги. Девять человек покинули машины и отправились к деревне, двигаясь защитным кордоном вокруг Луэллы. По обе стороны дороги были поля со спелой пшеницей, но никто не работал с ними или не убирал пшеницу. На самом деле, они не видели, чтобы кто-то двигался в деревне вообще. Извилистая грунтовая дорога, была пустой. Маленькие одноэтажные дома, выстроенные вдоль улицы, каждый из которых построен по-разному, но из одинаковых материалов. Это было беспорядочное место. Несмотря на свой, деревня была слишком пустой. Неслышно молота от кузнеца, нет торгашьих голосов или даже ребенка, несущего ведро воды из колодца. —Нам нужно встретиться со старейшиной деревни, прежде чем мы посетим что-либо, поскольку мы чужаки. Это вежливость и традиция, нужно принести подарок, когда вы посещаете. Это не обязательно должно быть большим, —сказала Луэлла. —Абрам, можно мне подарочную корзину, пожалуйста?—спросила Луэлла. —Конечно, —ответил молодой парень, вручая Луэлле плетеную корзину, полную крымского вина, икры, специй и дорогой ткани. Борис, постучал в дверь. Смотровая щель открылась и глаз выглянул изнутри. —Чего надо. —Здравствуйте и доброго вам дня. Меня зовут Луэлла, и я эльф. Я здесь от имени Красной Армии Советского Союза, и мы приходим с подарками, чтобы почтить старшего. —Если вы хотите просто проехать, то сделайте это быстрее. Сейчас опасно быть здесь. Вы не должны платить своими жизнями за наши поступки. Скоро придут солдаты, а мы помогли дезертирам.—смотровая щель закрылась, и они остались лицом к пустой двери. Луэлла, весьма удивленная, сложила подарочную корзину и передала то, что было сказано Феликсу и его людям. —Итак, сержант, что вы думаете? —Ну, я бы сказал, что позже мы просто продолжаем двигаться держась подальше от неприятностей и оставаясь незамеченными как можно больше. Нет смысла искать неприятности. —Разумно, —пожаловал Феликс. —Тогда мы проверим таверну?—спросил Борис. —Действительно Сержант. —Хорошо, где она? —На самом деле я не знаю, —признался Феликс. —Луэлла, где таверна? —Это здание с вывеской "Dolor Faucibus", - сказала Луэлла, указывая на здание через дорогу. Таверна была сырой, внутри очень силино пахло аммиаком, алкоголем и соломой. Феликс на некоторое время остановился, чтобы его глаза приспособились к свету. Было несколько тихих мужчин, которые подозрительно смотрели на бойцов из темных углов зала и бармен в грязной и запятнанной рубахе с ее лучшими годами позади. Феликс взял на себя инициативу, направляясь к блестящей фигуре, сидящей за стойкой с бесчисленными пустыми кружками на ней. Человек был одет в броню, стальную по внешнему виду, с готическим европейским дизайном. Несмотря на это, он выглядел легким, и серебряные волосы свободно падали на его лицо, женственное в некотором роде. Приклеенные к её лицу волосы создавали впечатление, что он не мылся довольно долгое время. Длинный меч превосходного качества висел на поясе, свободно покачиваясь. Ей можно дать лет двадцать, не больше. Её руки мускулисты, без сомнения, из-за долгих часов обучения искусству меча. —Извините, я переводчик для Красной Армии, и я бы хотела... —Проваливай, я занят!—сказал бармен, бросая кружку в Луэллу, которая ловко уклонилась. —Гребаные эльфы...—размазала женщина приподняв голову. —Женщина-солдат? —сказал Борис больше в удивлении, чем что-либо. Мужчина, был солдатом-ветераном, который видел все это, но он не видел женщину в профессиональной армии. —Наемник, —пояснила Луэлла. —Видите броню? Это облако со скрещенными мечами является символом организации "Srzylate Huzars". Наездники драконов. Это иностранная наемническая группа. В основном они привлекает своих членов в провинциях королевства Мессалон, но они также покупают сирот для обучения и как вы выражаетесь дембельнутых солдат. —Спросите ее, почему она здесь, —сказал Феликс. —Она бросит в меня еще одну чашку, —настороженно возмутилась эльфийка. —Вот почему у тебя есть шлем, дорогуша, - сказал Борис с усмешкой, обнадеживающее похлопывая Луэллу по плечу. —Вы уверены? —Мы будем прямо здесь. Не волнуйся, мы не позволим ничему случиться с тобой. Глубоко вздохнув, Луэлла подошла к прилавку и положила горсть серебряных монет около молодой сереброволосой женщины. Женщина подняла голову от звона серебра и посмотрела на Луэллу голубыми глазами. —Чего ты хочешь? —Я хочу задать вам несколько вопросов,и я заплачу вам серебряную монету за каждый ваш ответ, —нейтрально сказала эльфийка. —Серебро? Просто для разговора с тобой? —Утвердительный ответ. —Хорошо, я возьму твои деньги. Какой твой первый вопрос? —Я хотела бы знать, что вы здесь делаете, —вежливо ответил Луэлла. —Пью, —ответила женщина, берущая серебряную монету. —Да, я вижу это. Прости, что спрашиваю, но почему ты пьешь? —Чтобы все забыть, —ответила женщина, взяв другую монету. Луэлла выглядела неуверенно, нос Феликсом и Борисом дали добро на продолжение. —Что вы пытаетесь забыть? —спросила Луэлла, заметно нервничая, когда женщина смотрела на нее. —О, я не знаю, как насчет того, что большинство моих друзей были убиты, пытаясь вернуть гору Рубикон с какой-то гребаной магией, о которой я никогда не слышала!!! И вместо того, чтобы умереть, как настоящий "Srzylate Huzar", я бежала, а теперь я дезертир? Или как насчет того, что империя хочет прикончить меня сейчас? —А ты не можешь улететь? —Ха! Максимус пьянее, чем я. Не то, чтобы это все равно сильно изменило бы. Я трус. Чертов дезертир, —сказала женщина. Она перемежала свой приговор, выпив больше Эля. —Если империя не прикончит меня, "Srzylate Huzars" это сделают. Я не могу вернуться домой. Никаких денег, чтобы спрятаться. Я не могу сделать ничего, кроме как умереть. Надоело бегать... Кстати, спасибо за серебро, - сказала женщина, взяв горсть серебра. Луэлла положила еще одну монету на стол. —Что ты хочешь знать сейчас? —Как тебя зовут? —Ианта, дочь Акамуса и Капитан трупов. —Это красивое имя, фиолетовый цветок. Я думаю, вам это подходит. —Спасибо, но я думаю, что серебро мне больше подходит, - ответил наемник, взяв предложенную монету. - Да, да, до того, как ты уйдешь, - сказал Ианте, давая бармену монету, которая дарила ей злой взгляд. —Ты должна намного больше, —грубовато сказал бородач —Вы были здесь два дня, либо заплатите, либо убирайтесь! —Боги, не кричите, моя голова раскалывается, —застонала Ианта, давая бармену еще несколько монет. —Что?—спросила наемнца, когда бармен продолжил кричать. —Ваш дракон выпил по крайней мере семь бочек первоклассного эля и съел одну из моих коз. —Ах, забыла покормить его. Извините за это. Вот, —сказал Ианта, проталкивая все серебряные монеты, которые она только что получила, бармену. —Этого недостаточно. —Боги, это просто выпивка, а это серебро, которое я вам даю. Не будь жадной пиздой. Я мог бы почти купить место для этого. —Вы также должны заплатить за жилье и ущерб. —Но я не снимала комнату. —Вы спали в таверне, —твердо сказал бармен. —Вот, плевать —сказала Ианта выбрасывая несколько медных и серебряных монет из ее кошелька для монет, опорожняя его на прилавок.—В любом случае, я буду мертва к закату.—С этими словами, Ианта положила головку на стойку и громко заплакала. Луэлла положила руку на плечо женщины, добросердечно сочувствуя. Эта молодая женщина должна умереть за отказ умереть от бессмысленного насилия. Это было несправедливо, и она не могла ничего сделать, чтобы помочь ей. В голове Луэлы возникла идея. Она ничего не могла с этим поделать, но были и другие, кто мог. —Так что она сказала?—спросил Феликс. —Она сказала, что бежала от битвы на горе Рубикон. На которой располагается лагерь "Жукова" из-за этого её собираются убить. Кроме того, причина, по которой все жители деревни скрываются, заключается в том, что Империя собирается убить их всех и сжечь эту деревню до тла, чтобы наказать их за помощь дезертирам. —Они собираются убить ее, а она просто сидит здесь и напивается? —спросил Феликс несколько недоверчиво. —Это я бы тоже так сделал, —сказал Борис. —Черт. И вы уверены, что они собираются сжечь эту деревню дотла? —Да, и убить всех, —сказала Луэлла. —Вот дерьмо. Боря собирай людей и поднимай колонну, похоже, мы сегодня станем героями. Устроим засаду у дороги. —Как вы думаете, сколько у нас времени? —Ну, я собирался сказать, по крайней мере, пару часов, или меньше—сказал Феликс, услышав крики на улице, и сорвался с места поднимаясь на второй этаж. Серебряная волосатая женщина громко проклинала и обернула руки вокруг ее головы в ответ. —Черт, —воскликнул Борис, схватив Луэллу и следуя за Феликсом вверх по лестнице на посадку с видом на главный этаж. —Мальчики умны, они прикрываются и не будут стрелять, если мы этого не сделаем, —сказал Борис, ставя на сошки РПД. Они наблюдали за походом в таверну группы имперских солдат в их малиновой ливрее.