The Dangerous Edge of Things

Они мчатся по улицам, и перед глазами мелькают таблички с названиями устаревших профессий и именами давно умерших королей. Шерлок ныряет в переулки, взбегает по лестницам, а один раз даже пролетает сквозь чужую гостиную, где пожилая супружеская чета смотрит "Доктора Кто". – Как ты меня нашел? – Я был в баре. – Нет, не был. Шерлок мимолетно улыбается, уголок его рта на секунду приподнимается: – Конечно, я там был. Джон вспоминает посетителей: игроки в дартс, ссорящаяся парочка, бармен, пьяница… вот ублюдок! – Ты смотрел, но не видел. Они сворачивают за угол и замечают тень, проворно скрывающуюся в заброшенном ресторане. Джон с трудом подавляет стон. – Господи, сколько пустующих зданий в этом городе? – раздраженно вопрошает он. Шерлок искоса смотрит в ответ: – Какой район ты имеешь в виду? Над заколоченной дверью висит облезшее изображение птицы, в свете уличных огней с трудом можно разобрать, что это петух, и когда-то он был красным. Они останавливаются перед проломом. Джон хочет пойти первым, но Шерлок предостерегающе кладет руку ему на плечо: – Вспомни о жертвах. Они все были застрелены в состоянии наркотического опьянения. Зачем стрелять в беспомощного человека, если не ради забавы? Шесть раз, почему именно шесть? Кроме того, пули входили в тело под нисходящим углом, значит, он стрелял сверху. – Он стрелял по живым мишеням, – Джон стискивает зубы. Они крадутся мимо разбитого окна, проскальзывают внутрь, и он замирает, когда раздается скрип досок. Джон закрывает глаза и считает до десяти, чтобы зрение быстрее приспособилось к царящему здесь сумраку. – Тяжело пришлось, да? Когда тебя сбрасывали со счетов. Когда в очередной раз обходили с продвижением по службе? Просто невыносимо! – восклицает Шерлок в окружающую тьму. Джон оборачивается, вскидывая руки в безмолвном вопросе: "Какого черта ты творишь?!" Шерлок старается обойти его, но Джон не пускает. Даже если сейчас он без формы, все равно не позволит гражданскому служить ему щитом. Это проблематично и ужасно раздражает, но Шерлок ничего не может поделать с разливающейся в груди теплотой. – Если ты загонишь дикого зверя в угол, – шипит Джон, – он нападет. Раздается слабый шорох защитной пленки, которой покрыта немногая оставшаяся мебель. На дальней стене на темно-зеленых обоях виднеется размытое желтое графитти. Сбоку примостился небольшой бар – в расколотом зеркале за стойкой видны их отражения, и Джон тянет друга вниз, пока их головы не оказываются ниже уровня столешницы, чтобы не давать убийце дополнительного шанса их обнаружить. Шерлок окидывает помещение беглым взглядом и кивает в сторону лестницы, уходящей на второй этаж. "Вот черт", – думает Джон. – Ты позвонил в Скотланд-Ярд? – тихо шепчет он. Шерлок склоняет голову к плечу, притворяясь, будто обдумывает этот вопрос. – Конечно нет, ты, придурок. Тогда напиши Лестрейду. Скажи ему, где мы… Знакомый щелчок взводимого курка прерывает его слова, и Джон инстинктивно пригибает голову Шерлока ниже еще до того, как успевает об этом подумать. – Вы просто очередные экспонаты в моей коллекции! – кричит Питер. Джон только усмехается, разворачиваясь по направлению к источнику голоса. – Не давай ему замолкнуть, – шепчет он, касаясь губами уха Шерлока, а потом крадучись уходит, пригибаясь и используя столы как укрытие. – Как ты себя чувствовал, – начинает Шерлок, – когда твоя мать бросила отца, после того как ты впервые убил животное? Если тебе интересно, то да, она ушла из-за тебя. После небольшой паузы следует выстрел. Он раздается слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности, и Шерлоку приходится сдвинуться правее, следя, чтобы его не было видно с лестницы. Джон смотрит на деревянные ступеньки: сверху темное дерево, сбоку – более светлое. Когда Питер перемещается ближе к стене, чтобы изменить угол обзора, лестница скрипит. Он хочет взять их на мушку, и Джон опасается, что так и произойдет, как только глаза Стейлера окончательно привыкнут к полумраку. После выстрела у него снова появляется боль в плече, а когда убийца спускает курок во второй раз, тянущее ощущение в мышцах перерастает в сущую пытку. – Конечно, тогда тебе было и вполовину не так плохо, как после отъезда отца. Сколько чеков он прислал, прежде чем ты понял, что он не собирается возвращаться? Осталось четыре выстрела. Три. Предпоследняя пуля попадает в стол, за которым укрылся Шерлок, и острые осколки древесины пропарывают пальто. Шерлок шипит от боли, а потом отключает ощущения. Один. – Даже способ твоих убийств невероятно скучен, прямо как тот убогий мирок, в котором ты себя запер. Увести жертву в безлюдное место, накачать наркотиками так, что она даже имя свое забудет, а потом все равно застрелить. Да я бы лучше пошел в Тейт Модерн, все интереснее, чем любая из твоих сцен преступления. Стейлер перезаряжает оружие. Джон бросается вверх по лестнице, валя его с ног и прижимая к полу. Питер крутится, выворачиваясь, бьет Джона пистолетом – удар приходится в висок, но вскользь, и на секунду мир перед глазами заливает вспышка белого света. – …убью сначала тебя, а потом твоего наглого дружка, и оставлю ваши тела у ворот Тейт. Или сброшу в Темзу. Когда Стейлеру все-таки удается наставить на него дуло, армейская выучка берет верх, и Джон точными движениями сначала ломает маньяку нос, а затем и шею. Пистолет с тяжелым стуком падает на пол. Через секунду Шерлок оказывается рядом и бросается к другу. – Ты в порядке? – встревоженно спрашивает он, ощупывая голову Джона. – Да, – хрипло отвечает тот. – А ты? – Тоже… Ты убил его? Джон смотрит на Питера, задаваясь вопросом, не следует ли ему сейчас терзаться угрызениями совести. Но он знает, что поступил правильно. – Да, я его убил. – Понятно. Шерлок осматривается вокруг и вдруг кидается к перилам. Он расшатывает их, выламывая поперечную балку, потом отступает назад и со всей силы бьет по рассохшемуся дереву, ломая перила. Потом подходит к трупу и тащит его к самому краю. – Вы боролись, он упал с лестницы и свернул себе шею. Синяки проявятся намного позже. Он толкает тело вниз, и то падает, приземляясь с тошнотворным хрустом. Джон просто кивает. – Мне казалось, твоя служба в армии была направлена на поддержание мира. – Как ты и сказал, это все равно была служба в армии. Шерлок чуть склоняет голову, губы раздвигаются в улыбке, и Джон ловит себя на том, что ухмыляется в ответ. И вот уже они хохочут, не в силах остановиться, пока Джон не начинает хрипеть, а Шерлоку приходится прижать ладонь к груди, дабы убедиться, что легкие по-прежнему качают кислород. После пережитого адреналин все еще бурлит в венах, смех возникает из ниоткуда, и боже, как же хорошо! Когда им с горем пополам удается немного успокоиться и отдышаться, он говорит: – Я только не пойму, почему большинство жертв были из Калгари. Шерлок смотрит так, будто в голове у Джона вместо мозгов опилки: – "Canadian Affair". – Что? – Это сайт лоукостера, предлагающего дешевые полеты между Канадой и Великобританией. Все нападения произошли за короткий промежуток времени, и совпали с проводимой акцией в авиакомпании "Thomas Cook", дешево распродававшей последние оставшиеся места. Догадаться проще простого – я понял это с самого начала. Джон улыбается, качая головой: – Кто бы сомневался. Блестяще! На секунду губы Шерлока трогает улыбка, но он тут же переключается на засветившийся голубым телефон. – Это, должно быть, Лестрейд. Я передам ему хорошие новости. На следующее утро Джон просыпается в пустой квартире. Шерлока нет, и он слоняется по комнате, бесцельно перекладывая диванные подушки под аккомпанемент маловразумительного бормотания телевизора и немного нервничая из-за содержимого холодильника. Детектив возвращается в три часа ночи, источая отвратительный запах, рукава его пальто облеплены чем-то зеленым. После душа он занимает диван, а вертевшийся поблизости Джон опускается в оставшееся свободным кресло: – Итак, насчет Канады… – Точно, – Шерлок поднимает взгляд от экрана ноутбука. – Когда ты собираешься назад? Джон пожимает плечами: – А что там в билете? Шерлок плавным жестом указывает на груду бумаг, сваленных в углу гостиной: – Я это удалил. Посмотри сам. – Ну… – Джон слегка колеблется. – Я хорошо провел время. "Ох, черт! – спохватывается он. – Мы же охотились на серийного убийцу, а прозвучало так, будто это было свидание". Шерлок складывает ладони под подбородком: – Ты был нужен для расследования. "Правильно. Нужен. Точно". Джон отворачивается к бумагам, игнорируя горечь, разъедающую горло. В любом случае, Шерлок был всего лишь случайным знакомым, с которым они общались по сети. Не следовало принимать это так близко к сердцу, потому что для консультирующего детектива их связь ничего не значила. Обратный рейс послезавтра. Нужно просто позвонить в аэропорт и попросить поменять билет. Цена не имеет значения. Когда он выносит сумку с вещами из своей временной спальни, Шерлок его останавливает: – Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, Джон. Никто не заставляет тебя уезжать. – У меня работа, Шерлок. Я не могу… не могу просто взять все и бросить. В реальной жизни такое невозможно. – Конечно, возможно, – насмешливо улыбается Шерлок. – Нет, прости. Если только для тебя. Для одного тебя, – он протискивается мимо поднимающейся по лестнице миссис Хадсон. – Ох, уже уезжаете? А я было собиралась заварить вам с Шерлоком чайку… Джон вздыхает: – Это было бы прекрасно, но у меня самолет, и такси уже ждет у крыльца. Но все равно спасибо за заботу. – Он оборачивается через плечо: – Прощай, Шерлок. – Прощай, Джон. В аэропорт его отвозят полицейские. Джон перекидывает лямку рюкзака через здоровое плечо, чтобы лишний раз не нагружать больную руку. Лестрейд прокашливается: – Вам не следует так торопиться обратно. – Как раз таки следует. – Может, заберете Шерлока с собой? – с надеждой спрашивает Андерсон, сидящий в машине без опознавательных знаков Скотланд-Ярда. – Послушайте, я ценю ваше участие, но, может, не следовало приходить… всем отделом? – Понимаете, мы вроде как заключили небольшое пари. – Шерлок непременно примчится за вами, – утверждает Салли. – Он идиот и социопат, но до вашего появления он был в миллион раз хуже. – Когда он начал звонить вам прямо с места преступления, мы только и слышали: "Джон сказал то-то, Джон считает так-то и так-то. Он, конечно, ошибается, но…" – Если в следующий раз, когда окажетесь в Лондоне, вам понадобится место, чтобы переночевать, просто дайте нам знать, – говорит Лестрейд. – Спасибо, непременно так и поступлю. Ну, ту-ту, па-па. После этого содержательного высказывания воцаряется гробовая тишина. – Но… разве не так вы, британцы, обычно прощаетесь? Донован медленно качает головой. – Небольшой совет, – склоняется к нему Лестрейд. Он с подозрением оглядывается на подчиненных, а после продолжает: – Не говорите так, а то люди решат, что вы шишак. – Ага, понятно. Шишак, – у Джона появляется ощущение, что он не хочет выяснять, что означает это слово. Совсем-совсем не хочет. МакГиллиан давится от смеха. Джон передергивает плечами, не оглядываясь назад, когда открываются большие стеклянные двери. Запрещая себе надеяться, что появится Шерлок, протянет к нему руки и будет молить, чтобы он остался. "Нет, – думает он, – я просто привык к ощущению нужности". *** Одно короткое слово гложет его, наполняет все существо, отсекая непрерывный поток мыслей и вызывая какую-то смутную тревогу. Слово "прощай" ранит больнее любого ножа. Он не знает, как выразить свои чувства словами. Что для него значило иметь собеседника. Как через все эти пиксели и плохую связь он смог ощутить себя уже не одиноким. Когда кто-то говорил с ним так, будто он вполне нормален, играючи преодолев пропасть, отделяющую его от остального мира. Он не понимал, насколько ненавидел тишину, пока не появился кто-то, нарушивший ее. А теперь приходится возвращаться к унылой реальности. Нет, загадок будет предостаточно, вне всякого сомнения. Кровь снова прольется, отражая звезды, но он опять одинок. Приятная тяжесть телефона в ладони теперь почти не чувствуется. Будто испаряется из руки. И входящее сообщение больше никогда не будет означать нечто особенное. Он это потеряет. Посему единственным логическим решением проблемы является следующее: Джон должен остаться. И он бежит. Торопит таксиста, призывая его ехать так быстро, словно его жена и двое детей (очевидно, только взгляните на воротник) находятся в смертельной опасности. Шерлок знает, что это бесполезно, но все равно влетает в здание аэропорта, высматривая номер рейса Джона. Когда становится ясно, что самолет уже улетел, то ему кажется, будто он падает в глубокую пропасть. Кому: Шерлок От: Джон "Ты в аэропорту?" Кому: Джон От: Шерлок "Нет. Почему ты так решил?" Кому: Шерлок От: Джон "Потому что я тебя вижу". Шерлок резко разворачивается, и тяжелые полы пальто хлопают по коленям. – Ты все еще здесь, – будто не веря, произносит он. Джон нервно переступает с ноги на ногу, плечи напрягаются под потертой кожаной курткой: – Меня задержали на таможне, поэтому я пропустил свой рейс. Шерлок скороговоркой бормочет что-то, смутно похожее на "спасибо, Майкрофт", и обнимает его. – Останься, – шепчет он куда-то в бежевый свитер. – Зачем? – спрашивает Джон, и в его голосе явственно слышится горечь. – Я снова тебе нужен? Шерлок тихо вздыхает: – Всегда был и будешь. И позже, когда он во второй раз заносит вещи теперь уже в комнату Джона, Шерлок улыбается. Легкой таинственной улыбкой. Дело было совсем не в канадцах, только в его единственном канадце. ---------------------------------------- * В названии главы использована строчка из гимна Канады (прим. пер.).