Соврал

***

-Ты сможешь мне помочь? -Всегда. Он заходит в внутрь их коморки. В ней веет её запахом духов, она прикрывает дверь. Садится. -Помнишь, — начал он, — ты говорила, я полезен? -Да. — Кратко, хриплым голосом, выдавила она из себя, взглянув куда-то в стену. -Когда ты увидишь во мне полезность? -Когда я проверю зрение, — смешливо произнесла кареглазая, подняв свой томный взгляд. -Ты смеешься? — сегодня он был серьезен. Она обидела его с самого утра, когда тот уронил её на танцах. — Ты считаешь меня слабаком? -А это не так? — С выраженной яростью, прохрипела та. — Ты уронил меня! Я что тяжелая? -А ты не думала о ком-то другом кроме себя? Ты ведешь себя как эгоистка! — Уже разозлившись и на себя, и на ней, закричал парень. Боль в районе живота усилилась. Ему показалось, что она начала сочиться. Как же он ненавидел и эту боль, и душевную, что пожирала его. Кира зажмурилась. -Раз я эгоистка, — шепотом сказала брюнетка, подойдя к двери, — то мне рядом с тобой не место. Девушка протянула вспотевшую ладонь к ручке, что переливалась золотистым оттенком. -Хочешь знать, почему я тебя уронил? — закричал блондин, подойдя на шага три ближе. -И почему же? — С иронией в своем прокуренном голосе, задала вопрос Кира. -Вот. — Фил поднял толстовку. На его накачанном торсе, что был обвязан бинтом, виднелось красное пятно. Кира замерла. Тогда она испугала, ей хотелось плакать, обнимать его и просить прощения, за сказанные слова. Она прикоснулась к нему. Его тело пыхало огнем. Рассматривая узоры на его накачанном прессе, она искренне сожалела ему. -Прости. — Выдавил он, опустив взгляд на её ладонь. — Прости, что скрыл это от тебя. Скрыл эту слабость. Она шмыгнула носом, и он увидел её слезы. Такие прозрачные, как хрусталь. Она плакала. Сотрясаясь всем телом, плакала. -Фил, я, я… Я не знала, мне жаль, правда, я не хотела, и вообще, я злилась! Просто, пожалуйста, я… -Малышка, успокойся, я понимаю. Черных прижал к себе такое хрупкое и тонкое тело. Она дрожала в его объятиях, глотая горькие слезы, и, начиная задыхаться. -Малая, я рядом, тише. — Его слова, как заклинанье. От его слов становилось легче. Просто легче. Они не казались утешением, но они действовали на её рассудок сильнее любого успокоительного препарата. Он, обнимая её, аккуратно сел на тот пень, что до сих пор лежал там. Она уселась на его колени, охватив руками шею. -Прости меня. Её голос дрожал. Он никогда не видел её такой напуганной, плачущей, и доверяющей ему, как родному отцу. Он не понимал, за что она просит прощения, но готов был на все, чтобы она прекратила лить слезы, из-за какой-то раны. Они сидели. Он долго гладил её изящную спину, выводя узоры пальцами. Она содрогалась от тяжелого вздоха. Редко тряслась. Он ждал, пока печаль отпустит её. И когда она отпустит его шею, надеясь, что это никогда не произойдет. Он неловко молчал, чувствуя напряжение, что властвовала атмосферой комнаты. -Ты такая красивая, когда рядом никого. Ты такая открытая, когда мы вдвоем. Он почувствовал через ткань своей толстовки, как она улыбнулась. Вжавшись в его плечо еще сильнее, она вдохнула запах его духов. Они переливались нотками мяты, горького кофе, что только что сворили в кофейне, и лаймом. Сочетание казалось странным, но Кире нравилось. Она готова была сидеть так вечность. Оторвавшись от его плеча, она взглянула на него. Так она не смотрела ни на кого. Ни на Артема, ни на одного родственника в её огромной семье. Она смотрела с доверием, с надеждой, с искренностью чувств. В его глазах она находила высоту синего неба, глубину морозной и леденящей реки. Его касания парализовали её рецепторы, а дыхание сгущалось. Филипп долго смотрел на дверь, надеясь, что никто не потревожит их в этой каморке. -Я стала сильнее, я отпускаю страх и боль. — Прошептала девушка, уложив голову на его сильное плечо. Он долго соображал, раскладывал все по полочкам в своей голове. Кира оторвалась от его плеча, устремив свой взгляд на его бледное лицо. Его четкие скулы, как будто выточенные архитектором. Ей показалось, что его создавал сам бог. Кира смутилась от нового расклада событий в её голове. -Мне снова будет плохо? — приблизившись к его уху, прошептала девушка с напором, с интонацией чувств. -Не говори мне на ухо. — Фил, скажи мне, что любишь меня. Блондин, зарылся в её шею, почуяв аромат нежных, как и сама девушка духов. -Нет, я тебя не люблю. -Мог бы и соврать. — Я и соврал.