Напарник

Ночь. На небе нет звезд — оно затянуто плотными облаками, которые не позволяли свету разлиться по холодной земле. Город спал и даже казалось, что он мертв. В окнах высоких многоэтажек давно не горел свет, что придавало городским улицам еще более одинокий и мрачный вид. Дым дорогих сигарет поднимался по невидимой спиральной лестнице, которую так отчаянно старался разглядеть Накахара Чуя в моменты глубокой задумчивости. На столе валялись потрепанные временем документы, которые ранее принадлежали самой громкой личности портовой мафии. Мужчина отложил сигарету в пепельницу и вновь прошелся взглядом по воображаемым мостам от потертых документов до ночного пейзажа осточертелого города. Вновь появилось желание закурить, но сигареты успешно закончились. В голове было пусто, но это даже шло на пользу рыжему мафиози. Нездоровая привязанность к напарнику часто играла злую шутку, которую следовало прекратить, но когда виновник сам окончил представление, то жизнь слаще не стала. Дазай Осаму и правда был гребаной занозой в заднице каждого, кто с ним связывался.

***

Ближе к полуночи Накахара почувствовал, что выпитый алкоголь дал о себе знать. Голова закружилась в веселом танце, а ноги понеслись за ней. В таком состоянии ему всегда было тяжело контролировать эмоции, но выплеснуть их он никогда не мог. Он не плакался ночами, не фантазировал на тему переживаний, но в груди все равно болело то самое. Дазай был рядом, когда смерть протягивала руку, но далеко, когда собственные чувства сжимались в тугое кольцо на глотке. Чем чаще напарник бывал рядом и поддерживал, тем сильнее Чуя им болел. Женщин вокруг вертелось достаточно, ведь портовая мафия всегда была на слуху у наивных дам. Они искали даже мимолетной связи, лишь бы это придало им вес в собственных глазах. Дазай же был одним из миллионов, кто цеплял с одного взгляда и уничтожал без остатка. Создавал девушкам иллюзии, использовал и мягко оставлял, словно так и надо. Они не понимали, лишь улыбались и охотно играли по его правилам. Черт знает, какие цели были в их голове, но Накахара никогда не составлял ему компании в таких делах. Пока Осаму играл с элитными красавицами борделей и ночными королевами улиц, Чуя возвращался домой. Мрачная квартира, в которой никогда не слышался смех, не было дружеских бесед и никогда не пахло чем-то родным. Квартира хранила приятные воспоминания, которые не позволяли сойти с ума. Диван, аптечка и виски на журнальном столике всегда приветливо ждали хозяина убежища. Годы проходили, а эта экспозиция не менялась, помогая Чуе расслабиться и заснуть после тяжелой работы. Хмыкнув в пустоту, мафиози потянуло вновь к заветной бутылке, но неожиданный звонок телефона прервал ежедневное занятие. — Слушаю, — серьезным голосом сказал Накахара. — Рад, что ты еще не утратил способность быстро отвечать на звонки. — Весело отозвался Мори Огай на том конце провода, — есть работа. Важная. Заинтересован? Чуя нервно взглянул на часы. — Босс, вы время видели? — Видел, тебе легче от этой информации? Мужчина вновь усмехнулся и лег спиной на подушку, — немного. Что за работа? — О, так ты заинтересован! — Скажу иначе… Вы меня заинтриговали. Мори чем-то громко щелкнул в динамик и удовлетворил хмыкнул, — готовятся веселые события, которые могут тебе понравиться или не очень. — Работа есть работа, какой смысл мне ее выбирать. — Очень рад, что ты так считаешь. Надеюсь, твое мнение не изменится, когда ты узнаешь о работе подробнее. Сказать, что Чуя насторожился — ничего не сказать. Голос босса портовой мафии умел как расслаблять, так и внушать страх и неуверенность в подчиненных. Хорошо, что Накахара умел держать его давление и босс не оказывал на него слишком чрезмерного отрицательного влияния. Скорее, он относится к нему, как к сыну. — Расскажите? — Приходи завтра ко мне в кабинет с утра и я расскажу подробности миссии. Сейчас могу уверить лишь в том, что это и правда важно. — Понял.

***

Когда вызов отключился, Накахара смог расслабиться. Перспективы заниматься работой радовали, ведь тогда не придется страдать ерундой или оставаться наедине с самим собой. Сейчас же, он был намерен именно на уединенный вечер в компании дорогих напитков и себя самого. Наполнив бокал ароматным виски, мужчина подошел к зеркалу и, оценив свою уставшую физиономию, безрадостно выдохнул. — Прекрасная жизнь, Чуя. — Произнес он с грустной полуулыбкой и залпом осушил бокал.