Напарник

Никогда не понимал, что связывает настолько непохожих друг на друга людей. Прошло так много лет, так много было сказано и сделано, что я совершенно сбился со счета. Времена меняются и это не всегда приводит к хорошему результату, а порой и совершенно напротив. Я сменил так много ролей и выбросил столько масок, что уже сам не способен понять, кто из нас является большим чудовищем. На наш город, а возможно и весь мир, грядет страшная буря. Неизвестно, когда будет нажата красная кнопка и зверь, что так смирно сидел на цепи, покажет свою мощь. Нельзя этого допускать. Сакагучи Анго. *** Дазай проснулся с невыносимой тяжестью на душе. Ему хотелось пролежать весь день и смотреть в потолок, надеясь, что что-то изменится само по себе. Шевеление в соседней комнате и легкий запах травяного чая заставили поднять свое тело и отнести к источнику шума. Сам он, источник, сидел на полу и что-то усиленно вычитывал, записывал, зачеркивал и снова записывал. Выглядел он таким приободренным, что даже раздражал. — Уже проснулся? Детектив дернулся от внезапного вопроса и на автомате только угукнул в ответ. Чуя сохранил какой-то документ, встал с пола и отложил ноутбук на тумбочку, после чего повернулся к другу. — Ну-с, давай. — Что «давай»? — Не понял тот, забавно наклонив голову набок. Накахара выглядел таким, каким был несколько лет назад. Его глаза от чего-то горели, сам выглядел весьма нахально, а в особенности, когда скрестил на груди руки и нагло уставился прямом взглядом в оппонента. Он был похож на лиса, который выцеливает беззащитного кролика и медленно подбирается к нему из-за спины, чтобы сделать главный прыжок. Чуя, в прошлом король, оставил при себе величие своего титула, умело пряча его в глубине души, когда это становится не выгодно. — Тебе же явно есть, что сказать, верно? Дазай медленно приткнулся к дверному косяку и молча стал изучать напарника глазами, чей пристальный взгляд создавал ощущение той самой загнанной добычи. Кролика. — Верно… Мне есть, что сказать, но я воздержусь. — И почему вдруг? Вдохнув в легкие побольше воздуха, мужчина сделал паузу в пару секунд и медленно ответил, старательно выделяя каждое слово: — Прости меня. Я не должен был переходить рамки, пытаться указывать и скрывать от тебя то, что ты имеешь право знать. Я был не прав. Мерзковатая, но крайне довольная улыбка стремительно расползалась по чужому лицу, а глазки блистали, как драгоценные камни на солнце. Он наслаждался ситуацией, как только мог и не смел упускать ни мгновения, чтобы запомнить этот прекрасный виноватый вид грозы портовой мафии, который сейчас стоял в дверях, как битая собака. — Повтори. Дазай с мольбой посмотрел на рыжеволосого тирана, который с удовольствием наблюдал за трудностями в извинениях. — За что ты так со мной?.. — Я жду. — Что тебя интересует? — Последняя часть твоей грустной речи. Судорожно вспомнив, что он только что говорил в состоянии аффекта, детектив ответил: — Я. Был. Не. Прав. — Отличные слова, говори их почаще, ладно? Дазай недовольно фыркнул. Вообще-то, Накахара выглядел на редкость довольным, что даже немного раздражало. Очень хотелось спросить, где его носило, но сразу после примирения такие разговоры заводить не самая лучшая мысль. Потянувшись, детектив поближе подошел к напарнику, чем очень сильного того напряг. Даже чай отставил. — Ты чего крадешься? — Недовольно спросил Чуя, но ответа так и не последовало. Дазай молча его разглядывал, подергивался, выглядел до ужаса подозрительно. У него на лбу только не было написано, что ему интересно. — Да спрашивай уже. Дазай дернулся и немного испуганно посмотрел на собеседника, чье спокойствие не вызывало ни малейших сомнений. Мысли тут же сбежались в кучку и начали ворочать тяжелые блоки страхов, которыми прошлой ночью полнилась голова. — Чуя, — неуверенно начал он и забегал глазками по шторам. Шторы обалденные, это самые лучшие шторы, что он видел в своей жизни. — Ты не отвечал на звонки и… — Я был с другом, — соврал рыжий и вновь вернулся к чаю. — Уснул и не слышал мобильный. Дазай нервно прикусил губу. Накахара заметил это и внутри шевельнулось гаденькое желание повеселиться. Скрестив руки на груди, он язвительно сказал: — В следующий раз не стоит так наяривать, если трубку не беру с первого раза. — А предвидится следующий? Чуя пожал плечами, — кто знает. Закончив с чаепитием, он быстро все убрал, помыл посуду и собрался снова сесть за работу, но руки дергались и едва ли получалось собрать мысли в одну кучу. Он был в бешенстве, но показать это сейчас Накахара означало лишь полное поражение. Ясное дело, что Чуе доставляет моральное удовольствие, когда появляется возможность больно уколоть напарника, но давать ему подобную радость хотелось в последнюю очередь. Поняв, что веселье окончено, рыжий удалился приводить себя в порядок. Едва он закрыл за собой дверь, как маски пошли по швам. Сердце от чего-то больно ударилось в груди, он сам не понимал, зачем начал играть в подобные игрушки, но это волнение бальзамом ложилось на душу. Вздохнув, парень быстро переоделся и вышел обратно к мрачному напарнику. Сосредоточенный взгляд был направлен куда-то в пустоту, а вид бурной деятельности рушился на глазах. Потрясающе. — Не драматизируй. — Фыркнул Накахара и сел на подлокотник дивана. — Ведешь себя, как слишком опекающая свое чадо мама-утка. — А я не драматизирую. Ты не вернулся домой, не отвечал на телефон, да еще и зная ситуацию, а теперь у тебя еще и претензии, почему я не доволен? — Дазай, ты как дите малое себя ведешь. — А сам то лучше ли? Как маленький ребенок обиделся, что тебе чего-то недосказали и даже не уловил, что я старался скрыть это ради твоего же блага. Накахара честно старался сдерживаться, но выдержка трещала по швам. Он слушал внимательно, как вдруг в голове что-то резко щелкнуло. Подавшись какому-то резкому порыву, он сам не понял, как оказался рядом с предметом своей давней неприязни, а дальше уже и не старался даже следить, как его руки сами по себе обвили чужую шею и заставили наклониться, чтобы губы смогли соприкоснуться и заткнуть этот поток недовольства. Детектив опешил от такого номера, но не стал отстраняться. Он всеми силами держался, чтобы не прижать к себе этого упрямого мудака, боясь, что спугнет его. Чуя отпускал лишь на долю секунды, чтобы вдохнуть воздуха. Взгляд его был затуманен настолько, что сложно было сказать, насколько он осознает свои действия в этот момент, да и не столь важно это было, ведь очень не хотелось, чтобы это заканчивалось. Когда чьи-то руки поползли сначала по бедрам, а потом плавно переместились на талию, то трезвость и ясность очень быстро настигли Чую. Он осторожно отстранился и посмотрел на человека перед собой совершенно иначе. Понимание происходящего еще не успело достичь головы, поэтому он глупо глядел на него, пытаясь рассмотреть что-то в коньячных пьянящих глазах. Озорные огоньки мерцали в этом мраке, как летящие в огонь бабочки. Сильные руки не отпустили талию, а сжали сильнее и попытались притянуть ближе и продолжить начатое. Сомневаясь и ругая себя, Накахара сдался. Бросив короткое «к черту», он подался навстречу.