Секрет больницы

3:56 Будто бы пустые глазницы уставились прямо в другой угол комнаты. Было невероятно темно и ничего не могло осветить тот самый одинокий угол. На этаже никого не было помимо тяжело больных, которые застряли тут до отбытия своего срока. Одной из них была всего-то лишь Рей, которая не могла заснуть в сегодняшнюю глубокую ночь. У девочки была ломка. Это сложно объяснить, однако принятие лекарств уже вошли в привычку и в зависимость, заодно. Руки дрожали. Мелкая дрожь проходила по телу, а невыносимый холод палаты лишь усугублял ситуацию. В последнее время девочка совсем не спит, а скорее находится без сознания. Лекарства, что принимает голубоглазая, являются наркотическими. Она не живёт, а существует. Гарднер даже не знает, для чего она в больнице. В чём цель? Разве это лечение? Когда каждый вечер над тобой издеваться и готовят к верной смерти... Каждый день её избивают в этой же палате, а на «мягких» стенах, коими они вовсе не являлись, безжалостно стирали кровь грязной тряпкой. И так изо дня в день. «Может ли память вернуться...?» — лишь изредка пробегали мысли у больной. Голубоглазая могла сказать пару слов в день самой себе, однако больше ей не с кем было общаться. Даже такие сильные наркотические препараты не могли стереть некоторые знания в голове девочки. Она помнила азы математики и немного литературы. Больше ничего не приходило в голову, помимо её любимой книги: «Библия». Пусть Рейчел ничего и не видит в этой густой тьме, но всё же вспоминает отрывки из книжки. Девочка не помнит молитв, не помнит последовательность историй, однако веру она никогда не забудет. «Неужели это конец?» — Рейчел прекрасно понимала, что это последнее место, где она побывает. И что самое обидное — без единой мысли на уме. Даже без воспоминаний о прошлом. Не будет сожалений. Сидя на холодном полу в углу комнаты, Гарднер думала про медсестру. Наверное единственный человек, который хоть как-то попытался ей помочь. Однако, уже поздно. Вставать было больно. На теле были багровые раны и ссадины. Единственное, что отрезвляло Рей от наркотиков — издёвки со стороны докторов и экспертов. Помимо процедур, которые совсем не внушали доверия, её просто избивали. Боль и ненависть накапливалась в теле Гарднер, однако выплеснуть волну эмоций она не могла. Девочка вспомнила текст записки, которую дала ей Кэтти: «Жди меня ночью, я приду. Обещаю». — Было поздно. Она не прийдёт. Как же надоело девушке чувствовать эту пустоту. Голубоглазая нервно шаталась из стороны в сторону, чтобы не замёрнузть, однако дрожь не уходила. В принципе, сделать она больше ничего не могла, пока находилась в усмирительной рубашке. Может ей было страшно? Вряд ли. Девушка прикрыла глаза и опустилась на ужасно холодный пол. Зубы сводила ужасная боль и та нервно дрожала. Где-то продувал сквозняк и задувал ей прямо за шиворот рубашки... ... «Сожжение ведьмы» Вокруг были колоны в стиле Ренессанса и ночная улица была наполнена людьми. Сейчас начнётся шоу. Тут были многие люди: от слуг при дворе, до обычных селян. К сожалению, развлечением для местных была Рейчел. Совсем недавно люди кричали, что Гарднер должна получить по заслугам, однако все умолкли, когда священник поднял факел над головой. – Ведьма! — Священик хотел поднести факел к стогу сена и сухой травы, посреди которой стояла Гарднер, но в миг отстранился. – Святой Отец, за что!? — истерически крикнула голубоглазая. На девушке было небесно голубое платье, которое развивалось на ветру, и было испачкано в грязи. Священник лишь молча поднёс огонь к сену, игнорируя вопрос девочки. Через секунду трава горела самым ярким огнём, который освещал улицу, заодно подпалив летящее платье Гарднер. У девушки катились слёзы, но их не хватало чтобы потушить пожар. Горели длинные блондинистые волосы. Горело то самое платье. Не смотря на ужасную боль, на лице у блондинки появилась улыбка. На руках виднелись багровые раны истекающие кровью. Оглушая всё и вся, прозвенел церковный колокол. От громкого звука стая ворон, которая летала над главной площадью города, начала каркать. Руки у девочки были перевязаны за деревянным столбом и от сильного натиска акуратные пальчики начали неметь. В добавок ко всему, в Гарднер кидали камнями и различным мусором, который находился прямо под ногами у зрителей... 3:56 Послышался глухой удар, эхом разносящийся по длиному, холодному коридору. Девушка медленно повернулась, ожидая худшего. – Нет... – тихо бормоча под носом, блондинка вертела головой из стороны в сторону, не веря в то, что произошло. Глаза округлились, а руки начали дрожать. В миг холодный пот выступил на лбу и медсестра была уже не в силах пошевелиться. Девушка чувствовала себя ужасно, будто бы что-то давило на её мозг, из-за чего голова невыносимо начала гудеть. Будто тяжесть страха нависала прямо над ней в тёмной пелене ночи. – Боже мой... – блондинка не могла поверить, что это происходит с ней. Слишком нереально для её повседневно-скучной жизни. Глаза бегали, а руки сами по себе начали приближаться к лицу молодой девушки. – Она жива. Бедная Люси...– выдохнув с облегчением, девушка поднялась обратно на ноги, заодно очистив халат от пыли. Безысходность и слабость взяла вверх над зеленоглазой. Медсестра оставила коллегу и направилась прямиком в Архив. Немного пошатываясь из стороны в сторону, она пыталась не смотреть в сторону подруги, надеясь лишь на удачу. *** Девушка уже стояла возле одного из многочисленных деревянных шкафов, изложенный с верха до низу папками, справками и документами. Она быстро проходила глазами по строкам, даже не особо вникая в текст, однако на особенно интересных моментах медсестра заостряла своё внимание. «Этот ребёнок всё ещё находится в больнице, но выписка уже существует, и печать директора поставлена...» Её брови свелись на переносице, а мышцы лица напряглись. Кроме нескольких видно, что случайно попавших сюда справок, выписок и рекомендаций, ничего интересного не было. Однако Уорд не могла успокоиться. Кетрин интересовало всё в этой комнате. Блондинка пыталась как-то соединить всё вместе, все зацепки, намёки и так далее. «Совсем не сходится...» — и вовсе скрестив руки на груди, зеленоглазая задумалась. Ведь и правда, то, о чём говорил ей Зак, совсем не сходится с тем, что она увидела в архиве. Блондинка решила подойти к следующему шкафу, тихо перебирая ногами, чтобы не скрипнула одна из половиц. Медсестра не знала сколько времени, так как заряд на телефоне давным давно истёк. Время летело, и рассвет был неменуем. Руки дрожали всё так же сильно, как и в её кабинете, будто пару минут назад. *Грохот* – Тц...– Уорд прикусила губу, сдерживая больной стон. Поднимаясь обратно на ноги, блондинка заметила кое-что интересное. На полу лежал одинокий деревянный брусок, будто вырезан из того же самого дерева, что и старые, дряхлые шкафы в этой комнате. «Что это такое?» – Зеленоглазая схватилась за брус, но, немного потянув на себя, тот даже и не думал сдвигаться с места. «Что за чёрт?» — снова тот же уверенный взгляд виднелся на её лице, как тот, который был у девушки когда та читала архивные папки. Проявив попытку вновь, ничего не случилось. Эта деревянная «палка» выходила прямиком из под такого же шкафа, как и все остальные в этом кабинете. Кэтрин моментально поняла — вот и оно. «Нужно искать глубже» — пронеслось в голове, будто затуманивая другие мысли молодой медсестры, и та принялась за работу. Слабость отступила и подступил новый поток сил. Будто какой-то героизм нахлынул с головы до ног, разгоняя всё не нужное. Уорд начала отодвигать шкаф, на что тот послушно оторвался с места. Потойной люк. Девочка довольно хмыкнула. Вот там внизу скрывается тайна. Тайна, которую сейчас познает сама Кэтти. Такой героизм, который был минут 10-15 назад, отступил, но желание познать осталось. Тот брусок был как опознавательный предмет для самого директора, чтобы не заблудиться в огромном архиве. Сам же люк был не закрыт, что не могло ни радовать Кэтрин. Открыв дверцу, перед её взором открылась длинная лестница, которая направлялась прямиком вниз. В глубь, будто неизведанные глубины морей. Света не было,телефон поник. Она не собиралась отступать, поэтому направилась вниз по тёмной лестнице. «Flashback» Один из зимних вечеров. На улице ясно горели вечерние фонари и морозный ветер окутывал лицо парня. Волосы брюнета растрепались из-за мокрого снега, который будто сыпался тоннами на землю. Каждый день одно и тоже. День и ночь. Ветер и снег. Больные и дежурство. Однако сегодняшний вечер смогла разбавить прекрасная девушка по имени Кэтти. Его коллега и хорошая знакомая. Снег красиво блестел на свету и расслабляюще хрустел под ногами. Осмотрев улицу, он медленно достал наушники, после чего включил музыку на телефоне. Несмотря на его внешний вид, он не любил тяжёлые, замысловатые песни. Скорее лёгкая и мелодичная музыка была ему по вкусу. В наушниках играло пианино. Отец парня любил в детстве играть Заку на этом инструменте, но было это не очень профессионально, а скорее просто забава. Музыка была от неизвестного исполнителя, но она была спокойной и очень нравилась парню. Фостер задумался. А нравится ли его жизнь ему? Скорее нет, но всё же он не жалуется. Несмотря на обыденность, Айзеку нравилась работа в больнице. Для него это было как место, в котором можно было забыть прошлое и жить настоящим. Было страшно, но когда он видел Рэйчел, у него появлялась надежда. Надежда на будущее. Несмотря на всё состояние Гарднер, она ещё хорошо держится и по их сеансам он понял, что она полна надежды. Надежды на то, что обретёт семью. «Слишком поздно для прогулок, нужно вызвать такси...» — брюнет потянулся за телефоном, но от неожиданности отскачил на пару шагов назад. – Что за чёрт!? — на землю пластом приземлился ворон. Громко выражаясь, парень обошёл бедную птицу и последовал дальше по тёмному переулку. «Проклятая птица, я забыл вызвать такси...» — уверенно схватив телефон в ладонь, быстрым рывком Айзек набрал нужный номер. – Алло, можно машину на улицу...Да спасибо. — завершив звонок, Айзек поплёлся на ближайшую лавочку, однако ждать долго не пришлось. Красный Volkswagen подъехал прямиком к нему. – Что за нахер, парни? — машина чуть ли не наехала на Фостера. – Что... — брюнет не успел ничего сказать, как того уже заломали и поднесли к лицу тряпку. Через минуту доктора уже «упаковали» в багажник... Фонари тускло горели на заснеженную ночную улицу, освещая тот самый Volkswagen. «end flashback»