О фестивалях, дорогих костюмах и маленькой лжи

      У аккуратного и серьёзного Курапики есть один смертельно важный секрет. Он трясётся над ним и даже под угрозой жестокой гибели никогда и никому его не расскажет. Курапика — отличник. Курапика — староста класса. Курапика — умопомрачительно педантичен, ответственен и старателен. И он до восторженных визгов младшеклассницы обожает мангу.              Именно поэтому он никогда и никого не приглашает к себе домой и в свою комнату, чтобы ни одна живая душа из знакомых не прознала о его хобби. И у него успешно получается скрываться и отчаянно умирать от одиночества в своём увлечении, потому что даже к соответствующему клубу он не может присоединиться.              Над клубом отаку и его членами насмехаются и шутят про то, что у них и девушки только в хентайной манге, Курапика со всей своей идеальностью не может позволить кому-то усомниться в нём и его репутации.              Но и пропустить большой отаку-фестиваль, проходящий в одном из соседних городов, тоже не может. Он покупает билеты почти за полгода и вычёркивает дни в календаре, сосредоточенно размышляя, какой именно костюм ему надеть. На таких фестивалях выдаётся редкая возможность поговорить с теми, кто разделяет его взгляды и увлечения. На таких фестивалях Курапика чуточку отпускает себя. На таких фестивалях Курапике гораздо комфортнее, чем в школьном классе под немного восхищёнными и уважительными взглядами одноклассников.              Курапика рассчитывает всё: покупку билета, расписание поездов, маршрут автобуса до место проведения мероприятия и даже заказывает номер в дешёвой гостинице, чтобы остаться на фестивале до финала, а домой уехать с утра.              Курапика рассчитывает всё, но только не то, что ещё тогда, полгода назад, он в спешке ошибётся и купит не тот билет. Не на то мероприятие. И привыкший к тому, что никогда не допускает оплошностей, даже не перепроверяет даты.              И поэтому приезжает в нужное место ровно за неделю до проведения отаку-фестиваля и попадает на форум о том, как создать бизнес с нуля и вырасти в магната в масштабах целой страны.              Курапика стоит растерянный, в чёрном костюме-тройке, поправляет парик с длинным светлым хвостом на затылке и хлопает подкрашенными ресницами. Потому что на отаку-фестивале его образ девушки-телохранителя смотрелся уместно, а тут… А тут, думает Курапика, поглядывая по сторонам, тоже, в общем-то, неплохо. Вокруг все также в костюмах, собранные, серьёзные. Ходят от стенда к стенду, рассматривают брошюры и слушают выступающих, записывая что-то в планшеты или в обыкновенные блокноты.              Курапика опустошён, он снова и снова вздыхает, убирает в карман телефон, на который был готов сфотографировать себя с практически каждым косплеером, и идёт к одному из стендов, вывеска которого гласит «Попробуй — и узнаешь, что можешь всё». Курапике пробовать не очень хочется, он и так знает, что может практически всё, но не пропадать же билету и заказанному номеру в гостинице. И даже если он не собирается становится магнатом в рамках страны — потому что страны ему явно недостаточно, он настроен прочитать все комиксы в мире и желательно в оригинале, — то хоть как-то убить время здесь наверняка стоит. В конце концов, всегда надо начинать с малого. В его случае — с магнатов страны.              Лекции оказываются скучными. Не просто скучными, а настолько унылыми, что даже старательный в учёбе Курапика позволяет себе несколько раз зевнуть, а после отойти к столу с напитками. И видит… его. Такого же фрика в костюме, но с огромными серёжками в ушах и повязкой на лбу, намекающей о почти-косплее известной манги о шиноби. Курапика подходит к нему стремительнее, чем ожидает, встаёт рядом и даже умудряется улыбнуться, чувствуя практически родственную душу среди таких же скучных и однообразных людей, с которыми он учится в школе.              — Тоже перепутал даты? — спрашивает он.              Обычно Курапика не позволяет себе так нагло подходить к людям и начинать разговор, не поздоровавшись. Обычно Курапика вообще предпочитает ни к кому не подходить и лишь поджимает губы, когда кто-то подходит к нему. Но это в той, обычной жизни, где он идеальный ученик и староста класса, а здесь он девушка-телохранитель. И судя по заинтересованному взгляду, этот парень в повязке вовсе не против, чтобы его поохраняли.              — Даты? — удивлённо вскидывает брови незнакомец и поправляет манжету рубашки, что выглядывает из-под рукава пиджака. Дорогого, матового, сидящего так хорошо, словно шили на заказ. Курапика немного завидует, потому что его костюм куплен в сетевом магазине и подшит заботливой матерью.              — Ну да, — Курапика кивает, но осторожно, чтобы парик не сполз, — ты ведь тоже приехал на отаку-фест, да? Любишь мангу?              Незнакомец смотрит на него пару секунд, после чего медленно кивает, и на его лице расплывается едва заметная усмешка:              — Вроде того. На отаку-фест, точно. Потому что люблю мангу. Куроро, — представляется он и протягивает руку.              — Курапика.              Его узкую ладонь тут же обхватывают длинные и тонкие пальцы, подносят ко рту и касаются тыльной стороны сухими губами. Курапика вздрагивает, краснеет от горячего дыхания на коже и думает, что охранять тут нужно его.              — Оу, — выдыхает он. — Я ведь… это… ну, парень.              Наверное, ему не хочется этого говорить. Соблазн слишком велик воспользоваться любопытствующим и явно заинтересованным взглядом, а после сбежать, будто Золушка с бала, оставив после себя… допустим, шиньон от парика.              Почти справедливая замена туфельке. Потому что без шиньона домой доехать можно, а вот в одной туфле — никак.              — Я понял, — Куроро усмехается и не отпускает руку на пару мгновений дольше, чем положено. — Не хочешь немного прогуляться тут? Вроде должно быть что-то интересное на том стенде.              И они гуляют. Курапика пьёт газировку из высокого стакана, потом заедает её шоколадным батончиком из автомата, а на следующей лекции они с Куроро вместе сдавленно хихикают от толстых очков в безобразно-кислотной оправе выступающей женщины, серьёзно вещающей о том, что мода — это бизнес, который никогда не прогорит.              — Да она сейчас сама сгорит от этих очков, — комментирует Курапика, а Куроро улыбается уголком губ.              — Она занимает пост вице-президента одной из ведущих линий одежды, — невзначай бросает он, и Курапика удивлённо смотрит:              — Откуда ты знаешь?              — На экране написано, — Куроро хмыкает, цепляет Курапику за локоть и ведёт в другую сторону.              Это странно и необычно, но Курапика хорошо проводит время. Даже немного лучше, чем на предыдущем отаку-фесте. И есть какое-то особенное удовольствие, что среди всех этих серьёзных людей, пришедших за новыми знаниями, он, обычно выглядящий точно так же, расслабляется на полную катушку.              — Какую мангу ты любишь? — спрашивает Курапика, когда они ближе к вечеру выходят в парк и идут в сторону гостиницы, где снял номер Курапика.              — Мангу?.. — задумчиво тянет Куроро и искоса поглядывает на Курапику. — С закрученным сюжетом. Детектив или триллер.              — Мрачновато, — деловито кивает Курапика. — Я тоже такое люблю. И сёнен.              — Сёнен-ай?              — Нет! — Курапика пихает его в бок и смеётся. — Просто сёнен.              — А почему же ты тогда переодеваешься в девушку?              Они останавливаются на аллеи прямо под светом фонаря, и Курапика немного мешкается, раздумывая, стоит ли ему делать этот день ещё более безумным и безбашенным. И всё освободившееся и сейчас такое счастливое внутри уверенно говорит — стоит. Да-да! Точно стоит!              Курапика кивает самому себе, покачивается на носках и в одно мгновение прикасается губами к губам Куроро, сбито бормоча:              — Чтобы целоваться, когда захочу.              Наверное, он просто двинулся. Потому что это совершенно точно на него не похоже. Он гребаный отаку, он обожает мангу, а не зажиматься по вечерним паркам с едва знакомыми красавцами в дорогих костюмах.              Курапика уже готов отстраниться, потому что Куроро даже не пытается отвечать на поцелуй, но его подхватывают за пояс, прижимают ближе, теснее, и целуют так глубоко и умопомрачительно, что подхватывающие руки на едва дозволенной границе с бёдрами очень кстати.              Они целуются долго, сбито, с перерывами на пару глотков воздуха. И Курапика совсем не помнит, как они оказываются в его собственном номере, валятся на кровать и спешно раскидывают одежду вокруг.              Чёрт возьми, он старшеклассник с буйством гормонов, неутомимой фантазией и целой тонной манги за плечами, но Куроро-то куда? Он ведь явно взрослее, наверняка опытнее и, мать его, настолько сексуален, что у Курапики срывает крышу без возможности вернуть её в ближайшее время.              Он царапается, кусается, стонет и выгибается, когда Куроро вытворяет своими пальцами и языком такие вещи, о которых Курапика и не слышал. Ему только и остаётся, что нетерпеливо и жадно ёрзать по покрывалу, потом, перевернув Куроро, на его бёдрах, а после загнанно дышать в подушку и скулить от удовольствия, вздрагивая от несильных, но таких ощутимых сейчас шлепков по разведённым в стороны ягодицам, что коленки сами разъезжаются, а Курапика подставляется ещё сильнее.              А в душе он почти сползает по стенке, едва видя через туманную дымку в глазах Куроро и пытаясь придумать хоть одно оправдание своему поведению. Но фантазия уехала в отпуск, видимо, вместе с разумом. И Курапика позволяет прижать себя к кафелю, подхватить под бёдра и впиться зубами в изгиб шеи.              Утром ему стыдно и хорошо. Больше хорошо, чем стыдно. Номер телефона, написанный на клочке бумаги, лежит на тумбочке: сначала пожелание доброго утра, потом просьба написать сообщение и номер. Курапика переписывает его в телефонную книжку, снова уходит в душ и сверяет расписание поездов. Пора возвращаться в обычный мир и становиться отличником и старостой класса.              Курапика думает, что он почти герой любимых сёненов, вынужденных скрываться за личиной школьника, а по ночам спасать мир.              «Или подставлять зад сексуальным незнакомцам», — с усмешкой добавляет он и садится в поезд. Уже там на экране возле двери он видит новости о прошедшем бизнес-форум — молчаливые, из-за выключенного звука, но с титрами внизу. Курапика лениво скользит взглядом по строчкам, а в следующий момент вздрагивает, потому что на экране та самая женщина в уродливых очках, способных уничтожить целую нацию, пожимает руку Куроро, смотрящего в камеру с такой же усмешкой, с какой ночью прижимал Курапику к кровати.              «Глава крупнейшего издательского дома в стране «Геней Рёдан» был очень рад помочь со спонсорством для этого события и также заявил, что готов поучаствовать в обеспечение фестиваля на следующей неделе, который будет посвящён манге и аниме» вещали строчки с экрана, а Курапика уже строчил разъярённое сообщение на оставленный номер.              «Ты мне солгал!».              И он обещает себе, что обязательно удалит и заблокирует номер после ответа. Но ответ он не получает — ни сразу, ни к концу поездки. И злится ещё сильнее, сжимая телефон в руке так сильно, что тот едва ли не трещит в сдавливающей его ладони.              Куроро откликается почти ночью. Не пишет — звонит. Курапика даже не успевает послать его к чёрту и бросить трубку, когда Куроро его опережает и говорит:              — Я ведь не солгал. Я действительно люблю мангу. Даже решил проспонсировать ваш фестиваль и готов подарить тебе билет на него.              — Я в благотворительности не нуждаюсь, — бурчит Курапика, но замечает, что слегка — совсем слегка и ни единицей меньше! — остывает.              — А это не благотворительность. С меня билет, с тебя — костюм, — голос у Куроро такой проникновенный и с хрипотцой, что у Курапики мурашки бегут по спине. И воспоминания о прошедшей ночи всплывают так неуместно и ярко, что румянец невольно расплывается по скулам. И Куроро уже хочется убить.              — Как насчёт костюма горничной? — слышит Курапика.              Куроро очень хочется убить.              — Как насчёт сдохнуть? — уточняет Курапика, бросает трубку и несколько минут сосредоточенно смотрит в экран телефона, словно с помощью него можно расплавить самого Куроро, оставшегося в нескольких часах езды.              Телефон не помогает, Куроро вряд ли плавится, а Курапика с остервенением ищет в интернете костюм горничной.