Фисташковое мороженое для Золушки

Кит сглатывает, понимая, что влип в самом прямом смысле. Это всего лишь случайность, и во всём виноват тот, кто неосторожно толкнул Кита плечом, только парень, за чью задницу он ухватился, падая, вряд ли станет слушать. Хуже стать не могло. Хуже становится, когда Кит понимает, чья именно задница в его ладони. Широ. Того самого Широ, фото которого висит на доске почёта в холле университета. Того самого, по которому вздыхает каждый второй житель студенческого городка. Того самого, по которому сам Кит сохнет уже семестр. Это катастрофа. Даже если до этого у него были какие-то призрачные шансы привлечь внимание Широ, то после такого знакомства он обречён. Страх сковывает. Он давно должен был бы убрать руку, но не убирает. Не убирает и тогда, когда Широ оборачивается к нему; теперь они стоят почти вплотную — Кит может коснуться губами гладкого подбородка. У Широ красивые глаза. Тот щурится, всматриваясь — видимо, решает, куда бить в первую очередь. Наверное, Киту уже нечего терять. Поэтому он действует на опережение, сжимая пальцы чуть сильнее. Широ говорит ему что-то — Кит не слышит из-за громкой музыки. В ответ он улыбается, как самый настоящий придурок, а после сбегает, как самый настоящий трус. Когда он закрывает за собой дверь в комнату, то надеется, что всё это всего лишь дурной сон.

***

Это не сон, осознаёт Кит, замирая в холле университета. Он видит, как Широ останавливает какого-то парня и протягивает тому джинсы с ярким лиловым отпечатком на заднице. Его отпечатком. О боже. Он не только облапал самого популярного парня, но ещё и испачкал его джинсы. Занятия на сегодня отменяются. Кит почти бежит обратно в комнату, и только там даёт себе волю — падает на кровать лицом вниз и скулит в подушку.

***

— От стыда ещё никто не умирал, — говорит ему Ханк, обводя взглядом пустые ведёрки из-под фисташкового мороженого. — У тебя непереносимость лактозы ведь? — От стыда — нет, может, зато от вот этого, надеюсь, умру, — мрачно отзывается Кит и отправляет в рот ещё ложку. — С чего ты вообще взял, что он хочет тебя избить? Удивительно, что Ханк не понимает. Кит отодвигает ведёрко и плотнее заматывается в простынь. — Тебе ещё раз рассказать что именно произошло? Любой бы на его месте меня избил. — А вдруг он, не знаю, хочет позвать тебя на свидание? Кит смотрит на него так, будто это Ханк, страдая непереносимостью лактозы, съел тут пару килограмм мороженого. Смех даже ему самому кажется истерическим. — На свидание? Меня? После этого? — По-твоему, почему он весь день позорится с этими джинсами? — Господи, я его ещё и опозорил… — Так, всё, не-а, хватит, — Ханк трёт виски указательными пальцами, — оставляю тебя и дальше страдать. Подумай над тем, что я сказал. Ты не сможешь прикидываться больным до самого выпуска Широ. Кит принимает это как вызов, и, глядя Ханку в глаза, зачерпывает ещё ложку личной отравы. Живот угрожающе урчит. Ханк качает головой и выходит за дверь, оставляя его одного.

***

Всё не так должно было пойти. От него требовалось только представиться — сказать что-то вроде: «Привет, я Кит с факультета астрофизики, ты свободен в субботу вечером?». Ладно, приглашение на свидание тоже планировалось, только теперь всё это не имеет смысла. Он его облапал. Нагло и бессовестно, а после такого ни о каких свиданиях не может идти и речи. Кит отсиживается в ожидании полицейских, которые арестуют его за домогательство. Представляет, как ему заламывают руки и надавливают на затылок, представляет, как всё же поднимает голову, чтобы посмотреть на Широ в последний раз, представляет, что ловит его взгляд, полный презрения. Иногда его воображение сбоит. Полицейским оказывается сам Широ, и форма для него слишком тесная. Холод металла наручников разогревает кровь, от прикосновения широкой ладони к плечу становится жарче. Кит задерживает дыхание, когда Широ приподнимает его подбородок дубинкой. — Ты — очень плохой мальчик, знаешь? — От его голоса по спине пробегают мурашки. — Мне очень жаль. — Вот как. — Губы, которые находятся так близко, трогает улыбка. — Тебя всё равно придётся наказать. Кит согласен с этим. Согласен, и сделал бы ради Широ что угодно. Но даже в фантазиях он не позволяет себе зайти дальше. Трясёт головой, чтобы избавиться от образа. Не получается. Он кажется себе отвратительным. И он обречён.

***

Ханк был прав, и у него не выйдет прятаться вечно. Кит устал валяться в кровати, устал от своих мыслей, успел устать даже от сериалов на Нетфликсе. Сейчас он мог бы пересекать границу по поддельным документам в надежде больше никогда не попасться Широ на глаза. Сейчас он мог бы говорить со своим адвокатом, который, узнай, что Кит натворил, отказался бы его защищать. Сейчас он мог бы стоять перед Широ на коленях, вымаливая прощение. Разыгравшееся воображение Кит усмиряет ложкой мороженого, последней. Рано или поздно придётся сознаться. Ему не страшно получить от Широ по лицу, даже если после этого останется уродливый шрам. Не это страшно. Страшно увидеть в его взгляде разочарование. Страшно поставить в их несостоявшихся отношениях точку, поэтому Кит предпочитает подвешенное многоточие. Оно же его и убивает. Мороженое справляется с этим хуже. — Ещё одно — и точно всё, — обещает себе Кит, натягивая пониже кепку.

***

Если жизнь Кита решила сыграть с ним шутку, то эта шутка очень хреновая. — Это ведь ты. Его хватают за руку. Он узнаёт голос, но рефлексы выше разума. Конец. Это конец, провал, фиаско — услужливо подсказывает сознание, когда кулак Кита встречается с чужой челюстью. Не так. С челюстью Широ. Кажется, потерял сознание. Широ потерял — Кит считает, что и он сам тоже. Нужно остаться, извиниться столько раз, сколько потребуется, но очередь ахает, студенты начинают доставать телефоны. Чёрт, чёрт, чёрт. Кит в очередной раз сбегает, не намеренный больше вообще когда-либо выходить из комнаты.

***

— Ты сделал что? — Я-я не специально. Как бы ты поступил на моём месте?! — Ну, я в любом случае никого не стал бы бить по лицу, — парирует Ханк, и у Кита больше нет для себя оправданий. Этим он подписал приговор сам себе. После такого получить прощение будет в сотни раз сложнее — будто такое вообще можно простить. Кит надеялся выбить себе ещё пару дней жизни, которая закончится, как только Широ назовёт его извращенцем. Надеялся. Надежда испарилась с тем самым ударом. — Ещё мороженого? — язвительно предлагает Ханк. Кит бросает в него подушкой. — Не поздно сознаться, знаешь. Знает. И это не помогает нисколько. — Кит, — тяжёлый выдох Ханка только усугубляет чувство вины, — я не могу больше прикрывать тебя перед профессором. Он сказал, что прогульщики должны будут отработать пропуски. Даже те, кто пропустил по уважительной причине. Вообще-то угроза смерти от рук оскорблённого красавца-качка— вполне себе уважительная причина. — В общем, я тебя предупредил. Дальше давай сам. — Ханк? — М? — Спасибо. Ты настоящий друг. — А ты — настоящий идиот. Поговори с ним уже. Вдруг всё не так страшно. Кит с шумом выдыхает через нос и отворачивается к стенке. Он не сможет посмотреть Широ в глаза после такого. А значит, никакого разговора не выйдет.

***

Оправдания профессора не устраивают. Как-никак, Кит пропустил почти две недели занятий, и, если честно, украшение зала — не самое страшное, что могло с ним случиться. Если подумать, то самое страшное уже с ним случилось. Поэтому Кит берёт старую стремянку в инвентарной и плетётся в столовую. — Может, другую поискать? — какой-то парень недоверчиво смотрит на Кита. — Эта штука выглядит старше меня. — А, — машет тот рукой, — хрен с ней. На самом деле Кит попросту не хочет заниматься поисками стремянки понадёжнее. Чем дольше он будет шататься по университету, тем выше шанс снова встретиться с Широ. И, есть вероятность, что кто-то из них эту встречу не переживёт. Кит — потому, что у него остановится сердце от ужаса, а Широ — потому, что в панике Кит может ударить сильнее. Вдвоём с тем парнем они натягивают баннер у стены. Стремянка опасно кренится, ступени меняют наклон вместе с поворотом стопы. Любой другой на месте Кита позаботился бы о собственной безопасности, но это Кит. Он игнорирует угрозу из принципа, и даже забирается выше, чтобы затянуть узел. Именно в этот момент ступенька под пяткой соскальзывает с шаткого крепления. Кричать нет смысла. Сам виноват — во всём виноват — да и к тому же, если он сломает ногу, то у него будет более уважительная причина для пряток в комнате. Там Широ его не найдёт. К сожалению, его уже находят. Под Китом не пол. Его держат крепкие руки. Когда он поднимает голову, сердце и правда останавливается. Нельзя даже дёрнуться — так крепко прижимает его к себе Широ. Будь ситуация иной, Кит был бы в восторге, правда, но сейчас это может означать только одно. Ему пи… — Прости, — говорит Широ, и его голос как раскат грома. — В этот раз я не дам тебе убежать. Не дав ему даже пискнуть, Широ забрасывает Кита на плечо как тюк с сеном. Что ж. Может, он прожил не такую долгую жизнь, но она была неплохой, всё же. Даже не смотря на всё то, что привело к её окончанию. Он даже не сопротивляется — нет смысла. Рано или поздно это должно было случиться, так что Кит принимает свою судьбу как данность, смиряясь. — Пойдём куда-нибудь, где потише, ты не против? У Широ странное чувство юмора, но даже от него Кит в восторге. Какой же он безнадёжный.

***

Кит не видит, куда его тащат, но точно не на кладбище. Он не уверен, хорошо это или плохо. Спустя несколько минут его всё же ставят на пол — прикосновения Широ бережные, что не очень-то вяжется с общей картиной. Не должен он так нежничать с Китом. Не после всего, что… Больше бегать нельзя. Бесполезно, в общем-то, и лучшего момента для извинений найти вряд ли выйдет. — Прости, — тараторит Кит, немного напуганный тем, как крепко Широ держит его запястья, — я-я должен… Ему даже не дают договорить. Широ прижимает его к себе — заключает в крепкие объятья, и Кит не против быть под таким арестом. Это странно, окей? Вряд ли правильно с учётом того, что он натворил, и Кит не может позволить себе пошевелиться. Отстранившись, Широ не выпускает его из кольца рук. — Прошу, выслушай меня, ладно? — просит тот, взволнованный. Надо же. Он отвечает кивком и готовится принять всё, что Широ ему даст. Сердце замирает, когда Широ вынимает из рюкзака те самые джинсы и опускается на одно колено. — Пожалуйста, не мог бы ты?.. Солнце переливается серебром на белых волосах. Он похож на принца из сказки — нестареющей классики, той самой, о которой многие мечтают. Сказка Кита, пожалуй, одна из самых странных. Но это не значит, что она не имеет право на существование. Кит прикладывает руку к отпечатку, освежая в памяти тот вечер. — Это я тогда был, — уже очевидно, только Киту всё равно хочется извиниться, — на вечеринке. И в очереди за мороженым тоже. Мне очень жаль, что всё так… — Я рад, что всё… так, — Широ касается его ладони кончиками пальцев, и мир Кита переворачивается. — Рад? — Очень. Рад. Он рад. Выдохнув, Кит утыкается лбом в мягкое место над ключицей Широ. Сердце бьётся быстро-быстро, и кажется, что он сейчас мог бы взлететь до небес. Возможно, ещё не поздно сказать ему всё, что Кит собирался тогда, на вечеринке. — Кит. — М? — Моё имя. Кит. Я с факультета астрофизики. — Я… — Широ, знаю, — перебивает Кит, боясь передумать, и сдвигает пальцами белую чёлку: — Я могу пригласить тебя на свидание? Теперь, когда всё вроде бы утряслось, больше всего Кит боится услышать «нет». — Э-это я хотел тебя пригласить, — отвечает ему Широ. Эмоций столько, что голова кружится. Подумать только. Самый горячий парень университета хотел пригласить его на свидание. — Это «да»? — Да. Да. Тысячу раз да. — Ух ты. — Кит даже начинает думать, что спит. Или уже умер, и так выглядит Рай. — Эм, круто. Тогда… сегодня? — Сегодня. Предлагаю встретиться у столовой. — Столовая. Украшения… — Сказка сказкой, а обязанности с него никто не снимал. — Мне нужно закончить отработку за прогулы. — Я могу отнести тебя обратно, — предлагает Широ. Заманчиво, но они и так произвели фурор в столовой. — Спасибо, я сам. Кит не хочет уходить. Не хочет расставаться и на минуту, но у них будет время. После — будет. Он постарается устроить Широ самое лучшее свидание.  — До вечера, Широ. — До вечера, Кит с астрофизики. Широ не злится. Более того, он не прочь быть с Китом, и, зная это, контролировать себя всё сложнее. Не сдержавшись, Кит шлёпает Широ по заднице. Пожалуй, ему всё же нравится эта сказка.