one chance

юнги не хочет думать о плохом, не хочет давиться слезами, не хочет быть жалким и не хочет внутренне топить себя ненавистью и отвращением к себе. он не хочет всего этого, он хочет быть в порядке, но временами на него накатывает огромная волна тоски, грусти и ненависти к себе. все комплексы от которых он, казалось бы, избавился, вылезают и давят на него, показывая, каким уродом он является. мин юнги далеко не милый, каким он бы нравился всем. далеко не сексуальный. далеко не красивый. далеко не тот, в кого можно влюбиться с первого взгляда или полюбить со временем. временами он ненавидит себя, временами он пытается убедить себя, что он себя любит. что кто-то еще его любит. временами ему бывает так плохо, что нет никаких истерик, нет никаких слез, нет вообще ничего. он просто сидит в тишине и мысленно задает себе вопросы, спрашивает себя, почему именно он родился таким уродом. у юнги комплексы, которые он тщательно скрывает за маской «мне похуй на все», а ночью готов на себе кожу рвать, лишь бы не видеть это уродливое лицо и не чувствовать эту уродливую душу. на самом деле, такое происходит не каждую ночь, не каждый день, напротив, в основном ему плевать. сейчас, спустя долгие месяцы самовнушений, что внешность не главное, что главное — душа, внутренний мир, сердце и прочая дребедень. вот только внушить себе это не получилось, получилось просто забить на все хуй и начать учиться чему-то новому, посвятить себя какому-то делу. он начал изучать испанский, готовку, шитье, танцы и даже получил права, но после окончания университета посвятил себя писательству. и вот, юнги уже четыре года выпускает свои книги, зарабатывает кучу денег и является популярным автором, у него толпы фанатов, даже свою внешность он полюбил, сняв очки и брекеты, перекрасив волосы, изучив кучу модных журналов, чтобы выглядеть по последнему писку моды. и вот, мин юнги — прекрасный человек, как снаружи, так и внутри. и, самое главное, его ничего не волнует, полный похуизм, сопровождаемый долговременной депрессией, а еще одиночество, которое он разделяет с ноутбуком, сигаретами и кружкой кофе. вымышленные персонажи — единственное, что у него есть уже долгие годы, потому он привык и не желает что-либо менять. ему комфортнее одному, в спокойствии и тишине. друзья? они не нужны, когда у тебя куча дел и недописанные главы новой книги. любовь? все просто — ее не существует. и плевать, что книги у юнги, в основном, про ту самую любовь. какая разница, если людям нравится и они покупают, с удовольствием читая и требуя продолжения? — извините, не найдется прикурить? — юнги поднимает тяжелый взгляд на парня и пожимает плечами, протягивая тому зажигалку. пока темноволосый щелкает ей и делает первый затяг, мин рассматривает его с ног до головы: черная кожаная куртка, белая футболка, черные джинсы с парой дырок в зоне колена. типичный отброс общества и тот, кого определенно стоит избегать. — я чонгук, кстати, — смотрит в лисьи глаза, выдыхая сизую струю дыма, и усмехается, когда видит непонимание на чужом лице. — а ты? — а я забираю свою зажигалку и ухожу домой, — стопроцентно это была глупость, вот так вот нагло ответить, да еще и протянуть ладонь, в ожидании своей зажигалки, потому что этот чонгук лишь повторно выплевывает мину в лицо смешок и кивает на свой байк. — подвезти может? — сделав шаг вперед, чон опускает взгляд на миновские губы, обводит их контур взглядом, продолжает, пока светловолосый не делает шаг назад, меняя выражение лица на еще более недовольное. — я не собираюсь увезти тебя куда-то в противоположную сторону от твоего дома, как в фильмах, трахнуть и влюбить в себя, также ответив взаимностью. мы не будем смеяться, когда я буду показывать тебе прелести жизни, которую ты не ощущал до меня. я не полюблю тебя, а ты не полюбишь меня, чувак. мы не в фильме. и я не плохой парень, что бухает днями напролет и трахает.. ладно, трахает, но я не наркоман и не убийца. я просто гоняю на байке, так что хорош ссаться и прыгай ко мне в карету, принцесса. — я.. — юнги отводит взгляд и только открывает рот, чтобы продолжить, как понимает, что продолжать нечем. он, будучи довольно популярным писателем, не знает, что ответить. но он готов поклясться, что чонгук буквально прочел его мысли, вот только.. — я не верю в любовь, чонгук, так что ни одной подобной мысли в моей голове не было даже мельком. единственное, что я подумал, так это то, что ты вряд ли образован. еще ты воспитан в неблагополучной семье, родители твои забили на тебя хуй еще в подростковом возрасте и выставили за дверь, скинув на тебя груз, что был для тебя слишком тяжел, но ты справился и выбился в люди, но, знаешь, загвоздка в том, что ты никто. байкер, трахающий шлюх? нет, чувак, — медленно, по буквам, глядя в глаза, — н и к т о. — а ты смелый, — улыбка у него определенно красивая и искренняя, такая, как в фильмах, что в памяти отпечатывается и не смывается. юнги не хочет этого всего, он ведь не в кино. и не в книгах, которые сам же пишет. да, в жизни есть соулмейты, у всех любовь, счастье, но не у юнги. он всего этого не хочет, ему хорошо и так, в одиночестве, наедине с самим собой. — как тебя зовут? — ты еще и не знаешь, кто я, — в ответ мин усмехается и тяжело вздыхает, закатывая глаза. удивляется самому себе, что все еще стоит вот так вот, рядом с этим.. человеком, рот открывает и позволяет трахать себя одним лишь взглядом. — юнги. мин юнги, которого ты мысленно разложил прямо здесь, но я не глупый мальчуган, так что закатай губу и пиздуй отсюда. а мне пройти дай, работа ждать не будет. — ты время видел? да нет, ты себя видел? какая работа? — чонгук искренне удивляется и сводит брови к переносице, щурясь. — сколько тебе лет, котёнок? уверен, ты несовершеннолетний зазнайка. — спасибо, конечно, но мне двадцать пять. — выглядишь на десять лет младше, но, — пожав плечами, чонгук подмигивает парню и отходит на пару шагов в сторону байка, — в любом случае, мин юнги, которого я мысленно разложил прямо здесь, ты младше меня на два года, так что останешься малышом. поехали, я не кусаюсь. юнги зачем-то закатывает глаза и идет прямо к байку, садится сзади чонгука, даже шлем надевает, потому что старший уверен, что такую красивую прическу мину портить ветром не захочется, а тот хоть как-то спасет ее. чонгук зачем-то едет медленнее обычного, на что ему присвистывают его друзья, мол, не понтуешься, а за здоровье мальца печешься, но он не злится, не прибавляет скорость, младшего напугать боится, чувствует, как он чуть дрожит. это определенно его первый раз, его первый адреналин, первый безумный шаг в жизнь. но они не в фильме, где будет любовь, они в жизни, в суровой реальности, где чонгук трахает только красивых, утонченных девушек, а юнги сидит дома за ноутбуком, выкуривая пачку сигарет за день. они не в фильме, но юнги, почувствовав, что они все же ускорились, обнимает старшего за талию и жмется ближе к нему, впервые за всю свою жизнь краснея, как маленький мальчик, получивший от кого-то конфету, как мальчик, которому сделали комплимент первый раз в жизни. они не в фильме, но чонгук почему-то улыбается, мысленно благодаря судьбу, что столкнула их этим вечером там, где их обоих быть не должно было. — спасибо, — юнги смотрит прямо в глаза, ведет языком по пересохшим и искусанным от волнения губам, а чонгук протягивает руку и легким движением касается чужих волос, поправляя прическу. юнги краснеет во второй раз за всю свою жизнь. — как думаешь, любовь с первого взгляда бывает? у того, кого родители вышвырнули еще в подростковом возрасте, кого улицы избили своей неизвестностью, кто трахает шлюх и не верит в любовь? — я думаю, что любви нет, чонгук, а тебе пора возвращаться к своим дружкам, пока они не загремели за решетку. здесь довольно дорогой район, а такие, как вы, знаешь, доверия не вызывают. — я не верю в любовь. не верю в то, что где-то есть мой соулмейт, что кто-то украдет мое сердце и подарит мне счастье. я и без всего этого живу шикарно. у меня куча денег, на мой член хочет забраться каждая красотка этого города, да и не только красотка, даже парни хотят. я счастлив без той любви, о которой пишут в книгах. нет такой любви, ее придумали те писатели, у которых мозгов нет. я уверен, что они не любили ни разу в своей жизни, потому и пишут сказочные рассказы, запудривая людям головы. — я, кстати, один из тех, кто не любил, но пишет про ту самую любовь, в которую не верю, чонгук, — улыбнувшись уголками губ, мин жмет плечами и следит за тем, как меняется выражение лица чонгука. наверное, он и правда не ожидал, что все так обернется, но юнги даже не злится, лишь улыбается, как дурак и пихает старшего кулаком в плечо. — не парься, мне поебать, че ты там думаешь о писателях. я пишу, то, что людям нравится, я получаю за это деньги и удовлетворение. твое мнение — это твое мнение, я не стану посылать тебя за него, так что не делай такое лицо, будто случился конец света. — я не верю в любовь, мин юнги, но ты так красив, что я не могу сдержаться. — чего? — если это твой дом, то пойдем внутрь. если же у тебя там кто-то есть, то я познакомлюсь, ты, в знак благодарности, приготовишь мне что-то вкусное и мы проведем эту ночь вместе. мне похуй на все твои «нет», я хочу услышать от тебя лишь «да». открывай. — я живу один, но завтра мне рано вставать, так что пиздуй уже отс.. чон целует, не дав договорить. просто притягивает к себе и затыкает, впившись в пухлые губы горячим поцелуем. целует так, что голову кружит, что хочется задохнуться запахом дорогого одеколона. мин юнги отвечает зачем-то, хотя странно, ведь они в суровой реальности, а не в скучных книгах про любовь. юнги уходит, закрывая перед старшим дверь, прямо перед его носом, и краснеет в третий раз за двадцать пять лет жизни. чонгуку он, кажется, готов сердце отдать, голыми руками вырвать и на блюдце положить, лишь бы не чувствовать, как быстро оно бьется. когда чонгуку было шестнадцать, его родители сказали, что он им больше не нужен, что они не хотели заводить ребенка, что он тот, кто не должен был рождаться, и с этими словами выставили его на улицу, не оставив ни гроша в кармане. чон не знал, к кому обратиться, куда идти, потому что учеба отнимала все время и у него не было ни одного друга, не было пары, не было родственников. он был один. потому он и решил, что взять себя в руки, а не ныть — единственный выход из ситуации. поначалу было сложно, он работал на трех работах, снимал квартиру, при всем этом так и не забросил учебу, выкручивался, как мог, и даже ни слова не сказал учителям, не рассказал, как поступили с ним его, казалось бы, самые близкие люди. чонгук молча справлялся со всем, поставив цель стать тем, кто будет достоин жить. тем, кто добьется всего сам. так и вышло. чонгук встал на ноги, отучился, нашел друзей, на любви и семье поставил жирный крест, заработал кучу денег, а затем нашел любимое дело, стал байкером. из всех его друзей только хосок знает о чонгуке абсолютно все, его он считает родным братом, пусть и не по крови, только ему душу выворачивает и доверяет самое сокровенное. потому всегда только хосок знал, что чонгук на самом деле состоявшийся бизнесмен, а не тот, кто каждый вечер подрабатывает баристой, как думают остальные. чонгуку двадцать семь лет, у него нет никого, кроме хосока, ему никто более и не нужен. у него есть все, чего он только пожелает, потому что у него есть деньги. он поставил крест на любви и семье, потому что он живет не в сказках, не в фильмах и не в книгах, он живет в суровой реальности, где люди разбивают друг другу сердца, где люди из-за любви умирают и убивают, а ему это не нужно. чонгуку двадцать семь, и он никогда не думал, что за одно мгновение в его жизни изменится тот факт, что ему придется всю жизнь прожить с парнем, чьи волосы цвета облаков, что в голубом небе плавают. он никогда не мог подумать, что одна встреча изменит всю его жизнь в корне, что он почувствует жжение в области шеи, а посмотрев в зеркало найдет на коже имя парня, который пару месяцев назад назвал его никем. юнги никогда не думал, что жизнь настолько несправедлива, потому что чонгук шумный, невоспитанный парень, оттрахавший сотню девушек и парней по всему городу. он не подходит ему, совершенно не подходит. но «чон чонгук» теперь на его запястье и от этого ему никуда не деться. мин слышал о том, что в тот момент, когда на твоем теле появляется метка с именем, тебе не сбежать от этого, ты полюбишь человека, который носит это имя, который также, как и ты, видит чужое имя на коже. также он слышал, что люди умирали, узнав, что у их соулмейта нет имени, что они соулмейты «в одну сторону». такое бывает, хоть и редко, но случается. и самое страшное, это узнать, что ты умрешь меньше, чем через неделю после того, как узнаешь, что твоя судьба обрывается на одном человеке, который никогда не сможет полюбить тебя в ответ. — у меня проблема, если у тебя не выжжено мое имя на коже, — чонгук ведет ладонью по своей шее, зарывается в волосы на затылке длинными пальцами и откидывает голову назад, стоя в дверном проеме. — так что скажи честно, я скоро сдохну или спустя время буду слушать твое урчание по утрам? — оно появляется сразу у двух людей, знаешь ведь? если не появилось у того, чье имя выжжено на твоей коже, ты умрешь в течение недели, — юнги делает несколько глотков из стакана, чувствует, как жжется в горле и прикрывает глаза, вспоминая их первую встречу ровно два месяца назад. чонгук тогда был безумно красив, невоспитан и трахал мина в своей голове во всех позах, которые существуют на этом свете. он сразу юнги не понравился, потому что младший в любовь не верит. не верит, а придется. — блять, я спрашиваю у тебя уже пять дней. юнги, осталось два дня. если я сдохну, то я должен сделать кое-что важное, а если останусь жив, то.. — трахнуть меня и позвать замуж? чонгук, мы не будем этого делать, я не люблю тебя. мы знакомы несколько месяцев, с чего бы мне тебя любить? ты меня раздражаешь, меня от тебя тошнит. как представлю, что мне с тобой еще целую жизнь жить, одним воздухом дышать и постель делить — дайте мне нож, я вскрою себе вены, дайте пистолет, я застрелюсь, дайте что-нибудь, чтобы я себя убил. жизнь с тобой, чонгук, я уверен, хуже ада, — у юнги перед глазами все плывет от количества алкоголя, что он влил в себя почти залпом, а чонгук лишь внимательно вслушивается в каждое слово, не верит своим ушам и глазам, потому что юнги ему только что все по полочкам разложил и правду сказал. хоть и не прямо. — с чего ты взял, что я тебя люблю и хочу быть с тобой всю свою жизнь? юнги, сними корону, ты обычный писатель, а не принц. мне, знаешь ли, как раз-таки принц и нужен, а то на байке катать некого, — чонгук доволен собой, доволен своей жизнью, доволен тем, что жизнь дала ему шанс. да, полюбить он никого не сможет, если только юнги, но кого это волнует, если они оба не чувствуют ни капли. точнее, юнги не чувствует, а чонгук напрочь отказывается от своих чувств, которые младшему нахуй не сдались. да и ему они не нужны, потому что это груз, который нести за собой всю жизнь слишком тяжело. — вот и прекрасно. можешь проваливать. — ты в моем доме, — чонгук смеется тихо, потому что мин осматривается вокруг и тяжело вздыхает, морща нос, словно котенок. — но можешь остаться, я не против. — ты меня сюда притащил, так что я уйду, — мин не помнит, как оказался здесь, почему он вообще не дома и зачем открыл кому-то дверь. не помнит, почему именно чонгук. ведь мог быть тот бармен из клуба, чимин, кажется. — ты пришел сам, юнги, я тебя не звал. я занимался в тренажерном зале, услышал, как кто-то настойчиво долбит ногами в мою дверь, открыл, а там ты. вечно спокойный, трезвый и кофейный ты, только в этот раз от тебя несло дешевым алкоголем за километр, так что попробуй вспомнить, зачем ты вообще пришел, ведь на этот вопрос ты так и не ответил. мин молча прожигает стену взглядом, прикусывает губу, в памяти роется, отбрасывает все, что было до его прихода и после того, как он покинул бар, вспоминает чимина, его парня, намджуна, кажется, вспоминает, сколько выпил, сколько сигарет скурил, щелкает пальцами, потому что вспоминает новый сюжет, придуманный, когда к нему лез какой-то парень, вспоминает все, но не то, почему он пошел именно к чонгуку, которого знает два месяца ровно. — я не помню, чонгук. я был слишком пьян. скорее всего, я просто перепутал дома. — ты район перепутал, юнги. твой дом в другой стороне от меня, ехать до него полчаса, и это минимум, так что прекрати вести себя так, будто тебе на все плевать. ты приперся ко мне, чтобы что-то сказать, но попросту зассал в последний момент. сначала ты что-то мямлил себе под нос, а потом спросил, есть ли у меня, блять, соль. мы не в фильме, чтобы я поверил и дал тебе ебучую, сука, соль. скажи, что хотел или я отвезу тебя домой прямо сейчас. — вовремя передумал, видимо, — языком по внутренней щеке ведет, глаза закатывает, а мысленно себя проклинает, потому что все еще не помнит ни секунды до момента, как чонгук вопрос про имя задал. пытается, но вспомнить не может, хоть убей. — вези. я не хочу ехать на такси, мне нужно проветриться. шлем можешь не брать, я без него сегодня. чонгук не удивляется, потому что юнги никогда не остается. два месяца они просто нажираются в усрачку, иногда трахаются, целуются, а потом младший валит домой, отмазываясь, что у него кот голодный дома ждет. вот только юн множество раз говорил, что живет один и хотел бы завести хотя бы кошку, что дома совсем пусто и нет ни единой души, а у чона память лучше, он запоминает каждую мелочь, особенно, если она значит так много. они едут дольше обычного, чонгук сворачивает на незнакомые улицы, наматывает круги, лишь бы вот так юнги его как можно дольше обнимал, чтобы прижимался к нему плотнее, грудь к спине и ощущать его сердцебиение, пусть и слабо, потому что внимание все на дороге. мину и самому нравится обнимать старшего, теснее вжиматься в него и вдыхать запах, что за два месяца стал роднее, чем привычный запах сигарет и кофе. чонгуку не хочется уходить, не хочется оставлять юнги одного, не хочется прощаться, но младший смотрит умоляюще, одними лишь мыслями просит дать ему время, а чонгуку и вслух ничего слышать не нужно, он и сам понимает, что чувствует его соулмейт. чувствует, потому что они связаны. юнги запутался, он никогда не чувствовал любви, привязанности к кому-то, ему сложно, потому что он в любовь до встречи с чоном не верил, как и в то, что есть человек, предназначенный ему судьбой. и, вроде, дают — бери, цепляйся ногами и руками, не отдавай, но для юнги это сложно, он не хочет принимать свои чувства, но он их принял, вот только смириться с этим не может. страх слишком велик, рисковать он не привык, он боится, потому что чонгук не такой, он не подходит юнги ни капли, они разные. чонгук другой, юнги не подходит ему, он его не достоин. и это «не достоин» крутится в голове на повторе. — дождь, — тихо, полушепотом, хрипло в губы. — будь осторожнее, чонгук. «или останься», которое не произносится вслух, но улавливается во взгляде. — я позвоню тебе завтра, и мы выпьем кофе, ладно? тебе нужно развеяться, писатель хренов, только и делаешь, что бухаешь. ты даже за ноут ни разу не брался за последние несколько недель, твой начальник звонил даже мне. я не буду спрашивать, откуда у него мой номер, но тебе пора взять себя в руки, малыш, и восстановиться. — поцелуй меня. чонгук не ждет, пока юнги повторит или передумает, он к губам льнет настолько близко, чтобы ни миллиметра меж ними не осталось, он целует искренне нежно, с любовью, которую отрицает по сей день, но чувствует всем сердцем. юнги отвечает, будто ему мало, он забирает, цепляется руками и ногами, выхватывает из чужих рук, жадничает и клянется отрубить эти руки, потому что это все принадлежит ему. он целует в ответ так, будто это их последний раз, будто больше не будет, и это их единственный шанс. за два месяца они целовались лишь в пьяном угаре, когда делили кровать на двоих и наполняли комнату стонами, хриплым рычанием и ударами спинки кровати о стену. они делали это часто, затем прощались, будто ничего не было и на следующий день продолжали делать вид, что между ними нет никакой связи, пусть даже сама судьба им ее подарила. юнги готов вырвать сердце из своей груди голыми руками, на блюдце выложить и показать, что имя старшего на его стенках выжжено, его стереть невозможно. показать хочется, что без чонгука оно не бьется, не хочет, отказывается. что воздуха не хватает, когда тот далеко, что кислород не нужен, лишь бы вот так вдыхать любимый запах, лишь бы быть близко настолько, насколько более никому не позволительно. чонгук может поклясться, что до этого момента он обо всем жалел, пытался найти выход, не понимал, за что судьба вот так с ними, свободу отобрала, друг к другу цепями приковала и жить помешала, но сейчас, когда они так близко, когда он чувствует ласку и нежность чужую, ему плевать на все то, что было, он готов все бросить, лишь бы не отпускать его, юнги, который и не хочет быть тем, кого отпустили. — я заеду за тобой в час дня, так что не проспи. — я буду ждать. — до завтра, юнни. — до завтра, чон. чонгук чувствует холодные капли, падающие на его тело, вся его одежда моментально промокает, а дорогу почти не видно, потому что с каждой минутой дождь лишь усиливается. парень чувствует себя самым счастливым, морально готовится к завтрашнему дню, слишком долго отсутствует в реальности и не замечает, как справа сигналит машина, как без остановки мчится на высокой скорости, как врезается в него. он не чувствует ничего, только дикий холод и сожаление, потому что юнги будет ждать ровно в час, потому что чонгук никогда не опаздывал, но завтра опоздает. он борется из последних сил, терпит адскую боль по всему телу, сплевывает кровь, дышит через раз и впервые просит судьбу дать ему еще один шанс, чтобы исправиться. он хочет этого шанса, потому что где-то там, у себя дома, прямо сейчас, юнги чувствует невыносимую боль в области сердца, понимает все без предупреждений, без звонков, он чувствует все, абсолютно все, потому что сама судьба подарила им проклятие на двоих. чонгук не хочет его слез, но знает, что прямо сейчас младший ими захлебывается, сдержать не может, ведь любовь есть, та самая, о которой в фильмах, в книгах рассказывают, о которой поют и стихи пишут. она есть и она их настигла, забрала их сердца, смешала в одну кашу и превратила в одно несокрушимое «вместе». чона увозят в больницу уже через пятнадцать минут мучений, в реанимационной загорается красная табличка, а врачи стараются сосредоточиться на здоровье и на жизни парня, которому кажется, будто весь мир рушится прямо на глазах. его не волнует, что у него переломана куча костей, что на нем нет живого места, что вся кожа испачкана собственной кровью, что организм сейчас борется за жизнь со смертью. он лишь просит судьбу дать им еще один шанс, чтобы построить то, что они не успели. он просит судьбу не забирать у юнги того, без кого жизнь превратится в черно-белые цвета, того, без кого юнги не будет видеть ярких красок, без кого не сможет узнать новый вкус чая или кофе, без кого не почувствует запах цветов или новый вид одеколона. чонгук просит сохранить его жизнь ради юнги, потому что младший без него завянет и умрет, потеряет все запахи, цвета и вкусы. останется только черный и белый. останется только умирать. юнги собирает себя по кусочкам, каждый день сидит у чоновской койки, держит его за руку, ждет, просто ждет, когда тот откроет глаза и подарит ему вдох, тот вдох, который подтвердит тот маленький шанс, предоставленный им судьбой. он почти не ест, не спит, цвета видит не так ярко, как раньше, почти не чувствует запах и вкус любимого кофе, не чувствует, как противно отдают сигареты горечью, чувствует лишь любимый запах одеколона, которым пропах он сам в тот день, чуть больше месяца назад. мин в тот день не мог ничего, он почти умер следом за чонгуком, почти похоронил их обоих, но в тот момент, когда он почти потерял надежду, табличка в операционной загорелась зеленым, что означало лишь одно — судьба позволила им начать все сначала, не отказываться от своих чувств и не отталкивать друг друга. она подарила им жизнь. им обоим. — ты так и будешь спать, когда я полон сил, чтобы целоваться? — чонгук, поглаживая мягкую и такую хрупкую ладонь юнги, аккуратно тянет его на себя, когда тот открывает глаза и смотрит на него, будто не веря, что все это реальность. — скучал? — шепчет ему на ухо, бледную кожу на ощупь пробует, гладит каждый миллиметр, в глаза заплаканные заглядывает и не дает ответить. он целует его мягко, аккуратно, дает лишь сделать очередной глоток воздуха, льнет снова, показывает, что сам скучал, пусть и не был в сознании, в поцелуй хрипит, что больше никогда не позволит себе оставить его одного, клянется, что до конца вместе будут. юнги верит. — я люблю тебя, чонгук. я без тебя не выживу, — он не может сдержать слез, рыдает взахлеб, обнимает чонгука так крепко, насколько только может. — я без тебя лучше сам себя убью, я не хочу без тебя. чон, ни за что, пожалуйста, не оставляй меня. я не хочу без тебя, я не смогу. — да куда я от тебя денусь, ты же мой пятнадцатилетний малыш, — он находит в себе силы посмеяться, целует младшего за ухом и вдыхает в себя запах кофе и сигарет. — чонгук! — переедешь ко мне, юнги? — только, если ты запомнишь, что мне двадцать пять и я знаменитый писатель, а не школьник.