Шкаф любви

— «Ерундовая вечеринка», да, Гарри? — как можно тише прошептала Гермиона, стараясь не нарушать тишину коридора, по которому они крались. — Да уж… Я безумно рад снова вернуться в Хогвартс, хоть это и последний год обучения. Я и впрямь скучал по этому месту, — ответил Гарри, улыбаясь своей давней подруге. — Я тоже, хотя, я рада, что мы нашли немного времени, чтобы ты смог спасти мир от неминуемой гибели и отчаяния, — дразнила Гермиона, тихонько хихикая в ответ. Огневиски, выпитое ею, начало свое активное воздействие на ее организм.       Покраснев и усмехнувшись над ее словами, Поттер не ответил и лишь взглянул на карту Мародёров, чтобы проверить нежелательных гостей поблизости. Они возвращались в гостиную после приветственной вечеринки из выручай-комнаты. Обычно это было плевым делом, но сегодня у Гарри с собой не было плаща-невидимки. Так вышло, что он оказался у Рона, который помогал парочке новоиспеченных пуффендуйцев добраться в свою комнату. До этого момента казалось, что это самое разумное решение, но теперь, когда они оказались без малейшего прикрытия, эта идея уже не казалась такой блестящей. — Ты просто рад тому, что вернулся с Джинни, — продолжала дразнить Гермиона, все еще хихикая и обнимая его за талию. — Ты знаешь, я… Хоть у нас все совсем не так, как между тобой и Роном, — игриво ответил Поттер, обняв ее за плечи. — Вы двое были практически привязаны друг к другу последние несколько месяцев с тех пор, как… — он замолчал, обнаружив быстро движущуюся точку, идущую прямо по коридору, где счастливые, в то же время подвыпившие друзья шли в сторону спален. — Вот дерьмо! — С каких пор? — задумчиво спросила Гермиона. — Кто-то идет! — Гарри сообщил ей, поспешно складывая карту и засовывая ее в карман. — Бежим!       Он схватил девушку за руку, и вместе они спустились по коридору, обогнув несколько углов, тем самым сокращая расстояние до комнаты, в которую они пытались убежать, не будучи пойманными. — Гарри, нам нужно место, чтобы спрятаться! — воскликнула Гермиона.       В это мгновение взгляд Гарри пал на старинную дверь с искусной резьбой. Ее томно-красный цвет привлекал внимание, чего не скажешь о странной дощечке над ней. Сейчас был не момент, чтобы тратить время на подобные указатели. — Гермиона, быстрее, сюда! — он быстро шепнул ей на ухо, открывая дверь перед девушкой. Небольшая загвоздка в том, что едва ли Гарри знал, что чулан, являвшийся первым претендентом на потайное место, являлся заколдованным шкафом. У каждого вошедшего есть лишь шестьдесят пустяковых секунд, чтобы выйти из него, прежде чем чары не завладели им.       Впрочем, как и ожидалось, никто из них даже не подозревал об этом, и как только Гарри подтолкнул Гермиону внутрь, и дверцы захлопнулись вслед за его спиной, отведенное им время начало свой отсчет.

Шестьдесят… пятьдесят девять… пятьдесят восемь…

      Несколько секунд молчания нарушил плотный от напряжения голос Минервы Макгонагалл, разговаривающей с раздражающе хрипловатым Аргусом Филчем, их приближающиеся шаги все четче контрастировали с тишиной пустого коридора. — Я полагала, что ты со всей серьезностью заявил об учениках, Аргус! — произнесла Макгонагалл, в ее тоне чувствовались нотки возмущения.

Сорок пять… сорок четыре… сорок три…

— Сюда, клянусь, я видел их! — Филч заикался. — Но я, конечно же, не вижу здесь ни души, поэтому немедленно возвращаюсь в свою комнату, благодарю вас за потраченное время, — резко ответила директриса, находясь максимально близко к дверцам злополучного шкафа. Пытаясь скрыть свое смущение, Филч пошаркал ногами и сделал вид, что пытается разглядеть в темноте свою кошку, миссис Норрис.

Тридцать два… тридцать один… тридцать…

— Ох, слава богу, — выдохнула Гермиона, прислонившись спиной ко внутренней стенке. — Я уж думал, что нам конец, — согласился Гарри, устало облокотившись на ту же стенку и вытирая лоб тыльной стороной ладони.

Двадцать пять… двадцать четыре… двадцать три…

— Хорошо, что ты и карту Рону не отдал! — хихикнув, сказала Гермиона, разгоняя воздух у своего лица рукой. — Не смешно, нас бы точно поймали, будь уверена.

Семнадцать… шестнадцать… пятнадцать…

— Я и не сомневаюсь, что-что, а гнев Макгонагалл мне сейчас совершенно ни к чему! Слова «устрашающая» будет немного недостаточно, для ее описания. — Расскажи об этом кому-то другому, — смеясь, кивнул Гарри, — однажды, вроде как на втором курсе, она поймала меня за заклинанием окаменения, которое я применил на Джастине… В тот момент окаменел по-настоящему как раз таки я!

Десять… девять… восемь…

— С того года есть, о чем вспомнить, это уж точно, — Гермиона впервые оглянулась вокруг. Этот чулан разительно отличался от всех остальных хотя бы тем, что в нем не хранились веники и швабры, вместо всего этого хлама, в глубине стоял лишь небольшой диванчик.

Семь… шесть… пять…

— Ну, могу с уверенностью заявить, что это не смахивает ни на один увиденный мною веник, — огласила свои мысли Гермиона.

Четыре… три…

— И сколько веников побывало в вашей зрительной коллекции, Гермиона Грейнджер? — шутливо передразнил подругу Гарри.

Два… один…

      Так вышло, что время, данное на освобождение от неминуемого зачарования, двое невнимательных друзей потратили на обсуждение веников. С этого самого момента они полностью под чарами «Шкафчика желаний», и обратного пути больше нет. Коли дверь не запирается изнутри, никто из них и не стремился покинуть скрытое местечко, им даже не приходило в голову, что где-то может быть подвох. Стоит заметить, что магия шкафа была чрезмерно сильна для простых учеников, ведь она проникала непосредственно в их разум, видоизменяя желания и воспоминания каждого, кто подвергся этому заклятию.       Одна секунда, лишь одна, преобразила атмосферу внутри помещения вместе с неокрепшими разумами находящихся внутри него подростков. Их и без того измененное сознание, подверженное влиянию огневиски, было полностью захвачено магией шкафа. — О, больше, чем ты можешь представить, — промурчала Гермиона, удивив даже саму себя таким ответом. И дело даже не в смысле фразы, наводящем на некие размышления, а в появившемся из ниоткуда сексуальном тоне ее голоса. Она сильнее прижалась к прохладной деревянной перегородке, в то время как температура небольшого помещения возросла до трехсот градусов, так, по крайней мере, ей казалось. — Ммм, ты так уверена в этом? — поинтересовался Поттер чуть осипшим голосом. Его изумрудно-зеленые глаза стали темнее, когда взгляд пробежался по телу девушки. Дыхание юноши сбилось, стоило ему лишь взглянуть на вздымающуюся от частого дыхания грудь подруги.       Внезапно они начали зыбнуть в пучине воспоминаний и желаний, которые ошибочно считали своими собственными. Шкаф опутал их разум, подменяя составляющие на фальшивку. Гарри и Гермиона пристально смотрели друг на друга, припоминая прошлогоднее путешествие в поисках крестражей.       В действительности, после того, как Рон покинул их, кошмары Гарри окончательно одолели его, просыпаясь среди ночи, он вскрикивал и всхлипывал, искал Гермиону, сопящую рядом с ним. Она заботливо обнимала его, целовала каждый сантиметр его лица, и лишь когда она гладила его волосы, в то время как Поттер продолжал плакать, лежа у нее на груди, они оба засыпали, прижимаясь ближе друг к другу.       Однако в шкафу реальность исказилась. Вместо кошмара Гарри проснулся от нестерпимого возбуждения, вызванного эротическими сновидениями. Пробужденный поцелуями Гермионы, стоит заметить, что она, будучи абсолютно голой, оседлала его, сжимая бедра парня своими ногами. Со стоном он перевернулся вместе с ней и поцеловал девушку, прежде чем их «встреча» завершилась некоторым количеством половых актов. Даже сейчас, когда он смотрел на Гермиону, единственное, о чем он мог думать — это прекрасные изгибы ее юного тела, зажатого меж кровати и его собственным телом.       Им мерещилось, что помимо их самих вокруг никого не существовало, естественно, у Гарри не было девушки по имени Джинни, которая естественно не была младшей сестрой парня Гермионы, Рона. Логическая составляющая из разума испарилась, будучи притесненной тотальным контролем шкафа. — Я так сильно хочу тебя, — произнесли они в унисон, мысленно раздевая друг друга глазами. На мгновения двое застыли, когда их возбужденные взгляды встретились, после чего они потянулись друг к другу, позабыв о нежности и ласке, подростки грубо ухватились за плод своего возбуждения, встречаясь губами в пылающем от страсти поцелуе.       Их языки переплетались, в то время Гарри пошевелил своими широкими плечами, пытаясь скорее освободиться от своей школьной формы, но в конечном счете решил сначала помочь Гермионе избавиться от оков одежды. Шкаф хоть и был невелик, но движений рук не стеснял, позволяя им свободно странствовать по телу партнера. Без какого-либо предупреждения, Поттер сжал в кулаки свои ладони, хватаясь за переднюю часть рубашки девушки, и потянул, разрывая ее, от чего пуговицы полетели во все стороны, звонко отскакивая от деревянных стенок их тайного места. Парень на мгновение задержался, оттягивая тот сладкий момент, когда он взглянет на ее вздымающуюся от тяжелого дыхания налившуюся грудь, Гарри сделал небольшой шаг назад, позволяя Грейнджер своими тонкими пальчиками расстегнуть маленькие пуговички на его рубашке. Своими шероховатыми ладонями, в некоторых местах покрытыми ороговевшими мозолями, появившимися от постоянной игры в квиддич, он медленно провел вверх по бархатной коже ее талии, нежно касаясь тонкого кружева лифчика, еле сжимая грудь, от чего девушка ахнула и поспешно завершила свое задание с пуговицами.       Возбуждение Гарри было в буквальном смысле этого слова «слегка» прижато к ширинке его школьных брюк, и все, что он мог сделать — это слегка постанывать в надежде, что время пустит трещину и начнет идти быстрее, иначе ему придется заставить Гермиону работать руками, которыми, к тому же, она задела его эрекцию в поисках злосчастных нижних пуговиц рубашки. Грейнджер сняла туфли и гольфы, в то время как Гарри скинул с плеч расстёгнутую рубашку. Небольшие ладони Гермионы коснулись его бугристого пресса, исследуя обнаженное тело, постепенно поднимаясь выше, она нащупала сосок. Поттер прильнул к шее подруги, присасываясь и покусывая самые чувствительные ее зоны, в это время руки парня игриво сжимали сочные ягодицы Гермионы. Нежно коснувшись лишь кончиками пальцев ее спины, он достиг металлической застежки бюстгальтера. Стремглав отбросив его в противоположную сторону шкафа, он заключил ее груди в грубую хватку, прикусив чувствительный участок кожи прямо близ ее уха. Спустя мгновение он уже игрался с ее сосками меж своих пальцев, прежде чем провести языком по одному из них. — О, Боже мой, Гарри! — воскликнула Гермиона, ее взгляд помутнел, но рука целенаправленно устремилась к затылку парня.       Поттер лишь грозно рыкнул в ответ, и этот звук пульсацией отдался по телу Гермионы, заставляя пространство у бедер мокнуть. Парень схватил ее за талию и скабрезно толкнул ее к стене. Прикусывая губы Грейнджер в порывистом поцелуе, Гарри продолжал одной рукой сжимать ее грудь, а второй стягивать с ее разгоряченного тела лишнюю одежду. Все, что могла сделать Гермиона - это еле слышно постанывать и пытаться разобраться с злосчастным ремнем на брюках Поттера, что никак не хотел поддаваться. Практически мгновенно они справились с одеждой: юбка Гермионы соскользнула вниз по ее шелковистым ногам, стоило штанам Гарри лишь немного сплыть вниз, как сразу его эрекция вырвалась наружу. Гарри застонал и прижался к низу ее живота, наслаждаясь ощущением соприкосновения их горячей, практически обнаженной плоти, прижатой так близко друг к другу. Единственной преградой на их пути оставался тонкий слой нижнего белья. Не в силах сдерживать свое желание дольше, Гермиона обеими руками ухватилась за ягодицы друга, притягивая того как можно ближе. — Черт побери, Гермиона! — он ахнул, двигая бедрами. Никогда прежде в своей жизни он не испытывал столь сильного напряжения и возбуждения, никогда прежде это не было похоже на настолько сильный разряд электричества, что даже дышать становилось затруднительно.       Гермиона ответила на его слова своими действиями, заботливо коснувшись бугра, растягивающего ткань его боксеров. Зажав меж пальцев небольшую часть ткани, она потянула их в свою сторону, высвобождая плоть парня, так жаждущую этого момента. Подушечками пальцев Поттер рисовал на ее теле своеобразную дорожку, начинающуюся у нижней губы, затем она извивалась вокруг напряженных сосков, и наконец, минуя небольшой пупок, достигла ее намокшего от возбуждения лоно. Два пальца закончили свой путь в ее разгоряченном теле, медленно двигаясь внутри. — О, Боже, Гарри. Да… не останавливайся! — Грейнджер выдавила со стоном из себя несколько слов, когда он продолжил совершать поступательные движения. Ее намерения в избавлении парня от оков, в виде нижнего белья вмиг растворились, будучи забытыми на фоне приближающейся кульминации. Никогда прежде она не испытывала такого удовольствия, накрывающего с головой, словно надвигающееся цунами. Все ее тело было живым проводником, отвечающим только на его действия. Гарри опустился на колени, оставляя языком на бедрах подруги влажную полоску, он ощущал на вкус те соки, что источал ее организм. Не останавливаясь ни на секунду, он настиг клитора, продолжая ускоренно покачивать рукой. Одна рука Гермионы взмыла к приоткрытому рту, пытаясь подавить стоны, а другая утонула в шелковистых волосах парня. — Ах, господи… О Боже… Гарри… я не могу… Я… Я собираюсь… О Боже… — тело Гермионы потряхивало от переизбытка возбуждения и от подступающих волн крайней степени удовольствия. Ее бессвязное лепетание было практически невозможно понять, особенно когда организм достиг своего предела. Несколько движений языком и пальцами, и ее голос, сорвавшийся на крик, в который раз выдал имя Поттера. Спустя несколько мгновений она расслабилась, облокотившись головой на все еще прохладную стенку шкафа, в тщетных попытках отдышаться. Ее колени стали ватными, притягивая все тело ближе к земле, но успевший подняться Гарри ловко подловил ее, прижимая ближе к себе. — Это… это было невероятно, — ее сбивчивое дыхание ощущалось на коже. Девушка наблюдала за тем, как Гарри облизывает свои пальцы, покрытые блестящей жидкостью. Смотря подруге в глаза, он поцеловал ее, и лишь мягкое касание паха, ставшее болезненным, заставило его зажмуриться и ахнуть. Грейнджер осторожно развернулась так, чтобы Гарри оказался прижатым к стене. Продолжая эту сладкую пытку, она последний раз коснулась его взбухшей плоти сквозь ткань трусов, наблюдая за реакцией друга. Наконец, она стянула резинку до того места, где она могла спокойно соскользнуть вниз самостоятельно, в то время как вторая рука нежно огибала пальцами его затвердевший член. — О, Мерлин, — простонал Гарри, когда она начала поглаживать его, пытаясь удержаться от совершения безудержных рывков плотью, сжатой в ее ладони. В надежде, что это насилие над его желанием скоро закончится, он наблюдал, как Гермиона огибает губами его член, касаясь его кончика стенками своего горла, но он понял, что ошибся, когда девушка отстранилась и прикоснулась большим пальцем к головке его члена. Поттер застонал громче, и его бедра своевольно начали совершать движения, призывая прикасаться к нему больше и быстрее. Грейнджер поначалу лишь наблюдала за всем этим, но затем перешла к активным действиям, ускоряя темп своих движений. — Твою мать, Гермиона! — прошипел Гарри, он не мог больше контролировать свои бедра, все также качающиеся в темп движений девушки. — Ты… Ох, я не выдержу… я не смогу продержаться дольше, — сквозь стиснутые зубы продолжал рычать парень.       Приоткрыв глаза, он обнаружил, что Гермиона соскальзывает вниз, усаживаясь на свои миниатюрные колени. Она ухмыльнулась и подмигнула ему, прежде чем вновь мягко прикоснуться к нему губами. Шумно набрав полные легкие воздуха, он откинулся головой назад, да так резко, что звук удара о деревянную стенку казалось был слышен на весь коридор. Руки юного волшебника завязли в кучерявых волосах девушки, выравнивая ритм ее движений. Пытаясь держать себя под контролем, Гарри думал о том, что то, как она лизала, сосала, причмокивала и даже задевала его зубами — все это доставляло ему чистейшее удовольствие, никогда прежде не испытываемое. — Черт побери… я собираюсь… — пробормотал Поттер, сжимая губы, прежде чем она вновь углубилась как можно дальше. — Вот дерьмо… Миона, я кончаю… я собираюсь кончить… Боже…       Гермиона слегка отстранилась, касаясь головки его члена своим языком, но затем резко дернулась вперед, и Гарри почувствовал гладкую поверхность ее сжимающегося горла. — Черт, Гермиона! — вскрикнул Поттер, когда процессы, происходящие в его организме, достигли пика удовлетворения. Все его тело конвульсировало, когда оргазм окутал его, выстреливая струей теплой спермы прямо в глотку Грейнджер. Она проглотила каждую каплю семени, попавшую в ее рот, поднимаясь все выше, девушка целовала каждый дюйм его тела, в конечном итоге добравшись до полуоткрытых губ.       Когда его язык попал в ее рот, он осознал, что сейчас опробует самого себя на вкус. Поттер застонал и крепко ухватился за ягодицы девушки, оставляя на них белеющие следы, тем самым вынуждая ее обвить его бедра ногами. Юноша сделал пару шагов вперед, поднося Гермиону к небольшой кушетке в другой стороне шкафа. Аккуратно уложив ее на бархатистую поверхность, он прильнул к одной из ее белоснежных грудей, в то время как Грейнджер не теряла времени и вновь обхватила рукой его все еще твердый член. — А ты ничего на вкус, — промурчала она, когда Гарри перемещал свои руки с ее бедер к грудям, в конечном счете пара его пальцев достигла ее рта, погружаясь все глубже. — Ох… о Мерлин, — простонала Грейнджер, сжав его член и облизывая пальцы, оказавшиеся в ее рту. Свободная рука Гарри продолжала блуждать около ее груди, пощипывая и потягивая самые чувствительные зоны. — Черт, Гермиона… я так хочу тебя… — прорычал ей на ухо Поттер, заставляя ее нежную кожу покрыться уймой мурашек. Ему снова стало невыносимо тяжело терпеть это, и он отчаянно нуждался в соитии их тел в единое целое. — Прошу… Пожалуйста, Гарри! Войди в меня… Ты нужен мне прямо сейчас… — простонала Гермиона, хватая его       Не заставляя ее молить больше, Поттер пододвинулся ближе и коснулся своей плотью ее розового клитора. Крепко схватив ее за бедра, он вошел в нее настолько глубоко, насколько мог. — Твою мать… Гермиона, ты такая… — простонал юноша сквозь зубы. — Давай… двигайся еще… продолжай! — стонала Гермиона, вцепившись ногтями в запястья друга так сильно, что на тех оставались следы.       Их губы вновь встретились, сливаясь в горячий поцелуй. Гарри начал двигаться в ней все быстрее, они оба жадно глотали воздух и старались удержаться, хватаясь за все, что только можно. Двигаться становилось все труднее и сложнее, особенно когда тело сигнализировало о приближении второй волны оргазма, его движения становились все более плавными и медленными, когда Поттер пытался отдалить момент извержения. — Я так близко… Я близок к… — прошептал он еле слышно, продолжая сжимать бедра Грейнджер. — Я тоже… я тоже, — задыхаясь, она ухватилась за его спину, оставляя на ней наливающиеся краснотой кровоподтеки.       Гарри оставлял на ее шее алые следы, рукой нежно касался ее груди и живота, спускаясь ниже к клитору. Из последних сил он продолжал входить в нее как можно резче и глубже. — Гарри, о Боже… — ахнув, она выгнула спину. — Боже мой, Гарри! — Гермиона!       Стенки ее влагалища вмиг сжались вокруг его члена, и, совершив последний рывок, Гарри вошел так глубоко, как только смог. У основания ее половых губ появились белеющие выделения, когда он извергся внутри нее. — Охренеть, — выдохнул он, стараясь восстановить дыхание. — Не могу не согласиться, — прошептала девушка.       Гарри еле заметно улыбнулся, крепко прижимая девушку к себе и поворачиваясь на бок так, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. После этого Грейнджер аккуратно положила свою взъерошенную голову ему на грудь, и через несколько минут они оба спали сладким сном, при всем этом Гарри оставался все еще внутри ее тела.

***

      Спустя час или около того, Гарри проснулся от глубокого вздоха Гермионы, он не несколько минут не мог осознать, что все еще находится в ней. — Ммм… Гарри, какой восхитительный способ проснуться, — сонно застонала она.       Поттер ответил ей, нежно прильнув к ее розовым губам, но спустя мгновение девушка отстранилась. — Боже мой! — воскликнула она. — В чем дело? — спросил Гарри, осторожно присев рядом. — Боже мой, Гарри! Мы… у нас был секс! — она выглядела пораженной. — Ну, много вероятно, что так и было… — удивленно ответил Гарри, прежде чем замереть от ужаса, охватывающего его сознание. — Боже мой… Боже мой… Я трахал девушку моего лучшего друга… Я изменил сестре моего лучшего друга! Боже мой, я трахал подругу моего лучшего друга! — Боже мой, Гарри. Как мы сюда попали? Где мы, черт возьми? — Гермиона отчаянно озиралась, надеясь найти хоть что-то, отвечающее на град ее вопросов. — Я трахал подругу моей девушки, — повторил Гарри, его взгляд говорил обо всем, что происходило в его голове. — Гарри… Гарри! Одумайся! Что-то здесь не так, — подозрительно сказала Гермиона, хватая его за руку. — Конечно, что-то не так! Мы встречаемся с другими людьми! У каждого из нас есть пара, но мы все равно сделали это… и что еще хуже, это была лучшая чертова ночь, которую я когда-либо провел с кем-то! — Гарри застонал, его голова опустилась на спинку дивана. — Это была лучшая чертова ночь, которую я когда-либо провела с кем-то! — Гермиона повторила его слова, одной рукой приобняв юношу за бицепс, а другой ласково водя пальцами по его оголенной груди. — Подожди, правда? — спросил Гарри, касаясь пальцами талии подруги. — Несомненно… никогда раньше не было такого, никогда, — честно ответила Гермиона, приближаясь к нему и пристально глядя в его светлые глаза. — А как насчет тебя? Ты действительно так считаешь? — О, черт возьми, да, — сказал Гарри, встречая ее поцелуй, продолжавшийся несколько минут, после чего оба начали сбивчиво дышать. — Нам нужно выбраться отсюда, — прошептала Гермиона. — Я не хочу, — пожаловался Гарри, крепко обнимая ее обнаженное тело и целуя ее в шею.       Гермиона застонала в ответ, но все же отстранилась. — Мне нужны ответы. И это не терпит отлагательств, — сказала Грейнджер, схватив валяющиеся неподалеку боксеры Гарри и бросив их ему. Затем она натянула свою школьную рубашку, застегнув все пуговицы, которые выдержали вчерашнее. Спустя несколько минут оставшаяся одежда оказалась в их руках, ровно, как и палочки с магической картой, скрывая свою наготу за подолами плащей, они встали напротив выхода из шкафа. — Не время идти в спальни к остальным, все всё еще спят, а нам нужно пробраться в библиотеку.       Обычно Гарри шутил, когда Гермиона упоминала библиотеку, но теперь, когда она переплела их пальцы и потянула его к выходу из странного шкафа, он не имел никаких возражений. Он был слишком занят тем, чтобы сконцентрировать свои плотские желания от выхода наружу при представлении различных исходов, которые возникали в его голове, большинство из которых были чрезмерно грязными и никак не относились к соблюдению правил, обозначенных в библиотеке.       Не теряя времени, которого особо-то и не было, они добрались до книжной обители, настигнув нужный им раздел. Гарри тихо сидел на свободных книжных полках и разглядывал Гермиону, которая выбирала несколько книг: естественно огромных и очень старых. — Какие-то нечеловеческие размеры, — тихо сказал Гарри, указывая на одну из книг и потянув ее на колени. — Я бы сказала так о кое-чем другом, будь мы в другом месте, — игриво ответила Гермиона. Поттер коснулся ее шеи, от чего девушка глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться на том, зачем они пришли сюда. Спустя несколько секунд они оба перелистывали шуршащие страницы запыленных книг. — Вот! — Грейнджер воскликнула, указывая на изображение темно-красной двери со странной табличкой, нависавшей над дверной рамой. — Что там? — спросил Гарри, проведя языком около ее уха. — Это называется «Шкаф желаний», — Гермиона ответила, прежде чем начать читать ему отрывок из книги. — «Шкаф Желания — это малоизвестное место, сокрытое глубоко в извилистых залах Хогвартской школы волшебства и магии, шкаф был создан ни кем иным, как Альбусом Дамблдором, когда он был подростком. Это что-то вроде чернового варианта зеркала Еиналеж, но более примитивная версия. — Когда два человека входят в шкаф, у них есть только шестьдесят секунд, чтобы выйти, прежде чем заклинания начнут свое действие, и эти люди окажутся бессильны против этой магии. Не буквально бессильны, конечно, но достаточно близко к этому. По прошествии минуты Шкаф пронизывает разум своих жертв, скрывает в себе все воспоминания, какие-то из них изменяя на ложные, чаще сексуального характера. Дверь запирается снаружи, так что другие люди не могут вторгаться, но никогда это не происходит изнутри. Затем «Шкаф» делает волну плотской похоти настолько сильной, что любой смертный бессилен на фоне этой вспышки. Магия рассеивается, но только после того, как ее жертвы испытали по крайней мере два оргазма каждый. Также говорят, что эти чары сильнее, если у жертв уже есть чувства (будь то похоть или любовь, это не имеет значения) друг к другу. — Так вот что с нами случилось, — вздохнула Гермиона, ощущая мягкие прикосновения ладоней Гарри на своей груди. — Возможно, это положило начало тому, что с нами приключилось. Но теперь, когда мы выбрались из этого шкафа, я не могу перестать касаться тебя, — ответил Гарри, зажав ее затвердевший сосок и прижав свои бедра к ее заднице. — О Боже, — застонала Гермиона, — забытая книга упала с ее рук, когда ее голова прильнула ему на плечо. — Гарри, это неправильно. — О, Боже, я так сильно тебя хочу! — Гермиона застонала, пока он игрался ее сосками между пальцев. — Не так сильно, как этого хочу я, — зарычал Гарри.       Гермиона взяла дело в свои руки, буквально, покопавшись под плащом, она нащупала маленькую кнопку на передней части его боксеров. Быстро расстегнув их, она выпустила затвердевший член Гарри наружу, медленно опускаясь перед ним на колени, прежде чем он проник вглубь ее взмокшего лона. — Охренеть, Гермиона, — застонал он, двигаясь бедрами в ее сторону. Гермиона начала подниматься и опускаться, двигаясь таким восхитительным образом, что она никогда бы не захотела, чтобы это закончилось. Они старались (не совсем удачно) оставаться очень тихими, чтобы не разбудить кого-либо. Через несколько минут Гарри вновь кончил внутри подруги. — Думаешь, это правда? Что там сказано о том, что эффекты в шкафу сильнее, если у вас уже есть чувства к человеку? — Гарри пытался отдышаться. — Наверное, — ответила Гермиона, не оборачиваясь, прислонившись к его груди. — Что ты думаешь об этом? — Ну… Я не влюблен в тебя, но я бы солгал, если бы сказал, что не фантазировал о тебе. Я тайно хотел тебя в течение многих лет…ты просто чертовски сексуальна и желанна. Я всегда задавался вопросом, каково это — заниматься с тобой сексом, и теперь я знаю, что это чертовски здорово, — честно ответил он. — Боже, ты просто произнес мои мысли, но это худшее, что могло с нами произойти. Это было настолько восхитительно, что я не знаю, как смогу вытерпеть без подобного в дальнейшем. Я не смогу перестать хотеть тебя! — она повернулась к нему лицом, когда произносила последние слова. — Я думаю, что пара записок о том, что мы плохо себя чувствуем помогут нам освободиться от компании остальных людей завтра… В то время как мы отправимся в выручай-комнату, где, насколько я знаю, есть большая и мягкая кровать, так и ждущая нашего прихода, — предложил Поттер, сжимая грудь девушки. — Звучит великолепно, но я чувствую себя такой виноватой, — замешкалась Гермиона. — У меня есть мысль, которая позволит нам компенсировать случившееся… по крайней мере, для окружающих, или что-то типа того. Мы используем шкаф для благого дела, — прошептал Гарри. — Как? — спросила Грейнджер.       С озорной ухмылкой Гарри рассказал ей о своей идее, на которую она всецело согласилась. Они отправили пару заметок Джинни и Рону, а затем убежали в выручай-комнату, где им не нужно было держать свои руки подальше друг от друга или пытаться перестать хотеть друг друга.       На следующий вечер они появились и ввели свой план в действие. Гарри и Гермиона сумели обмануть Невилла и Луну, спрятав тех в шкафу, пока они якобы прятались в соседнем, ожидая, когда какой-то учитель пройдет. На самом деле, они оба ждали, пока пройдет минута, во время которой Невилл и Луна должны оставаться внутри. Более чем через минуту они начали думать, что их гениальный план провалился, но в этот момент вдруг раздался громкий стук, и дверь довольно сильно дрогнула, поскольку кто-то слишком резко облокотился на нее. Довольные своей работой, но совсем не в своем желании друг к другу, они снова отправились в выручай-комнату.       Спустя годы, будучи обладателями прекрасных образцовых семей и счастливой жизни, ни один из них не рассказывал о том, что приключилось с ними в те выходные, но при любом удобном случае, когда Гарри и Гермиона оба оказывались в Хогвартсе, будь то очередная игра в Квиддич или выпускной, они всегда находили время, чтобы незаметно проскользнуть в тот самый шкаф, который объединил их судьбы так много лет назад.