Я же тебя вижу.

      «Когда к нам успел перевестись этот парень?» — в очередной раз думаю я, заходя в класс и глядя на голубовласого за последней партой. «Может, он был здесь с самого начала?» — и всё же, меня мучают сомнения.       Я, Акаши Сейджуро, староста класса, который никогда не был плох в выполнении школьных дел и поручений, даже не знаю имени своего одноклассника.       Только что была перекличка, но я снова упустил, когда назвали его имя. Или его не называли? Как странно, я не слышал голос позади себя, он, правда, не произносил своего имени сегодня? И вчера, значит, тоже?       Ничего не понимаю. Я ведь вижу его в классе каждый день, каждый божий день, но почему-то ни разу не заговорил.       «Сегодня он снова прогуливает физкультуру?» — подумал я во время разминочной пробежки. Как обычно, никого не удивляет его отсутствие. Никого, кроме меня.       Наверное, всё потому, что я странный, часто обращаю внимание на то, что не особо важно. Много думаю, будто схожу с ума. Но наверное, многие люди бы тогда считались странными. А я, правда, такой.       С самого детства все вокруг твердили, что я ненормальный, что я странный. Хотя я и сам это знаю. С самого моего рождения я видел их. Сам не знаю как правильно называть. Призраки? Духи? Думайте как хотите, но того факта, что я не такой, как все, это не меняет.       На самом деле, хоть я и староста, друзей у меня не много. Ну, я это в душе понимаю и принимаю, таких шизиков как я ещё поискать надо. Хоть я и осознаю, насколько всё плохо, ничего не могу с этим поделать.       В детстве меня часто водили к психологу, потом к психиатру, каждому я твердил одно и то же. Одно и то же. Результатов это не дало. В младшей школе я был в коррекционном классе, оно и понятно. Но потом я всё понял. Понял, что об этом я не должен говорить никому. Наверное, только благодаря этому я сейчас могу учиться в обычной школе, в обычном классе.       Кстати о классе. «Наверное, этот парень никуда не выходил» — думаю я, переступая порог кабинета. Он сидел один, рисуя что-то в тетради.       «Еще ни с кем не познакомился?» — хотел спросить я, подойдя почти вплотную к его парте, но меня окликнул чей-то звонкий голос: — Эй, Акаши-чи, пойдём вместе обедать!!        Опять этот блондин, иногда он меня жутко бесит, но если честно, куда я без него. У меня не так много друзей.       Снова наигранно возмущаясь, я как бы нехотя соглашаюсь поесть с ним. Получив разрешение, он просто засиял в улыбке, быстро хватая меня за руку и выводя из класса. Цепляясь за косяк двери, я ещё раз посмотрел в сторону (как мне показалось голубоглазого) парня, а он смотрел прямо мне в глаза. Наши взгляды пересеклись, и в его глазах на секунду появились ужас и страх. Он резко отвёл глаза в сторону окна, протирая их кулаком, а я уже через секунду был за пределами корпуса. — Акаши-чи, что с тобой? — заглядывая мне в лицо, спросил Кисе.       Мы сидели на траве заднего двора. Погода хорошая, небо такое свежее и чистое, и ветер приятной прохладой обдувает лицо, мурашками пробегаясь по спине. — Ничего такого, — ответил я, — погода прекрасная, дышать так легко. — Ну, это да, — он закрыл глаза, поднимая лицо к солнцу, — но знаешь, звонок скоро.       Он встал и протянул мне руку, помогая подняться.       Последний урок. «Его нет?» — снова он мучает меня. Он скорее всего ходил в мед. кабинет и теперь идёт домой. Да, он ведь не ходил на физкультуру, может, болеет.       Перед глазами проплыл его испуганный взгляд, брошенный в тот раз в мою сторону. Сегодня я слишком много думаю о нём, но ведь я до сих пор не знаю, как его зовут. Черт, я бы с ним заговорил, если бы не пошёл есть с Кисе.       Есть захотелось... зайду сюда. Не люблю фастфуд, но кажется, если сейчас не поем, точно умру.       Медленно жуя и одновременно попивая из трубочки, я поднял глаза, отрываясь от еды. Передо мной сидел он, и в правду, голубоглазый. Так близко я его ещё не видел. Он подпирал голову обеими руками, уставившись на меня. Прядки его голубых волос лежали очень аккуратно, но парочка всё же выбилась, забавно торча вверх. Его глаза были очень выразительными, ещё ни у кого я не видел такой красивой глубины взгляда. На самом деле я думаю, в этих глазах можно было бы утонуть, как в безбрежном океане, таком спокойном, таком тихом. Пора. — Я же тебя вижу. — Что? — с непониманием выдал он, начиная моргать, — что ты?.. — снова в его глазах промелькнул этот страх. — Эй, чего ты, будто приведение увидел, — не знаю с чего я выдал именно это, — успокойся давай. — А, э? Хорошо... — опустил он взгляд куда-то в стол, серьезно задумавшись. — Акаши Сейджуро, приятно познакомиться, — сказал я, протягивая руку.       Он, всё ещё находясь в каком-то скомканном состоянии, вытащил руку из под стола и протянул в ответ, пожимая мою. Его рука была холодной. — Тецуя... Куроко Тецуя, — тихо произнёс он, будто удивляясь тому, что может со мной говорить.       «Ой, точно, он же из-за болезни, наверное, такой отстранённый» — подумал я, детально прокручивая сегодняшний день. — Куроко-кун, у тебя всё хорошо, ничего не болит? — наверное, я просто пытался его разговорить. — Нет, спасибо, всё нормально, — впервые улыбнувшись, произнёс он.       Мне показалось, что эта улыбка самая яркая на этом свете. И он весь будто оживился, взгляд стал менее серьёзным, что улыбались даже глаза. — Можно я присяду, — послышался сверху знакомый монотонный голос. Я поднял голову и увидел Мидориму. Правда, странно, что он кушает в этом месте. Хотя я и сам тоже здесь. — А, да-да, только если он не против, — отвечаю я, переводя взгляд в сторону Куроко. — Кто “он”? — спрашивает Мидорима.       И правда, кто? Буквально секунду назад он был здесь, я видел. Я с ним говорил.       «Этот парень такой шустрый?..» — на секунду пронеслось у меня в голове. — Я думаю, я могу присесть, — не обращая внимания на мои размышления, произнёс Мидорима, садясь напротив. — Ага, хорошо.. — залпом допивая остатки сока и попутно поднимаясь из-за стола, произнёс я.       Наверное, это было некрасиво: уйти, не попрощавшись. Но мне хотелось уже поскорее выйти на свежий воздух, покинуть эту душную забегаловку.       Как я и думал, на улице замечательно, весь день стоит ясная погода. В небе, в самой вышине, летит стая чёрных птиц. Красиво летят, изящно. Но приглядевшись, я вижу что это вовсе не птицы. Это стая тэнгу. Не то, чтобы я интересовался, просто как-то раз попалась под руку статья, там они выглядели именно так. Странно, не думал, что эти духи обитают в наших краях.       «Зато вот с этими старичками я знаком» — глядя на устроившихся около магазина собак, произношу я.       На первый взгляд это обычные собаки, хотя какой тут первый взгляд, ведь только я их и вижу.       Я бы дал им поесть, но ведь посчитают ненормальным. Ну да, какой нормальный человек пытается накормить мусорку.       Я просто взглядом приветствую их, даже не пытаясь заговорить.       Думаю, ещё не слишком поздно, можно заглянуть на детскую площадку. Что я там хочу? Правда, не знаю. Наверное, просто хочу уединения. Здесь, в городе, на каждом углу я вижу духов. Но не поймите неправильно, я не ненавижу их. Со многими я часто разговариваю. Иногда даже чаще, чем с людьми.       «О, это разве не Куроко?» — глядя в сторону одинокой спины голубовласого, обрадовался я. Действительно обрадовался. — Здравствуй, Акаши-кун, — повернулся он, улыбаясь, лишь только я подошёл к качелям. — Привет, — я сел на соседнюю качель.       Разговор долго ни как не шёл, пока я не решился всё же спросить: — Ты ещё ни с кем не подружился?       «Он не понимает?» — подумал Тецуя, произнося вслух лишь: — Почему интересуешься? Переживаешь что ли? — Ну, я же староста класса, а до сегодняшнего дня даже не знал твоего имени. Но я, правда, переживаю за тебя.       Кажется, Куроко засмущался, но думаю, мне просто показалось. Он отвернулся, закрывая лицо руками.       «Почему сейчас так больно?» — подумал Тецуя. «Я ведь хотел, очень хотел с ним поговорить. Я думал, если смогу с ним подружиться, мне станет легче. Но я считал, что это невозможно. До сегодняшнего дня ты, Акаши Сейджуро, был так близко, но одновременно недосягаем. Я не знал, что ты всё видишь.       Может, мне стоит отпустить это непонятное смятение, это ведь то, чего я хотел. Просто представь, Тецуя, ты теперь можешь видеть, трогать, чувствовать его, и на самом деле, всегда мог. Зачем же ты сейчас грустишь?» — И правда... — тихо сказал себе под нос Куроко, — могу я взять тебя за руку?       Это было неожиданно, правда, неожиданно. Я на секунду не поверил своим ушам. Но, если хочет... то пусть возьмёт, я ничуть не против. — Да, — уверенно ответил я, переплетая свои пальцы с чужими. Они оказались очень холодными. Как то мороженное, что я ел вчера один в этом парке.       «Сейджуро, мне так хорошо с тобой, лучше всего на свете. Твоя рука так греет, не только тело. Твой голос такой нежный, а взгляд всегда проникает в самую душу, заставляя меня восхищаться тобой каждую секунду пребывания рядом. Ты очень добрый и отзывчивый, правда, я видел. Но прости, я обманываю тебя. Я, правда, не хочу так. Честно, не хочу, чтобы ты потом страдал, но не могу ничего поделать. Пусть мне и больно думать о том, что это долго не продлиться, что я не смогу вечно общаться с тобой так, как только начал сейчас, моя привязанность сильнее всего этого. Прости заранее, я такой эгоист.»       Идя домой один, я думал о Куроко. «Спасибо, не надо провожать» — последние его слова.       Я всё ещё не понял, что значил тот его испуганный взгляд. Кажется, будто я что-то упускаю, будто не вижу чего-то очевидного перед собственным носом. Хотя не стоит загружать себя, Сейджуро, ты молодец.       Перед сном я мысленно сказал себе: «Теперь у Куроко есть друг, теперь он не будет таким грустным.» — Мам, я же верно поступаю? Так бы поступил на моем месте любой другой человек? Это правильно? — но я и так знаю, что она бы ответила мне “да”.

***

      Счастливый месяц. Уже почти месяц прошёл с того дня, как я подружился с ним, с Куроко. Не думаю, что было время прекраснее в моей жизни, хоть мне так и не удалось познакомить его с остальными. Когда разговор однажды зашёл об одноклассниках, он неожиданно стал каким-то потерянным, так что больше я не пытался, не собираюсь его заставлять.       Почти каждую перемену мы сидели на заднем дворе школы, болтая о разном. Куроко очень интересный человек и оттого такой невероятный. Он много путешествует, как я понял, много знает об этом мире.       Я слушал его захватывающие истории, не отрываясь, когда он, положив мне голову на плечо, вдруг улыбнётся и скажет, что я потрясающий. Это всегда так смущает. Вот оно. Это прекрасное чувство уюта, словно я не сижу на траве около школы, а греюсь дома тёплым какао, пледом, Куроко...       Куроко Тецуя мне друг. Но не такой, как Кисе или Мидорима, нет. Он тот самый, которого можно назвать родственной душой, своим человеком.             Я думал, что смогу провести эти лучшие школьные годы глядя на мир по-новому, ведь Куроко вдохнул в меня новые силы.       Но однажды... мне сложно сейчас рассказывать... Это был урок географии, постепенно надвигалась осень, за окном летали золотые листья, отражая в себе уходящее солнце. Хоть я и не видел Куроко, я спиной чувствовал, что он сейчас смотрит на увядание природы, улыбаясь тому, что позже придёт весна. Я ведь тоже ждал весну.       Учитель много всего говорил, кажется, обращался к классу. Я не слышал вопроса, но уверен был, Тецуя знает на него ответ. — Учитель, спросите Куроко, он точно знает, — уверенно произнёс я. — Кто это? — весьма удивившись, спросил учитель, попутно оглядывая весь класс. — Ну, тот, что сидит позади меня, — я, обернувшись, посмотрел в глаза голубовласому. Он застыл, снова в глазах колебался этот страх. — Но... Акаши-кун, позади тебя никого нет. — как-то раздельно и боязливо произнесла девушка с первой парты.       Я продолжал смотреть в глаза Куроко, в которых начинал видеть своё отражение. А он продолжал смотреть на меня, по его лицу пробежала мокрая дорожка. — Тецуя... — я протянул к его лицу руку, но не дотянулся.       Он резко встал из-за парты и буквально вылетел из класса. Кажется, все в этом помещении почувствовали легкий ветерок и услышали шум подошв, а я так и остался сидеть с протянутой в пустоту рукой, пока звонок с урока не заставил всех забыть об этом и разбрестись по домам.       Это был последний раз, когда я его видел.

***

      С того времени прошло уже около двух лет, но я помню всё так, будто это было вчера. Знаете, в тот момент я чувствовал себя преданным и обманутым. Я стал ненавидеть себя ещё больше, свою странность и ненормальность. Как я тогда не понял. Как я не догадался, что он всего лишь дух. Он ведь не сказал, он врал мне всё это время. Но тот страх в его глазах, думаю, теперь я понимаю, что он значил. Куроко не мог поверить, что я вижу его, что он может меня коснуться, что для меня он существует. Он боялся рассказать мне правду, боялся потерять меня. Наверное думал, что я возненавижу его всего лишь за то, что он не человек. Глупенький. Я его не виню, поздно уже, всё прошло, сейчас бессмысленно думать о чём-то таком, ведь мы оба были счастливы.       Это утро такое снежное, зимние каникулы. Я, правда, не особо хочу выходить из дома, но падающие хлопья снега и переливающийся яркими бликами покров земли вытащили меня из моей комнаты.       Лишь только я вышел за пределы двора, меня с ног чуть не сбило нечто очень маленькое. Дух?       Разглядев на фоне снега черно-белый комок, я наклонился к нему. Это был щенок. Отряхнув лапкой ухо, он поднял свою мордочку на меня. Эти глаза. Эти глубокие, как море, голубые глаза.       Я, чуть не расплакавшись, хотел прикоснуться к нему в последний раз, но он лишь гавкнул несколько раз, развернувшись и быстро убегая прочь.       Глядя вслед убегающему Куроко, я, едва сдерживаясь, пропускал через себя его последние слова:

«Будь счастлив, Акаши-кун. Будь счастлив, как человек. И не плачь на морозе, не сможешь открыть глаза. Спасибо за всё. Прощай.»