Жизнь после.

Ньют мертв. Тереза мертва. Галли оказывается не предателем, а спасителем. Другом. Мы выжили, но напряжение внутри не ослабевает, ни на секунду. Каждую ночь лагерь просыпается от истошных криков. Мольбы о помощи, слезы, панические, судорожные хрипы – это все реальность, которая не отпускает. Бренда ходит за мной как привязанная. Смотрит – будто ждет чего-то. Ответных чувств, такого же сияющего взгляда, любви наконец. Невероятно раздражает эта щенячья преданность. Тереза – отпечаток в памяти, - хитрая, своевольная, сильная, храбрая, - осталась в прошлом. В том мире не было места для любви, хотя то что я к ней испытывал, можно было так назвать. Но что сейчас об этом говорить? Сердце будто заледенело. Намного проще, когда рядом Минхо – веселый, надеющийся, верный. То, чего не осталось во мне самом, я судорожно ищу в друге. Закат на берегу невероятно прекрасен – это сложно не признать. Костры, выбрасывающие яркие искры в стремительно темнеющее небо и бутылка с чем-то крепким в руке – создают ощущение уюта. Почти родное ощущение, как когда-то в Лабиринте, где все было просто и сложно одновременно – прожить еще один день. Минхо что-то рассказывает, почти не останавливаясь для передышки. Смеется, смеется, смеется. Как же тепло от этого. Откинуться на песок и смотреть в чуть кружащееся небо, слушать полупьяный бред друга – что может быть лучше? -Эй, эй, только не вырубайся! Мы же только начали, - Минхо валится рядом, продолжая над чем-то посмеиваться. Замолкает первый раз за долгое время. -За нами следят, - а, нет, это была смысловая пауза. -Кто? – наплевать в общем-то, здесь все за всеми следят – страхи слишком глубоко въелись в кровь. -Бренда, - приподнимаясь на локтях и щурясь в полумрак, докладывает парень. -Боже, убереги меня от этой девчонки, - стону невольно, и пальцами свободной руки начинаю резко тереть глаза. Надоела. -Она без ума от тебя, ты же знаешь. -Догадываюсь, - фыркаю в ответ. -Она хочет тебя, а в проекте много маленьких Томасов, - не прекращает хихикать Минхо. Невольно дергаюсь от представленной картины. -Фу, где ты этого понабрался? – поворачиваю голову, разглядывая профиль друга. -Ну, знаешь, сейчас, когда все затихло, многие задумались о семье, - парень снова откидывается на песок, и неопределенно машет в воздухе рукой. -Это странно, - прикладываюсь к бутылке, чуть не захлебнувшись из-за неудобного положения, - Мы в Лабиринте были детьми, - очень хрипло, - За свободу любую девчонку бы отдали. Девственники, умеющие убивать, но не знакомые со схемой поцелуев. Минхо в ответ смеется. -Ну, тебе то с этим больше повезло, не прибедняйся. Но ты прав конечно. Семья, дети… Какое тут, когда не знаешь с какой стороны к ней подойти. На некоторое время воцаряется молчание. Думаем каждый о своем. -Следит еще? – не выдерживаю. Друг резко садится, вглядываясь в темноту. -А то как же. Бдит на посту, – отпивает из бутылки и вдруг без перехода заявляет, - Есть план! Такой же гениальный, как и я! Трясусь от смеха. -Какой? -Трудноопределимый, - медленно, по слогам буквально, - Но стопроцентный. -Ну давай, - расслабленно прикрываю глаза, пытаясь унять головокружение. В следующую секунду бутылку из пальцев вырывают, а сверху наваливается тяжесть. Резко распахнув глаза обнаруживаю лицо друга очень близко. Предельно близко я бы сказал. -Вот она сейчас охренеет, - шепчет в самые губы, срываясь на смех. Упирается локтями в песок, чтобы меньше давить – даже сейчас заботится. Наше алкогольное дыхание смешивается. Взгляд невольно цепляет длинные ресницы, расширенные зрачки, поглотившие темную радужку и белую полоску зубов. Сердце срывается куда-то, теряясь в лихорадочных ударах. Два пьяных идиота. -Не тяжело, нет? Наверное, она уже убежала, - Минхо приподнимает голову, вглядываясь в даль, - Будем надеяться, что не идет сюда – разбираться. Смотрю на шею друга и понимаю, что не стоило пить. Не стоило вообще жить с теми мыслями, что сейчас бродят в голове. -Не вижу, значит ушла, - улыбается, опуская голову. Случайно касается носом моего. Собирается отстранится, но не давая сделать ему этого, цепляюсь за крепкие предплечья. Вглядываюсь в удивленно округлившиеся глаза. Ищу, ищу. Сам не знаю - что. А потом чувствую это, когда нахожу губами чужие губы. Провожу языком по ровному ряду зубов, ощущая, кажется, всем телом судорожный вздох. Целоваться не умеет действительно. Прихватывает неумело губами, приоткрывая рот, все-таки наваливаясь всем телом. Дышать. Сердце бьется о чужие ребра, наружу просится – согреться чужим теплом. Никогда ничего подобного не чувствовал. Прикусываю нижнюю губу друга, впитывая тихий стон. Ладони неожиданно оказываются на его спине – прижимая ближе. Пытаюсь сглотнуть слюну, но Минхо не дает – как-то забавно почти вылизывает рот, сжимая пальцы на плечах. И просто… Кажется, лед оттаял.