То, что ты любишь

Федя открывает глаза и видит верхний ярус своей кровати вместо привычного потолка. Голова такая пустая, что требуется несколько секунд, чтобы понять, где он находится. Чтобы осознать, что он лежит сейчас в кровати Кости, укрытый одеялом и окруженный запахом парня со всех сторон. Чалов проводит носом по подушке, на которой лежит, и глубоко вдыхает, прикрывая глаза. Внутри все разливается приятным теплом, а воспоминания одно за другим яркими всполохами появляются в сознании. Парень открывает глаза, повернув голову в бок, и осматривает комнату. Кучаева нигде не видно, хотя Федя помнит, что засыпал, прижимаясь к теплому телу под боком. Кровать узкая для двоих, поэтому без подобной близости было просто не обойтись. Но даже такое «неудобство» не позволило отпустить Костю спать на верхний ярус. Слишком далеко. Чалов отчаянно пытается вспомнить всю хронологию событий вчерашнего вечера. Парень отчетливо осознает, что Миранчук принес его полупьяное тело в руки Кучаева. В голове тут же появляется образ Кости, который стоит на коленях перед Федей и расстегивает его штаны. А потом следующая вспышка, в которой мало зрительных ощущений, зато много касаний. Руки Кучаева, кажется, касались его везде, и Федя податливо ластился, с упоением ловя каждое проявление ласки. Чалов помнит, как приятно саднили губы, как Костя сжимает его бедра в страстном порыве, как он сам кусает и зализывает нежную кожу парня. И все смешивается в настоящую кашу. Феде стыдно, но он не помнит, насколько далеко они вчера зашли. Парень резко садится, собираясь найти Кучаева и все прояснить, и в этот момент голову и все тело прошивает боль, заставляющая со стоном опуститься обратно на кровать. И как Чалов мог забыть о том, что они пили вчера какую-то сомнительную байду у Миранчуков? Зато теперь очень отчетливо чувствует все последствия вчерашнего «веселья». — Привет. В комнату осторожно заглядывает Костя. Выглядит он так, будто боится, что Федя сейчас в него что-нибудь кинет. — Я тебе воду принес. Можно зайти? Чалов открывает один глаз и смотрит на Кучаева болезненно, будто готовится умереть здесь и сейчас. Но слово «вода» дает надежду на дальнейшее существование. — Если ты еще найдешь мне таблетку от головы, то цены тебе не будет, — Федя радуется тому, что сегодня на улице пасмурно, и солнце не пытается выжечь ему глаза. А еще он видит, что Костя явно ждет от него ножа в спину, как минимум. Значит ли это, что вчера они зашли очень далеко? — Да, конечно. Костя заходит в комнату и протягивает Феде воду и таблетки. Он явно подготовился. И смотрит при этом, как провинившийся пес, который все ждет, когда хозяин начнет на него кричать — Ты как? — осторожно уточняет он. — Что… помнишь? Чалов тянет руки к спасительной воде и лекарствам, закидывая все это в себя даже не задумываясь о том, что Кучаев при желании мог его просто отравить. Чтобы никто не узнал о произошедшем. Но… это же Костя. — Если честно, то хуево, — говорит о своем самочувствии, отдавая парню стакан, пока тот ставит его на тумбочку. — Не нависай, садись. На пару мгновений на лице Кости отражается облегчение. А потом парень хмурится. Усаживается на кровать рядом с Чаловым, молчит пару мгновений, а потом начинает говорить: — Федя… прости меня, — он смотрит на парня то ли испуганно, то ли жалобно. — Я поступил плохо. Воспользовался твоим состоянием… После слов Кости Чалов, который и так не отличался румянцем, бледнеет еще больше. Потому что из слов Кучаева сразу же становится понятно, что они не просто «далеко зашли», а вышли из всех допустимых границ и устроили вчера горячую оргию, как минимум. — Да уж, не так я представлял свой первый секс… — тянет Федя, выдавая нервный смешок. — В смысле, не ожидал, что он вообще не сохранится в моей памяти. Чалов еще не определился, как он должен относиться ко всему происходящему. Потому что вчерашнее действо явно было чем-то сверх его понимания и представления о собственной жизни. Но при этом никакого отвращения или сожаления он не ощущал. — Секс? — переспрашивает Костя и смотрит как-то удивленно. Он явно ожидал от Феди более бурной реакции. — У нас не было секса, — качает он головой. — Ну, то есть… мы только… Федя чувствует, как Костя отвечает на поцелуй, и расслабляется. Прикрывает глаза и поддается этому ощущению. Ему не хочется думать ни о чем, сейчас центром его маленькой вселенной стали эти восхитительные губы, которые хочется целовать без остановки. Руки Кучаева проходятся по телу парня. Сначала робко, а после набирая больше уверенности. Он прижимает Федю к себе с каким-то ревнивым подтекстом, будто пытается сказать кому-то: «Он теперь мой». А может просто хочет быть еще ближе. Чалов вот хочет, поэтому с радостью прижимается к теплому телу. Федя разрывает поцелуй и утыкается носом в шею Кости, просто укладываясь на него сверху. Потому что в его состоянии сложно держать свое тело в воздухе, упираясь ладонями в кровать. Парень старается отдышаться, вдыхая запах Кучаева, который пьянит еще сильнее. Вытягивает руки, чтобы они немного отдохнули. А Костя под ним, кажется, дышать перестал. Наверное, все еще не может поверить в происходящее. Будь Чалов потрезвее, он бы так же себя вел. — Поменяемся местами? — говорит Федя, проводя языком по коже Кости и чувствуя, как тот судорожно выдыхает. — Тебе… тебе спать нужно, — Чалов слышит, с каким трудом произносит эти слова Кучаев, и улыбается, упирается локтями в кровать у головы парня и чуть приподнимается, чтобы тот мог его видеть. — Я не хочу спать, — Федя облизывает нижнюю губу, будто бы пытаясь вспомнить их поцелуй. А может хочет попровоцировать Костю, парень пока не решил. Но результат на лицо: Кучаев как завороженный наблюдает за этим действием, и глаза его темнеют от возбуждения. — Как я могу спать, зная, что у тебя стоит на меня? Федя прижимается задницей к возбуждению парня, заставляя его выдохнуть короткий стон. А вот сейчас провоцирует совершенно очевидно. И Костя не может устоять, притягивает к себе Чалова ближе, из-за чего они почти сталкиваются носами, и целует. Так жадно, горячо и мокро, что теперь уже Федя чувствует нарастающее в паху возбуждение. — Откуда в тебе только это взялось? — судорожно выдыхает Костя, но по его голосу понятно, что он не возмущается. Они пытаются поменяться местами, из-за чего Чалов чуть не валится с кровати. Кучаев ловит его вовремя, прижимает к себе и аккуратно укладывает на спину, нависая сверху. У Феди кожа раскраснелась то ли от смущения, то ли от алкоголя, волосы растрепались, а глаза блестят. — Не ты один тут порно смотрел, — выдает Чалов и пьяно смеется со своей шутки, а Костя поддерживает его нервным смешком. Федя поднимает руку и гладит парня по щеке так любовно, что у него все внутри сжимается от теплоты и нежности. Кучаев вновь припадает к губам Чалова, вовлекая его в долгий поцелуй. Федя закидывает руки на спину парня, вычерчивает пальцами узоры на коже, выводит линию плеч, считает позвонки. А потом спускается по бокам к животу. Рука задерживается на напряженном из-за позы прессе, гладит осторожно, изучает, ищет тончайшие точки, соприкосновения с которыми будет особенно приятно. Костя в долгу не остается, касается везде, где ему только вздумается. Сжимает пальцами бока, обводит подушечками выпирающие тазовые косточки и заставляет стонать сквозь поцелуй. Чалов жмурится от удовольствия, забирает у парня весь воздух и подается ближе, просит повторить. И Кучаев послушно повторяет, разрывая поцелуй, чтобы вдохнуть, а так же насладиться прекрасной картиной. Федя опускает руки ниже, касаясь возбуждения парня через одежду. Костя стонет, закусывает губу и подается вперед, ближе к касанию. Федя смотрит точно в глаза, будто в душу, как самый настоящий демон искуситель, ловит каждый вздох, гладит сквозь домашнее белье. А потом в момент проникает под одежду, касаясь члена Кучаева, заставляя парня задохнуться. — Нет, нет, нет, — будто в бреду бормочет Костя, отводя взгляд и порывисто выдыхая. — Так нельзя, Федь, мне совесть не позволит. Ты пьян, ты не можешь сейчас отвечать за свои поступки. Кучаев, наверное, сбежал бы подальше, только вот Чалов все еще держит крепко его возбужденный член и все попытки вырваться пресекает на месте. Лишь ведет вниз, будто дразнит, будто хочет переубедить неуверенного в собственных словах Костю. А тот стонет, трет свободной рукой лицо, пытаясь прийти в себя. — Мне что, расписку тебе написать? — спрашивает Федя, не отвлекаясь от своего занятия, свободной рукой стягивая одежду парня вниз, связывая его еще и по ногам. Костя весь дрожит, подается бедрами вперед, будто просит действовать быстрее и уверенней. А потом приходит в себя и смущается, пытается исправиться. — У нас даже смазки нет, — вытягивает сквозь стон парень, всхлипывая и пытаясь достучаться до здравого смысла Феди, которого, кажется, не осталось и вовсе. — По правде говоря, мне пиздец, как стремно, — выдыхает Чалов, и Костя по нему видит, что не он один тут так переживает. — Но у тебя стоит, и у меня стоит, и теперь уснуть просто так не получится. — К чему ты клонишь? — судорожно выдыхает Костя. — Я думать нормально не могу, когда твоя рука мой член сжимает, — порывисто говорит парень и смущается еще больше, стыдливо утыкаясь в плечо Феди. — Хочу сделать так, чтобы ты вообще думать не мог, — шепчет Чалов и показательно ведет рукой вверх, а потом вниз по возбужденной плоти своего соседа. — Предлагаешь… предлагаешь все… руками? — чуть ли не заикаясь бормочет Костя, срываясь на очередной стон. Федя его мучает, специально делает все медленно, ждет согласия и одобрения. И Кучаев сдается. Чалов действует так, что не сдаться ему просто невозможно. Костя выпрямляется, жадно губами в губы впивается, а рукой опускается к возбуждению Феди. Стягивает с него белье, обхватывает член и вырывает протяжный стон. Чалов в чужих руках плавится, задыхается, перестает мучить Кучаева, потому что сам сгорает от желания без остатка. Все смешивается в единую и яркую палитру ощущений. Сдавленные стоны, быстрые движения, общий на двоих ритм, чужие касания, сводящие с ума. На то, чтобы думать, сил не остается совершенно. Один на двоих воздух, переданный из уст в уста, мокрые поцелуи и оргазм, сметающий все на своем пути. — Мы только руками, — Костя краснеет и опускает взгляд. Федя чувствует, что его лицо перестает быть бледным. Потому что сейчас оно горит из-за того, что картина вчерашнего вечера в ярких красках вспыхивает в его сознании. Чалов молчит несколько секунд, чувствуя себя очень неловко. Он даже не знает, что смущает его больше: то, что он вчера целовался и ласкал Костю, или то, что ему все это понравилось. Или то, что мысль о сексе с этим парнем не вызывает никакого отвращения. — Просто ты извиняешься так, будто, как минимум, воспользовался моим бессознательным телом, — бурчит себе под нос Федя, поднимая глаза на Костю. — Это во многом так, — тихо говорит Костя. — Ты был пьян, ты себя не контролировал. Я должен был остановить тебя, а я… воспользовался ситуацией, — он внимательно смотрит на Федю. — Что ты чувствуешь по поводу… всего этого? Мы можем просто забыть обо всем. Сделать вид, что ничего не было, если ты хочешь. — Ты знаешь… Я был пьян и все равно пошел домой. А не к Валере. Потому что я знал, что ты меня ждешь. И я даже пьяный, когда вспоминал его попытки меня поцеловать, чувствовал неприятие. А тебя я хотел поцеловать, — Федя молчит несколько секунд, просто рассматривая Костю. Он пытается за эти короткие мгновения понять, что чувствует по отношению к этому парню. — Наверное, я никогда уже не смогу забыть о вчерашнем, — тихо добавляет Чалов. Он осторожно тянет руку к Кучаеву, касаясь его ладони и переплетая пальцы. И чувствует лишь тепло, которое согревает его изнутри. — И я не хочу забывать. А ты? Вместо ответа Костя подается вперед, накрывая губы Феди своими, чувствуя, как парень отвечает на его поцелуй.