То, что ты любишь

Отец Смолова, после смерти жены, уделял сыну мало времени. В общем-то, он и при живой жене вспоминал о Феде только по праздникам, вручал деньги и снова забывал. Но тогда это не ощущалось, потому что рядом была любящая мама. А когда ее не стало, Смолов резко ощутил острый приступ одиночества. Отец быстро нашел себе замену, а сын был обузой, только мешающей новым отношениям. Эти праздники не стали исключением: отец улетел с новой пассией куда-то на острова, а Федю оставили одного в огромной квартире. Вручили столько денег, чтобы сын ни в чем не нуждался. Но на душе все равно было мрачно. И Смолов решил устроить грандиозную вечеринку. Напиться, сломать что-нибудь в квартире. Чтобы отец злился на него, кричал, может, лишил карманных денег. Но зато заметил. Чалов, приглашенный на вечеринку одним из первых, отказался в последний момент и укатил в Рязань к своему ненаглядному Косте. Даже Чал бросает его ради отношений. Было обидно. Часть друзей сливается в процессе. Кто-то уезжает на праздники в деревню, кто-то будет отмечать в компании своих вторых половинок, а кто-то с родителями. И настроение у Смолова становится все мрачнее. Он открывает бутылку отцовского виски, несмотря на то, что на улице еще даже не стемнело. Включает телевизор, по которому в сотый раз показывают советские фильмы, и оставляет их лишь для того, чтобы в квартире не было так тихо. А потом раздается неожиданная трель звонка. Федя еле заставляет себя подняться и плетется открывать. А на пороге один из близнецов, в смешной шапке Деда Мороза, закутанный в длинный шарф, из-под которого торчат только глаза. Это Леша. Не смотря на то, что Смол постоянно называет их «похожими» — парень давно научился безошибочно различать парней. — О, и где грандиозная вечеринка? — тут же с любопытством спрашивает Миранчук, просачиваясь в квартиру и оглядывая обстановку. У Феди нет ни елки, ни гирлянд, ни даже продуктов для гостей. — Все отказались. Я думал, что вы тоже не придете. Вы же всегда с мамой остаетесь праздновать, — произносит Федя так, будто подобный расклад его совершенно не трогает. Подумаешь, встретит Новый Год в одиночестве. — В этот Новый Год мы целиком и полностью в твоем распоряжении, — улыбается во все тридцать два Леша. Смолов его запал не разделяет. То небольшое количество алкоголя, которое он уже успел выпить, сделало его ленивым. Мысль о том, чтобы идти куда-то и что-то делать, кажется слишком сложной. Хочется выпить еще, закутаться в одеяло и уснуть. — Мы? Ты тут только один, если не заметил. А я еще недостаточно пьян, чтобы у меня в глазах двоилось. — Тоша с Петровичем поднимаются еще. Они в лифт не влезли, — спокойно отвечает Миранчук. — С каким Петровичем? — хмурится Федя, припоминая, что ни у одного знакомого нет такого имени или отчества. А потом за входной дверью раздается голос второго близнеца: — Смолов, твою Машку за ляжку, открывай дверь! Федя удивленно поднимает брови. Потому что дверь на замок не заперта, и при желании ее можно было легко открыть и снаружи. И не то чтобы Антон отличался скромностью, которая не позволяла ему зайти в квартиру друга без спроса. Смолов тянется и открывает дверь, не обращая внимания на то, как Леша аккуратно отходит в сторону, подальше от «ударной волны». На пороге стоит медведь. Огромный, плюшевый медведь, ростом выше самого Феди. По его бокам видны руки Антона, который его держит. Хотя, как держит? Скорее, пытается пропихнуть в слишком маленький дверной проем. — Кажется, я застрял, — произносит Антон высоким голосом. — У кого-то очень узкие двери. — Нет, все потому что кто-то слишком много ест! — Леша подхватывает шутку брата и пародирует диалог из Винни Пуха. — Это что за хренота? — спрашивает Федя, с сомнением рассматривая медведя. — Это не хренота! — в один голос заявляют парни. И Смол отчетливо ярко рисует в воображении, как Антон, лица которого не видно за медведем, хмурит брови. — Вообще-то это Петрович, и он будет жить у тебя! И в этот момент медведь все же пропихивается в квартиру. И падает прямо на Федю. А сверху медведя придавливает тело Антона. Смолов бурчит какие-то ругательства в сторону близнецов, которые несут в его жизнь хаос и разрушения. Леша тут же помогает подняться вначале брату, а после и хозяину квартиры. — Откуда у вас деньги на медведя? — с подозрением спрашивает Федя. — Вы же нищеброды. — Мы его украли, — отвечает Антон, широко улыбаясь, и в следующую секунду устало виснет на плече брата. — И мы теперь в федеральном розыске. Спрячешь нас? — Антон! — возмущенно подает голос Леша, отвешивая младшему подзатыльник. — Мы его выиграли в тире. — Но все равно мухлевали. — Этот мужик всех обдуривал, мы просто восстановили справедливость! Смолов внимательно смотрит на близнецов. Как всегда шумные, живые, приносящие хаос везде, где появятся. Рядом с Миранчуками попросту не получается думать о том, какая у тебя паршивая жизнь. Потому что эти двое, как маленькие вихри, врываются в голову, занимают все место, и думать получается только о них. — Ну, оставайтесь уже, раз приперлись, — бурчит Федя, старательно скрывая улыбку. Не хватало ему только того, чтобы Миранчуки подумали, будто он рад их видеть. Смол поднимает с земли медведя, который оказывается удивительно тяжелым. И вот эту тушу Антон тащил к нему на восьмой этаж? На душе отчего-то становится невероятно тепло. — И вот что мне с ним делать? — хмурится Федя, прижимая к себе медведя. — Мне же не пять. — Холодными зимними вечерами будешь лежать и обнимать его, вспоминая о нас, — Миранчуки опять говорят в один голос и улыбаются так, будто где-то нашкодили, но никто их на этом не поймал. — У тебя есть что пожрать? — спрашивает Антон, деловито проходя на кухню и открывая холодильник. А потом охает так, будто у Смолова там, как минимум, расчлененный труп. И театрально хватается за сердце. — Как так? Нет еды! — обреченно говорит вечно голодный Антон. — Он нас не ждал, представляешь? — в тон брату страдальческим тоном отвечает Леша. Смолов заходит на кухню, тащит за собой огромного плюшевого медведя, чувствуя себя при этом ребенком, и вздыхает. Почему-то становится стыдно перед Миранчуками за пустой холодильник. — Могу макароны сварить, — предлагает он. — Макароны? — скептично поднимает бровь Антон. — На Новый Год? — Леша удивительно точно зеркалит эмоцию брата. — Я пришел к тебе в надежде на то, что буду запивать фуагра дорогим виски, — фыркает Антон. — Ну, виски имеется, — пожимает плечами Федя. — Ты когда-нибудь ел «фуагра»? — скептически спрашивает Леша, очевидно, зная ответ на этот вопрос. — Нет, — сдувается младший из близнецов. — Ну и все. Так что нам хватит и обычного оливье. Смол, у тебя есть деньги? А то, боюсь, мы не настреляем в тире колбасу. Феде не хочется выходить из дома от слова «совсем». Здесь тепло, уютно и есть алкоголь. Но зная неуемную энергию близнецов, он понимает, что ему не позволят просто погрузиться в свою лень. Пару мгновений парень прикидывает такой вариант, как сказать, что у него нет совсем никаких денег. Он бедный, голодный и несчастный. Интересно, что тогда будут делать Миранчуки? А потом Смолов вздыхает: — Есть у меня деньги. Близнецы синхронно расплываются в довольных улыбках. И затишье длится всего секунду, потому что уже в следующее мгновение Смолова тащат обратно в прихожую. — Отлично, тогда идем в магазин! Федю начинают одевать в четыре руки, будто он маленький ребенок. Видимо, пока парень не передумал и не начал брыкаться. Хватают его куртку с вешалки, заботливо кутают в шарф, а потом Леша достает откуда-то еще один глупый колпак Деда Мороза, гордо надевая его на Смолова. Теперь они похожи на тройняшек. Федя ворчит себе недовольно что-то под нос про глупых Миранчуков, но сопротивляться не пытается, позволяя близнецам делать с собой все, что им угодно. Втроем они выходят на улицу, где Смол тут же пытается стащить с себя глупую шапку. Но на нем с двух сторон виснут близнецы, вопят что-то недовольное, и Феде приходится смириться с тем, что он будет выглядеть как идиот. Ну, он хотя бы будет идиотом в компании. Миранчуки, кажется, совсем не обращают внимания на плохое настроение Смолова. Затаскивают парня в супермаркет, берут большую тележку и отправляются в путь. При этом рот не затыкается ни у одного из них ни на секунду, они то обсуждают все вокруг, то спорят о том, какую колбасу лучше взять для оливье. Постоянно спрашивают Федю, например, что он любит больше, маслины или оливки? А еще делают кучу селфи «на память», заставляя фотографироваться и Смолова. В итоге они набирают полную тележку еды, и Федя не представляет, можно ли приготовить из этого всего хотя бы одно полноценное новогоднее блюдо. Когда все их покупки пробивают на кассе, сумма выходит впечатляющей. И Смолов ловит на себе виноватый взгляд парней. Кажется, они слишком увлеклись и забыли о том, что за еду нужно платить. Федя мог бы отказаться покупать все это, и вряд ли Миранчуки сказали хоть слово против. Но он покорно лезет в кошелек и вручает девушке на кассе купюры. Отец оставил ему немало денег, но он явно не рассчитывал, что в жизнь Смолова ворвутся расточительные Миранчуки, так что денег в кошельке практически не остается. Впрочем, Федя не переживает. Они накупили столько всего, что ему хватит еды на ближайший месяц. В итоге они тащат всю накупленную еду в квартиру. Хорошо еще, что супермаркет был рядом с домом, иначе бы не выдержали либо пакеты, либо сами парни. И как же Федя благодарен тому, что лифт в их доме работает. — Чалов с Костей оставили ведь нам подарок на Новый Год, — вспоминает Леша, когда они выгружают продукты и пытаются уместить все в холодильнике. — Вам? — немного обиженно уточняет Федя. — Нет, нам троим. — Интересно, что там? — тут же подключается Антон. — Заранее смотреть нельзя! Вот наступит Новый год — тогда и посмотрим. А потом они приступают к готовке. Миранчуки неожиданно превращаются в поваров, которые ловко орудуют ножами и молотками для мяса. Смолов, честно, ждал, что эти двое учудят что-нибудь или сломают. И не то, чтобы он был против этого. Но близнецы оказываются удивительно приспособленными к этому делу. А ведь Федя никогда раньше не замечал в них кулинарного таланта. А еще они прекрасно умеют раздавать команды. Только Смолов заканчивает мыть овощи, как ему тут же поступает второе задание. И третье. И четвертое. Федя бы даже возмутился, но сейчас каждый занят делом, а до Нового Года осталось слишком мало времени, чтобы отлынивать от работы. Кухня у Смола большая. Может быть, благодаря этому им удается не толкаться и ловко обходить друг друга. Но, в какой-то момент, Федя все же оказывается в капкане. Леша тянется через Смолова, чтобы взять нож, а с другой стороны Антон так же пытается достать полотенце. И Федя вдруг оказывается тесно прижатым с двух сторон Миранчуками. А парни отчего-то смущаются, отводят взгляды и сбегают в разные концы кухни. Чтобы в следующее мгновение порезаться ножом и обжечься об горячую кастрюлю. — Придурки, — бормочет Смолов себе под нос, бросаясь за аптечкой и командуя Леше: — Руку под холодную воду засунь. А сам начинает обрабатывать порез на руке у Антона. Парень шипит недовольно и матерится, а Федя бьет его по губам. Нет, на самом деле, у него самого в лексиконе не меньше мата. Просто нужно же к чему-то придраться? Убедившись, что Антон больше не истекает кровью, Смолов тут же обращает внимание на Лешу, который уже успел надуться. — Значит Антон тебе важнее? — Он бы кровью мне весь пол заляпал, — ворчит Смолов. — Показывай, что там у тебя. — Подуешь? Федя смотрит на Миранчука, как на идиота. Он серьезно? Им что, по пять лет? Но Леша смотрит на него большими умоляющими глазами, поэтому Смолов вздыхает устало и в самом деле дует на ожог. Из-за двух частично травмированных шеф-поваров заканчивать готовить ужин приходится Феде. Благо, остались сущие пустяки, и больше о еде можно было не думать. И только Смолов думает о том, что его страдания, наконец, закончились, что он сможет спокойно выпить и расслабится, как Леша подает голос: — Смол, а у тебя есть елка? — А вы видите тут елку? — Да если бы видели, то не спросили бы, — отвечает за брата Антон, готовый отвоевывать свое право на праздник. — Ну, там искусственная елка на антресолях, с шариками и мишурой, нет? — Нет, — качает головой Смолов. — Мама… — он запинается на мгновение, а потом равнодушно продолжает: — мама говорила, что искусственная елка не дает ощущения праздника. Так что мы каждый год покупали настоящую. А в этом году я один, зачем мне елка? — Эй, ты не один — у тебя есть мы, — парни удивительно синхронно говорят эти слова. И в их голосе если и есть обида, то больше наигранная. Антон смотрит на часы. До Нового года еще шесть часов, так что еще не все потеряно. И парень произносит: — Ладно, это как-нибудь уладим. У тебя есть украшения? — Да, есть, — кивает Смолов. — Только какой в них смысл? Где мы елку найдем в такое время? Хотя мы можем нарядить Лешу. Из него выйдет хорошая елка. Он тоже зеленый, — усмехается Федя, кивая на зеленую толстовку Миранчука. Антон вздыхает тяжело и смотрит на Смолова, как на глупого упрямого ребенка, которому нужно объяснять очевидные вещи. А после достает из кармана телефон. — Елка будет, не переживай. Давай пока посмотрим игрушки, гирлянду распутаем и проверим, ферштейн? — парень ухмыляется и ищет в телефонном справочнике нужный контакт. — Алло, Тарас? Помнишь, ты мне должен был… — Миранчук многозначительно замолкает, и Леша смотрит на брата с подозрительным прищуром. — Да, я в курсе, что Новый Год на носу. О том и речь. Мне елка нужна. Живая. Прямо сейчас. Из трубки слышится такой отборный мат, что даже нормальные слова не проскальзывают. Антон даже телефон от уха отнимает, чтобы не оглохнуть. Когда пыл собеседника стихает, парень вновь возвращается к разговору. — Как найдешь — принеси её к Смолу. И смотри, чтобы не облезлая была. Давай, увидимся, — Антон отбрасывает в сторону свой телефон, а после растирает в предвкушении ладони. — Ну, и где гирлянда? — Да ты прям преступный авторитет. Все будет, босс, — смеется Смолов и отправляется на поиски украшений. Игрушки оказываются на самой верхней полке шкафа, в дальнем углу. Федя тянется, встает за цыпочки, и стул под его ногам начинает раскачиваться. Схватиться Смолов успевает только за коробку с украшениями, из-за чего летит на пол, а следом за ним — многочисленные игрушки. И в итоге Федя сидит на полу, на голове у него мишура, а на полу вокруг — осколки от игрушек. Близнецы тут же подрываются с облюбованного ранее дивана. И подскакивают к Феде так, будто он собрался умирать. Антон вовремя хватает брата, который был готов ринуться спасать Смолова и шагать прямо по осколкам. — Федос, ну как же ты так? — качает головой Антон, будто бы не их с братом тандем являются всадником апокалипсиса под названием «хаос». — Смол, ты в порядке? — спрашивает обеспокоенно Леша. — Кажется, я от вас заразился неуклюжестью, — во время падения Федя порезал руки об осколки и теперь задумчиво смотрит на кровь, начиная смеяться. — Это передается воздушно-капельным путем? Леша тут же отвешивает Антону подзатыльник, будто бы это он виноват в падении Смолова. Но близнец все понимает, и братья тут же исчезают на кухне. Чтобы через секунду появиться вновь. Один с веником, чтобы убрать осколки, а второй с аптечкой. — Ну, явно не через постель, потому что до этого мы еще не дошли, — шутит Антон, в то время как Леша щедро льет перекись на порез Феди. — Хорошо еще, что пластмассовые игрушки не побились, — фыркает младший Миранчук. — А то у меня больше должников нет, чтобы они еще и украшения мне доставляли. — Да зачем вам так эта елка, мы же не… блядь, — перекись сильно жжется, и Смолов одергивает руку. — Терпи-терпи, — требовательно говорит Леша, а сам дует на ранки, словно с маленьким ребенком обращается. И это помогает, потому что боль постепенно затухает. — Потому что Новый Год, — пожимает плечами Антон. — А еще потому, что мне нравится, как мигает разноцветными огнями гирлянда. Так что не лишай меня радости. — Когда свет выключен, это даже интимно, — соглашается с братом Леша. — Вот-вот. Не лишай меня интима. — Так может мне уйти? — с усмешкой предлагает Смолов. — Чтобы не мешать вашему… интиму. Антон хмурится и смотрит на Федю недовольно. А потом бурчит себе под нос: «Да ты ничего не понимаешь просто, идиот». Леша же заканчивает обрабатывать раны парня, откладывает аптечку в сторону и принимается за гирлянду. Она у Смолова большая, во всю стену сеткой, так что в какой-то момент близнец рискует запутаться. На помощь ему приходит второй похожий. Они растягивают гирлянду и включают ее в розетку, погасив свет. И минут пять заворожено смотрят на мигающие огоньки, словно коты на стирающую машинку. — Кхе, кхе, я вам не мешаю? А вот Смолов совершенно не проникся. Пока парни возились с гирляндой, он заметил, что измазал футболку в крови (то ли своей, то ли Антона), и поэтому теперь щеголяет с голым торсом. — Нет, — в один голос говорят парни. А потом выключают гирлянду, вешают её на стену. Так же в гостиной, где они решили отмечать Новый Год, в разных частях появились игрушки и мишура. А еще парни перетащили стол. Правда, в процессе чуть не отдавили друг другу ноги. — Нечего пялиться, под ноги смотри, — шипит Антон Леше, и тот фыркает, отворачиваясь в сторону окна. И тут раздается трель звонка. Несмотря на то, что квартира принадлежит Феде, близнецы наперегонки бегут открывать дверь, чуть не снося полку с обувью. На пороге стоит жутко недовольный Тарас с елкой в руке, которую тут же сгружает Антону, чуть не придавив парня при этом. В дом тут же проникает аромат хвои. — Я же сказал — не облезлую. — Это лучшее из того, что удалось найти, — оправдывается друг. А потом с подозрением уточняет. — Долг отработан? — Ага. Еще какое-то время они возятся с елкой. Устанавливают ее в гостиной, вешают игрушки и мишуру. Наконец, комната обретает праздничный вид. А еще Леша ест уже третий мандарин, разбрасывая повсюду корки. — Кто-то нам обещал выпивку, — делает толстый намек Антон, плюхаясь с разбега на медведя, который напоминал маленький диван и занимал отдельное место в комнате. — Виски? — только и спрашивает Смолов, уже смирившийся со своей долей. В ответ он получает только синхронный кивок и отправляется в кабинет отца за алкоголем. Отец его пьет мало, но при этом регулярно получает дорогой алкоголь в подарок от друзей, партнеров и клиентов. И Федя беззастенчиво пользуется щедростью всех этих людей и невнимательностью отца, подворовывая бутылки. — Прошу. Смолов вручает каждому из близнецов по бутылке (специально выбирал одинаковые). Он отлично знает, что Миранчуки не осилят всю бутылку, но ему захотелось сделать такой вот широкий и бессмысленный жест. — А стаканы в этом доме платные? — ухмыляется Антон. — Так и скажи, что хочешь, чтобы за тобой поухаживали, — сразу же говорит Леша. — Хочу, — без капли стеснения отвечает близнец. — Платные, — кивает Смолов. Его вдруг охватывает какой-то глупый азарт. — Цена — поцелуй. — А я думал, что чтобы перейти к поцелуям — нужно сначала выпить, — смеется Антон, в то время как Леша как-то смущенно отводит взгляд в сторону, утыкаясь тут же в этикетку и с интересом ее рассматривая. А вот младший показательно и уверенно поднимается с медведя, подходя к Смолу. Смотрит на него задумчиво пару секунд и уточняет: — Уверен? Всего один поцелуй? Я ведь поцелую. — Предлагаешь повысить цену? Леша отрывается от этикетки, потому что происходящее в комнате намного интереснее. И не сводит взгляда с парней, замирая на месте. А Антон тем временем облизывает губы, пожимая плечами. — Не знаю, твои же бокалы. Тебе решать. А Смолов неотрывно смотрит на губы Антона. Это была просто глупая шутка, которая вдруг стала такой притягательной. Что будет, если они сейчас поцелуются? Он же сможет сказать завтра, что был просто пьян? На самом деле в крови уже не осталось алкоголя. Но… завтра будет уже другой год. Можно ведь просто забыть обо всем, что случилось в этом? И поэтому Федя резко подается вперед и впивается поцелуем в губы Антона. Он уже целовался с девчонками. Даже не раз. Смолов был красив, у него были деньги и острый язык. Так что от поклонниц отбоя не было. Но они целовались совсем не так, как Миранчук. Девчонки никогда не боролись в поцелуе за первенство, не целовали так жарко и страстно, будто это может быть последним поцелуем в их жизни. Они никогда не были наглыми и дерзкими. А Антон был. И сейчас он терзает губы Смолова, легко соглашаясь на авантюру своего друга. И скашивает взгляд на брата, который неотрывно смотрит на это действие широко распахнутыми глазами. В нем нет злости или отвращения, лишь что-то напоминающее смесь удивления и восхищения. Федя отстраняется, дышит тяжело и смотрит на Лешу затуманенным взглядом, облизывая губы. Сейчас он вновь чувствует себя пьяным. Голова кружится и хочется большего. — Леша, а тебе нужен стакан? — хрипло спрашивает он. — Или будешь пить из бутылки? Антон смотрит на брата с вызовом, тот хмурится и бурчит себе под нос что-то совершенно не разборчивое. Кажется, будто он пытается остаться в стороне. А потом поднимается на ноги и подходит к Феде. — Раньше тебе хватало того, что мы друзья, для того, чтобы дать мне стакан, — ухмыляется старший. А потом подается вперед и целует Смолова. И это что-то кардинально отличающееся от поцелуев с Антоном. Это вовсе не робость или стеснение, это стальная уверенность. Будто они, как минимум, уже год в отношениях, и за это время целовались по несколько часов в день. Это наслаждение без спешки, которое размазывает тебя полностью. Это так странно, целовать губы одного близнеца, еще помня вкус второго. И это точно нельзя назвать правильным. Но Федя не хочет думать о том, что правильно. Он просто проваливается в этот поцелуй, погружается в ощущения, закрывает глаза и отдается уверенно ведущему Леше. — Эй, с ним ты дольше целуешься, — вдруг влезает между ними Антон. — Хочешь сказать, что он лучше? — Я не распробовал, — смеется Смолов и снова тянется к губам Антона. Миранчук улыбается сквозь поцелуй и прижимается всем телом к Феде, будто стараясь быть ближе. Руку для удобства аккуратно сжимает на шее парня. Но долго все не длится. Леша прерывает их так же, как это сделал минуту назад его брат. И все как-то забывают о бокалах, будто изначально они решали вопрос о том, кто же из них лучше целуется. — Ну и что? — в один голос спрашивают близнецы, глядя на Федю. Смолов смотрит на парней внимательно. Он знает, что не существует правильного ответа на этот вопрос. И поэтому улыбается и говорит: — А сами как считаете? Миранчуки удивленно выгибают брови. Переводят взгляд друг на друга, будто на лбу у брата может быть написан ответ на вопрос их спора. А потом вновь на Федю. — В смысле? — Ну вы же сосались друг с другом, — пожимает плечами Смолов. — Должны знать. — Вообще-то нет, — произносит Антон. В это время Леша вспоминает про бокалы и сбегает на кухню. И младший смотрит вслед близнецу, а потом переводит взгляд на Смолова. — С чего ты взял? Федя удивленно моргает. И действительно, с чего он взял? Эта мысль казалась ему такой очевидной. — Ну, я думал, что вы… ну… это, — невнятно мычит он. — А вы разве не друг на друге целоваться учились? К этому времени Леша возвращается с кухни, отдавая бокалы Феде. Переводит взгляд на Антона, после вновь на хозяина квартиры, а потом говорит: — Нет. Мы тогда нашли себе девушку… — Одну на двоих, — ухмыляется Антон. — Ага, хотя она нас все равно спалила, но уже после того, как мы научились целоваться. — Знаешь, как тяжело было найти ту, которая нам обоим понравится, — вздыхает парень. — Мне она не нравилась, — кривится Леша. — Мне тоже, поэтому мы ее и выбрали, чтобы оба мучились, — ухмыляется Антон. — У нас ведь только один раз вкусы в подобном сошлись. А потом оба брата почему-то переводят взгляд на Федю. — О чем вы? — с подозрением спрашивает Смолов, осторожно делая шаг назад и ощущая, как в голую спину впиваются иглы елки. — Ты обещал нам бокалы и виски за поцелуй, — произносит Леша и улыбается, поднимая пустой стакан. — Так может, все-таки выполнишь свою часть сделки и поухаживаешь? — заканчивает фразу Антон, улыбаясь не менее лукаво, чем его брат. Смолов смотрит на них с подозрением еще мгновение, а после все же подходит к столу, берет бутылку одного из братьев и открывает. Наливает Миранчукам по очереди. Смотрит на обоих братьев и делает большой глоток прямо из горла. Они включают гирлянду и гасят свет. А так же приносят немного еды с кухни, чтобы не пить на пустой желудок. До Нового Года еще пара часов, но кого волнуют условные временные рамки? Парни потягивают дорогой виски и наслаждаются моментом. — Федя сказал, что ты хотел меня поцеловать. Это правда? — произносит неожиданно Антон, поворачиваясь к Леше и смотря внимательно на него. Старший весь смущается и тушуется, отводит взгляд на Смолова, будто тот может как-то его спасти и сказать: «Да я не говорил такого!» — А у тебя никогда не появлялась мысль о том, чтобы меня поцеловать? — вместо ответа спрашивает Леша, делая большой глоток виски и смотря на брата с вызовом. — Вам никогда не было интересно, каково это? — задумчиво спрашивает Смолов. Близнецы молчат, просто пялятся друг на друга. И по их лицам видно, что у них уже есть ответ, просто озвучить его вслух — страшно. Потому что есть шанс навсегда потерять брата, с которым ты вместе с самого младенчества, из-за какого-то глупого желания. Даже если это желание очень велико. — Ну, только если из любопытства, — тянет неуверенно Антон. — Может, если просто попробовать, — так же говорит Леша. Смолов вдруг ощущает себя чертом, сидящим на плечах у братьев. Он подается вперед и жарко говорит: — Да ладно, что страшного может случиться? Не получится — просто посмеетесь и все. Со мной же вы целовались. И мы из-за этого не перестанем быть друзьями. Ничего ведь не поменялось. Братья переглядываются вновь. А потом, не сговариваясь, одновременно поднимаются со своих мест. В комнате полумрак (Леша не соврал — и правда «интим»), их лица освещает только мельтешащие огоньки, окрашивая все в причудливые цвета. Парни останавливаются друг напротив друга и смотрят так, будто видятся впервые. Леша аккуратно помещает руку на шею Антона, поглаживает того, будто пытается успокоить. Младший же подставляется под это касание, словно кот. Они смотрят друг другу в глаза, но все равно не двигаются дальше. Федя неотрывно пялится на них, даже не дыша. Еще не меньше минуты они просто стоят в тишине. А потом Леша притягивает к себе брата, аккуратно касаясь его губ. И начинает казаться, что в следующее мгновение все развалится, что этот детский поцелуй не даст никакого эффекта. Но Антон подается ближе, углубляет этот поцелуй. Обнимает брата, чтобы их поза была более удобной. Они оба не смотрят, но касаются друг друга и целуют так самозабвенно, будто все вокруг становиться неважным. — Федя, — произносит Леша, оторвавшись, наконец, от губ брата. — Может быть, и тебе нужен бокал… — … а то чего ты пьешь из горла? — заканчивает за близнеца фразу Антон, и два голодных взгляда перемещаются на Смолова. Федя смотрит на парней завороженно. Медленно поднимается на ноги, делает шаг навстречу близнецам. Облизывает пересохшие губы и спрашивает охрипшим голосом: — И какая цена у бокала? — Цена фиксированная, — улыбается Антон, притягивая к себе Смолова и жадно целуя. И в то же время Леша делает шаг в сторону, оказываясь позади Феди. Проводит кончиками пальцев по его шее, плечам, поглаживает так, будто успокаивает. Кажется, его радует, что парень ранее так предприимчиво избавился от футболки. А потом говорит негромко что-то вроде: «Или нет», горячим дыханием опаляет затылок, губами касается кожи на шее и целует, оставляя мокрые дорожки. Все происходящее уже никак нельзя назвать шуткой. Друзья точно не занимаются ничем подобным. Но поцелуи Антона жадные и властные, а касания Леши — невероятно нежные. И Смолов чувствует, как внизу живота собирается ком, и сдавленно стонет в губы Антона, прижимаясь спиной к Леше. Можно было бы начать думать о том, что «это неправильно». Но, эй, двое его друзей спят друг с другом. Так что он уже давно прошел этот этап. И сейчас все эти касания и поцелуи кажутся удивительно правильными. Леша обнимает руками Федю со спины, гладит пальцами бока и пресс. Целует шею и плечи, ласкает. Антон же терзает такие желанные губы, прижимается ближе, будто хочет забраться под кожу. Запускает одну руку в короткие волосы Смолова, а второй забирается под толстовку брата. — Ты так нас в долги вгонишь на целый завод по производству стаканов, — мурлычет куда-то в плечо Леша, а в его голосе слышна улыбка. И осторожно прикусывает нежную кожу, проверяет реакцию парня. Антон отрывается от Феди, смотрит в его безумные глаза и улыбается так же. С желанием, пылом и лукавством. — Не волнуйся, братик, я про тебя не забыл. И младший достает руку из-под толстовки брата, притягивает к себе Лешу за подбородок и целует, прижимаясь к Феде и сжимая крепче его волосы. Смолов, как зачарованный, наблюдает за тем, как целуются Миранчуки. И почему-то его возбуждение от этого лишь усиливается. Парни прижимаются к нему с двух сторон, и он чувствует жар, расползающийся по всему телу. Федя прижимается губами к шее Антона. Целует жадно и страстно, оставляя свои метки. А руку заводит за спину, оглаживает грудь Леши через ткань, а потом спускается ниже и цепляется за пальцами на ширинку. Секс у него уже был, и он этим гордился. Но это был секс с девчонкой, а сейчас к нему прижимаются сразу два парня и… должно быть страшно. Но тело действует само, будто отлично знает, что нужно делать. Антон отрывается от губ брата, чтобы шумно захватить воздуха и перевести дыхание. А Леша стонет, притирается пахом ближе к руке Феди, будто просит ещё, и больше, и все сразу. — Вы не поверите, но, кажется, пришло время открыть подарок Кучаловых, — смеется старший из близнецов, коротко касаясь губ брата, а после вновь лаская шею Феди. И опускает руки по животу Смола ниже, проникая кончиками пальцев под спортивки. — Неужели, ты все-таки подсмотрел, что они подарили? — обиженно спрашивает Антон, целуя татуировку Феди на ключице. — Что там? — удивленно спрашивает Смолов, не понимая, какой подарок может понадобится им сейчас. — Ах, — тут же сдавленно стонет он, когда пальцы Леши касаются его возбужденной плоти и подается назад, потираясь ягодицами о возбуждение Миранчука. — Там смазка, — произносит Леша, а Антон ухмыляется и запускает одну руку в штаны Феди, помогая брату. — И плетка, — продолжает старший, проводя носом по коже Смола и шумно вдыхая. — И анальная пробка с лисьим хвостом. Смолов стонет уже не сдерживаясь. Обе руки на его члене двигаются удивительно синхронно. Хотя почему «удивительно»? Миранчуки всегда отличались синхронностью. Кто же только знал, что она может быть такой приятной? — Чалов — придурок, — хрипло смеется Федя. — Нужно будет поблагодарить его. Потом. Он поворачивает голову и встречается с губами Леши, затягивает того в медленный поцелуй. Сжимает рукой его пах через ткань, вырывая из уст парня тихий стон, и довольно улыбается. А свободной рукой оглаживает грудь Антона, проводит ногтями по бледной коже, оставляя красные царапины, и запускает руку в штаны второго близнеца. Младший из братьев даже на цыпочки приподнимается, чтобы рука Смола быстрее достигла его возбуждения. Он наклоняется, целуя кадык парня и проводя языком по левой ключице. Так много рук, касаний, тихих стонов. Они все еще осторожничают, будто кто-то может ворваться в квартиру или подслушать. Или бояться резкими звуками идвижениями спугнуть всю магию и наваждение. Леша стонет сквозь поцелуй, трется возбуждением о руку Феди и шмыгает носом. А сам рукой цепляет низ толстовки Антона, и с помощью Смолова тянет ту вверх, избавляя младшего брата от первого элемента одежды. А потом отстраняется от поцелуя, судорожно вдыхая, и пронзительно смотрит в глаза Феди, будто пытается запомнить каждую черточку его лица. — Знаешь, я даже рад, что к тебе никто, кроме нас, не пришел. — Да, к оргии я еще не готов, — смеется Смолов. Он делает шаг назад, вынуждая близнецов последовать за ним. Стоять в такой позе, когда одна рука заведена за спину, а шея вывернута назад — очень неудобно, и поэтому он толкает Лешу на диван. А сам разворачивается к Антону и жадно целует того, стягивает с него штаны и начинает ласкать прямо на глазах у брата. Леша не отрываясь смотрит на то, как младший стонет под уверенными движениями Феди прямо в поцелуй. И старший кусает собственные губы, которые все еще помнят, как секунду назад Смол так же целовал его. — Где там ваша смазка? — спрашивает Федя, отрываясь от губ Антона. — Сейчас, — кивает Миранчук, перекатывается на диване и уходит в прихожую, к своему рюкзаку. Возвращается в гостиную с подарочной коробкой, разрывая на ходу яркую обертку со снежинками. И в то же время комната наполняется стонами Антона, который так же ласкает возбуждение Феди. На диван летит плетка (с чего вообще Чал решил, что она будет им нужна?!), анальная пробка с пушистым рыжим хвостом, а вот нетронутый флакончик смазки остается в руках у Леши. — Специально для анального секса, — зачитывает парень и ухмыляется. — Кто бы знал, что Чал у нас Ванга. — Явно из своих запасов выделил, — смеется Смолов, а потом резко толкает Антона на диван и подзывает к себе Лешу. На младшем остались только трусы, а вот Леша все еще одет полностью, и Федя намерен изменить это недоразумение. Он расправляется с одеждой парня, откидывает ту в сторону и… замирает в недоумении. Вся смелость вдруг куда-то улетучивается. — А что… теперь? В целом, Смолов — мальчик образованный. Он представляет, как проходит секс между двумя парнями. А как проходит секс между тремя парнями? До такого его поиски порно никогда не доходили, и поэтому теперь он чувствует растерянность и смотрит на Миранчуков с надеждой. Братья смотрят на Федю в ответ удивительно честными и невинными глазами (будто бы не они минуту назад жадно лапали Смола). Леша глубоко выдыхает, будто собирается прыгнуть в прорубь с ледяной водой, и целует Федю. Нежно и коротко, будто пытается успокоить. Не понятно, правда, кого больше: себя или его? — Основы, я надеюсь, все понимают, а там… Что-нибудь придумаем. Надеюсь, — старший из братьев выдает нервный смешок, а после тянется вниз и снимает спортивки со Смолова. Теперь они втроем в одинаковых условиях. А Антон за это время успел расчехлить плетку и как-то странно поглядывает в сторону Феди, будто взвешивает что-то в своей голове, прикидывает: — В коробке было три подарка. И нас трое. Чур, я беру себе плетку. Смазка уже у Леши. Федь… Ну тебе хвост достался, — младший улыбается так коварно, что совершенно не понятно, шутит он или нет. — Иди нахуй, — отмахивается Смолов, а потом смеется, понимая, что сейчас это звучит скорее как приглашение. Он нервничает. Определенно нервничает, потому что жутко боится облажаться. Представляет, сколько шуток услышит тогда от близнецов. А еще больше боится, что причинит Миранчукам боль. Но идти на попятную уже поздно, так что он решительно делает шаг вперед, заставляя Лешу усесться на диван и нависает сверху. Снимает с парня трусы и пару мгновений заворожено смотрит на возбужденный член. От органа самого Смолова он отличается мало. Но Федя вдруг окончательно понимает: он сейчас трахнет парня. Леша смотрит на Федю полными желания глазами. Он закусывает губу и передает смазку в руки Смолова. Парень очень тактильный, и на каждое прикосновение реагирует ярко, ластясь, словно кот. Антон тоже не остается в стороне. Он оказывается совсем близко, наклоняется к Леше и долго целует. А потом отрывается от губ брата, смазано целует его шею и грудь. А руками касается паха Смолова, сжимая возбуждение через ткань. Федя стонет и подается вперед, требуя большего. Стягивает трусы и со второго близнеца. Осторожно проходится пальцами по стволу, будто струны перебирает. Он все еще боится, но не хочет показывать этого близнецам. Отстраняется, снимает трусы и открывает смазку. Она пахнет шоколадом, и Смолов смеется. Шоколад он всегда любил, так что приходится побороть в себе глупое желание попробовать смазку на вкус. Братья ласкают друг друга, стонут сквозь поцелуи. И от этих пошлых звуков возбуждением лишь усиливается. Федя подается вперед, разводит ноги Леши и осторожно касается пальцами напряженного отверстия. Парень чуть вздрагивает, то ли из-за того, что смазка холодная, то ли просто от страха. Федя обхватывает свободной рукой его член, в этот раз уже по-настоящему, проводит ладонью по всей длине. Шепчет: «Расслабься», и осторожно вводит первый палец. Смотрит на Лешу обеспокоенно, спрашивает тихо: — Все нормально? Леша кивает, выдыхая стон от касания Смолова к своему члену. И подается чуть вперед, позволяя парню продолжить. Пока Федя продолжает растягивать старшего, Антон выдавливает смазку себе на руку и размазывает ее по возбуждению Смолова. Подготавливая и лаская. А свободной рукой гладит кожу брата, стараясь отвлечь его от неприятных ощущений. Леша тянет Федю ближе к себе, целует смазано. У него кожа раскраснелась, дыхание сбилось, и смотрит он снизу вверх с таким желанием, позволяя все. И вновь срывается на тихий стон, кусая губы Смолова. Федя подходит к делу старательно. Хотя в таком обворожительном коктейле рук, касаний и поцелуев кружится голова. А потом Леша стонет громко, прогибается в спине и сам насаживается на пальцы Смолова. Он хочет еще, хочет большего и отчаянно просит этого. И Федя входит в него, врывается в узкое горячее тело. Леша стонет как-то жалобно, и Смолов тут же замирает, смотрит на парня испуганно. Подается вперед осторожно, оглаживает пальцами тело Леши, ласкает того нежно и бережно, будто вазу хрустальную. А Антон помогает, выцеловывает дорожки на теле брата, ласкает член. И Федя чувствует, как под этими двойными ласками Леша расслабляется, плывет. Взгляд у него становится расфокусированным, покрасневшие от поцелуев губы приоткрываются, и выглядит он таким завораживающим. Смолов начинает двигаться осторожно. И Леша стонет под ним, но теперь уже не болезненно. Подается вперед, сам насаживается на член. А Федя притягивает к себе Антона и целует того, не переставая двигать бедрами. Обхватывает ладонью член младшего из близнецов. И это так странно: целовать и ласкать одного, а вместе с тем вбиваться в жаркое и податливое тело другого. Странно, но в то же время удивительно правильно. Леша не держится долго. В какой-то момент он с протяжным стоном кончает, расслабляясь окончательно и теряясь на несколько мгновений. А у Антона от этого вида будто крышу сносит. Он переводит затуманенный желанием взгляд с Леши на Федю, тянется и целует Смолова так страстно, податливо ноги разводит и будто кричит о том, что хочет так же. Федя смотрит на удивительно быстро кончившего Лешу и вдруг его осеняет мысль: — Эй, похожие, а у вас уже было… ну, с девчонками? — Нет, — отвечает за них двоих Антон и смущается. Смолов давит в себе желание выдать пару глупых шуток. Сейчас это совсем неуместно. Не получается. — Первый секс — и сразу групповуха? А вы крутые, — смеется он. Антон смотрит на Федю как-то обиженно. Поджимает губы, а потом отворачивается. А отошедший от оргазма Леша кусает парня за бедро. Просто из вредности. На самом деле Смолов попросту тянет время. В отличие от Леши, он еще не кончил. Но находился очень близко к пику и поэтому боялся позорно кончить, едва войдя в Антона. Сейчас возбуждение чуть отпустило, и Федя снова готов к свершениям. — Иди сюда. Он притягивает Антона к себе и жадно целует, а потом заваливает на диван. И как только спина младшего касается мягкой обивки — Леша впивается в его губы поцелуем. На этот раз Федя действует более уверенно. Разводит ноги Антона и растягивает его не спеша. Появляется смутное ощущение дежавю. А потом Леша смещается ниже. И если младший нежно ласкал чувствительного брата, то сейчас старший то целует, то прикусывает кожу, оставляя на ней красные следы. Он точно знает, что парню это понравится. И Антон стонет, закрывает лицо руками и пытается дышать. Смолов старается дать парню достаточно времени. Но он так и не получил разрядку, и терпеть становится все сложнее. И поэтому в какой-то момент он не выдерживает и входит в парня, хоть тот не дал еще разрешения. Антон кусает собственное запястье, а Леша накрывает рукой его член и пытается перекрыть все лаской. Парень не сопротивляется, только тянется к Феде и целует, пока губы не начинают гореть. И только после этого, кажется, выдыхает, двигается на встречу к Смолу и просит его продолжить. И Федя послушно начинает движение, постепенно наращивая темп. Леша прижимается к нему сзади и целует своего брата через плечо Смолова. Ласкает Федю, оглаживая его плечи, спину. Царапает кожу, оставляя на ней следы, будто отметины. В этот раз Федя кончает быстрее, чем Миранчук. Но вместе с Лешей, в четыре руки, покрывая тело Антона поцелуями везде, где дотянутся, и лаская, они быстро доводят парня до пика. Смолов смазано целует обоих братьев, притягивает их к себе, прижимая с двух сторон, и жалуется наигранно: — Я думал: групповушки — это круто. А это в два раза больше работы. На самом деле сейчас он абсолютно счастлив и ноет лишь для того, чтобы немного позлить Миранчуков. — В следующий раз мы можем тебя трахнуть, — хором предлагают братья. Федя смотрит на них задумчиво и хмыкает, ничего не отвечая. Они так и лежат на диване, умиротворенные и расслабленные. На стене горит гирлянда, в комнате стоит стойкий запах мандаринов и хвои. Федя хочет пошутить, что, оказывается, для того, чтобы угомонить Миранчуков — их нужно трахнуть. И только он открывает рот, как Леша подрывается на месте: — Черт, уже без пятнадцати двенадцать! Скоро Новый Год! За одним братом поднимается второй. Они носятся по комнате, пытаясь одеться, включают телевизор, приносят еду и тарелки, один раз чуть не врезаются друг в друга. Даже поднимают Смолова на ноги, не обращая внимания ни на какие протесты. — Смол, у тебя есть шампанское? — спрашивает Антон. — Ой, да зачем вам этот Новый Год? — бурчит Федя, но все же покорно тащится за шампанским. В этот раз он взял слишком много алкоголя, отец точно заметит. Но ради капризов Миранчуков, можно потерпеть крики отца. Антон принимает шампанское и уже что-то жует на ходу. Его близнец не отстает в этом плане, при этом быстро находя нужный канал с речью президента. Его они, честно, почти не слушают, говоря о том, что этот год был не таким уж и плохим. За те пять минут парни успевают вспомнить несколько забавных историй, в которые они влипали втроем. А потом бьют куранты. Антон разливает им шампанское, а Леша командует всем загадывать желание. Оба близнеца жмурятся одновременно, проговаривая про себя то, что им бы хотелось получить в Новом Году. А потом так же одновременно открывают глаза (у них даже мысли одни, что ли?), смотрят на Федю и улыбаются: — Загадал?

***

Федя просыпается в кровати один, хотя отчетливо помнит, как засыпал в объятиях близнецов, которые окружили его со всех сторон. И это было удивительно приятно и правильно. А сейчас Смолов осторожно открывает глаза и смотрит на украшенную елку, разбросанные повсюду мандарины и конфеты. На глупые новогодние колпаки, на огромного медведя, который захватил себе места столько, будто он, как минимум, кресло. И среди всего этого новогоднего беспорядка не хватает только шумных братьев. А в квартире стоит удивительная тишина. Федя поднимается на ноги и крадется, стараясь не издавать и звука. И находит Миранчуков на кухне. Они сидят на огромном подоконнике, в руках у них знакомые кисточки и краски. И почему Смол не слышал, как они осматривали его вещи?! На стекле парень видит часть рисунка: зеленая ель с яркими красными шарами. Федя только открывает рот, чтобы высказаться по этому поводу и обозначить свое присутствие, как голос подает один из близнецов. По интонации парень понимает, что это младший. — Как ты думаешь, ему понравится? — рисунок закончен, и Антон укладывает голову на плечо брата, рассматривая их шедевр минимализма. Смолов замирает на месте, а потом прячется за косяк. Он не знает, зачем делает это, зачем подслушивает. Просто братья сейчас выглядят так умиротворенно, что рушить эту атмосферу не хочется. А может быть ему просто страшно и неловко. — А куда он денется? — отвечает Леша, красным цветом начиная выводить витиеватые буквы поздравления. — Леш, почему все так? Почему мы даже влюбляемся в одного и того же человека? — Мы же близнецы. У нас с детства все общее. Мама, одежда, комната, личные вещи. — Только вот тебе нравится адидас, а мне найк. — А еще я люблю мармелад, а ты его терпеть не можешь и тащишься от шоколада. Но Федя — это не кроссовки и не еда. В комнате повисает тишина, и теперь Смолов чувствует себя еще более неловко, прижимаясь спиной к стене и слушая такие откровения. — Может, потому что в него нельзя было не влюбиться? — спрашивает Леша, поглаживая брата по волосам. — Он крутой, начитанный, со своей пафосной татуировкой в пятнадцать, помогает нам всегда и дружит, несмотря ни на что. Потому что у него нет отбоя от девчонок, и он гуляет каждый день с новой, пока мы уже год ходим вокруг него и смотрим влюбленными глазами. — Хочешь сказать, что мы влюбились в него, потому что он придурок? — ухмыляется Антон, а Леша тихо смеется и целует его в макушку. — Определенно это сыграло решающую роль. На кухне вновь повисает тишина. А Федя, кажется, даже дышать перестает, удивленно рассматривая спины похожих, их перепачканные в краске руки и переплетенные пальцы. — А если ему все это не нужно? Ну, знаешь, ведь гораздо проще сказать, что это был крутой эксперимент. Новый жизненный опыт. Алкоголь дал в голову, и все в таком духе. — Не знаю, Тош, я не меньше твоего боюсь этих слов. Но… мы не сможем его заставить. Это выбор, который он должен сделать сам, — Леша свободной рукой проводит по собственной шее, которая усыпана засосами и метками Феди. У Антона на бледной коже такой же впечатляющий набор. — Пойдем спать? — зевает младший близнец, и Смолов тут же срывается с места, укладываясь в кровать и во всю изображая из себя спящего. Братья возвращаются через пару минут. Федя даже не слышит того, как они ступают босыми ногами по полу. Только диван чуть прогибается под тяжестью двух тел. И вот его опять обнимают с двух сторон, опаляют горячим дыханием кожу и целуют невесомо. Смолов лежит, чувствуя, как прижимаются к нему близнецы. У Антона — холодные ступни, а Леша щекочет ему шею своими волосами. Оба сопят тихо, заснув практически мгновенно. А вот Федя спать уже не может. Он переводит взгляд с одного брата на другого и пытается понять, что же ему теперь делать. Миранчуки правы: Смолов может попросту сказать, что это была лишь пьяная глупость. И не важно, что вчера он опьянел скорее от жарких касаний и страстных поцелуев, чем от алкоголя. Антон и Леша примут его ложь. И согласятся забыть обо всем. Но хочет ли этого Федя? Что он чувствует к ним двоим? Миранчуки были рядом, будто бы всегда. Познакомились эти трое еще в начальных классах. Тогда Смолов еще не был таким самоуверенным и наглым. В садик он не ходил, и поэтому впервые оказавшись в толпе незнакомых детей — перепугался. Старался не показывать вида, держал спину ровно, улыбался, но испуган был до ужаса. А потом к нему с двух сторон подскочили братья. И потащили за собой куда-то. Болтали без остановки, рассказывали что-то, шутили. Они были другими. Им не нужна была компания, у них всегда был собеседник. А они почему-то выбрали Смолова и сделали его частью своего маленького мирка. Уже потом появился Чал. Смолов несомненно ценил его, но близнецы все равно были важнее. И Федя будто чувствовал это и поэтому так отдалился в последнее время, отдал всего себя Косте. А потом Смолов начал взрослеть, понял, как много дают деньги. Научился общаться с людьми. Не просто общаться, а использовать их. Появилась вокруг целая толпа друзей, девушки, что смотрели призывно и ластились отчаянно. И только близнецы оставались настоящими. Они были теми, кто был с ним рядом, когда умерла мама. Обнимали в четыре руки, гладили по спине и обещали, что все наладится. Федя кричал на них тогда, отталкивал, а братья все равно оставались рядом. Близнецы притащили его к себе домой, когда он впервые напился. Прятали от мамы, а утром выхаживали, поили, гладили по голове и смотрели жалобно. Они терпели всех его девчонок. Помогали выбрать новую жертву, делали ставки, сколько она продержится. И при этом смотрели влюбленно. Вот только Смолов этого не замечал. Миранчуки всегда были рядом. А он и не задумывался никогда о том, как же это важно для него. Просто привык и поэтому не ценил никогда. Не замечал их взглядов, не обращал внимания на случайные касания. Федя представляет себе на мгновение, что случится, если близнецы вдруг уйдут из его жизни. И на сердце вдруг становится так больно. Потому что Антон и Леша — часть его мира. Он будто их третий близнец. И без них он не сможет. Смолов улыбается и гладит Лешу по волосам. Целует в макушку Антона. А потом осторожно выбирается из их объятий и направляется на кухню. Нужно приготовить завтрак. Близнецы наверняка будут жутко голодными, когда проснутся. Готовить Федя не умеет. Вперед его толкает лишь желание сделать сюрприз близнецам. Завтрак в постель — отличный способ признаться в любви. Только блюдо, которое получается у Смолова вместо омлета, больше подходит для того, чтобы признаться в ненависти. Федя задумчиво хмыкает над черной массой. А потом решительно открывает холодильник и ставит на поднос все, что они не доели вчера. В конце концов, главное ведь старание? В итоге останавливается парень только тогда, когда поднос получается практически неподъемным. Так же Смолов заваривает три кружки кофе, и только тогда понимает, что на подносе не осталось для него места. Приходится еще несколько минут решать, чему же близнецы обрадуются больше — оливье или крабовому салату? И так как сегодня первое января — побеждает оливье. За то время, пока Федя отсутствовал, братья успели «срастись». Теперь они лежат по центру и обнимают друг друга во сне. Но один глаз открывается, стоит только Смолову приблизиться к Миранчукам. Антон принюхивается (Федя не знает, чем пахнет больше: паленым омлетом или кофе?), а потом расплывается в довольной улыбке: — Лучшее первое января — это кофе с оливье в постель. Я что, в раю? — Ну, а я тогда ангел, — смеется Смолов и ставит поднос на кровать. Антон лукаво улыбается, а после жмурится и потягивается, выползая из объятий недовольно бурчащего брата. И тянется к кофе, который распространяет приятный аромат по всей комнате. — Без сахара, — довольно тянет парень и вновь жмурится, но уже от удовольствия. — Спасибо. Антон смотрит на Федю с такой нежностью, будто сейчас потянется и поцелует. Но Миранчук все еще остается на месте, лишь тупит взгляд куда-то в салатник с оливье. А потом пихает в бок брата. — Просыпайся, хорь. — Иди сюда, — улыбается Смолов и мягко целует Антона. А потом падает на Лешу и прижимает того к кровати, щекочет и смеется: — Подъем, у нас еще много дел сегодня. Леша начинает извиваться, пытается спрятаться под одеяло и смеется. Потому что Смолова так просто не остановить. — Это запрещенный прием! Я боюсь щекотки, — парень высовывается из-под одеяла так, что торчат только глаза. — Какие дела могут быть первого января? Вместо ответа Федя загадочно улыбается и спрашивает: — Как самочувствие? Ничего не болит? Леша краснеет (по крайней мере, та часть лица, которая торчит из-под одеяла) и смотрит на Смолова растеряно. Он явно подбирает слова: — Все хорошо. Антон сидит и не шевелится, наблюдая за всей картиной. Даже, кажется, про кофе забывает, который в руках держит. А потом прочищает горло: — А ты как себя чувствуешь? Голова не болит? Мы вчера много выпили. — Я еще слишком молод, чтобы страдать от похмелья, — отмахивается Смолов и подается вперед, стягивая с Леши одеяло. — Точно-точно ничего не болит? И улыбается ехидно, отлично зная верный ответ. — Только уязвленное самолюбие, — хорохорится Леша, с вызовом смотрит на Федю и поясняет тоном капризного ребенка. — Потому что Антона ты поцеловал, а меня нет. Смолов смеется и притягивает парня к себе, целуя его в уголок губ. Леша смотрит обиженно, а где-то в стороне фыркает Антон. Он делает большой глоток кофе, а потом ставит кружку на тумбочку. И тут же валит Федю на диван, усаживаясь на парне. Леша так же присоединяется, нависая сверху. — Федор Смолов, — говорят братья в один голос (они репетировали что ли?). — У нас есть к тебе предложение, — начинает Леша. — Интимного характера, — продолжает Антон. — Делового характера, — поправляет старший. — Делового интимного характера. — Готов рассмотреть ваше предложение, — отвечает Федя. Антон смотрит на Лешу, а тот пялится на брата в ответ. Они будто мысленно спорят, кто же должен озвучить все вслух. И на несколько секунд даже, кажется, что они струсят и сведут все к какой-нибудь глупой шутке. — Может, ты бы хотел начать… — начинает Леша. — Ну, или хотя бы, попробовать, — добавляет Антон. — Встречаться. — С нами. Оба близнеца отводят взгляды в разные стороны и старательно не смотрят на Смолова. Тот хмыкает задумчиво, будто тут есть над чем вообще размышлять. — Что, прям с двумя? — весело спрашивает он. — Не будете ссориться? Миранчуки вновь смотрят на Федю. То ли хмуро, то ли недовольно. А потом опускают глаза. — Если тебе нравится кто-то один, то мы не настаиваем. — И что, второй просто смирится? — с интересом спрашивает Федя. Повисает тишина. Близнецы смотрят то друг на друга, то на Смолова. — Насильно мил не будешь, — говорит Леша. — Мы же не можем заставить тебя, — поддерживает Антон. — И если хотя бы один сможет быть счастлив… Повисает тишина, а близнецы смотрят на Смолова так, будто ждут от парня какого-то страшного приговора. — Придурки, — смеется Федя и притягивает к себе обоих парней. — Придется в постели вкалывать в два раза больше из-за вас. У Миранчуков напряженность сменяется счастьем и улыбками. Они одновременно резко дергаются, чтобы поцеловать Федю, и сталкиваются лбами, так и не достигая цели. Шипят, потирают ушибленные места и смотрят друг на друга недовольно. Смолов смотрит на них двоих и думает, что это будут очень сложные отношения. Но… пора взрослеть и переставать избегать сложности. Он притягивает к себе Лешу и целует его в пострадавший лоб, а потом повторяет то же самое с Антоном. — Федь, — зовет Леша парня по имени. — Только никаких девчонок, ферштейн? — Ага, а то драк не избежать, — подтверждает Антон. И не понятно, с кем он собрался драться — с девчонками или с самим Федей. — Уверен, что вы меня так вымотаете, что ни на каких девчонок я и смотреть не захочу. После этих слов лица у близнецов проясняются. Федя даже жалеет несколько секунд, что сказал об этом, потому что сейчас парни выглядят так, будто в их головах появится план, как затрахать Смолова до полусмерти. — Даже не сомневайся в этом, — говорит Леша, а потом замечает поднос с едой. И выдает длинный вздох умиления. Братья будто по свистку делают набег на «завтрак в постель». Вечно молодой, вечно голодный — это явно про Миранчуков. — Оливье такое же вкусное, как и год назад, — шутит Леша. — А ты такой же остроумный, как вчера, — хмыкает Смолов, с умилением наблюдая, как Миранчуки поглощают еду. Будто бабушка какая-то. — Подвиньте задницы, — командует он. — Я тоже есть хочу. Близнецы тут же двигаются в разные стороны, оставляя Феде места ровно посередине. И как только Смолов влезает в это пространства — его с двух сторон зажимают два тела. — Федя, а когда твой отец вернется? — Понятия не имею, — пожимает плечами парень и тянется за едой. — Сегодня его точно не будет. — Это значит, — тянет Леша, касаясь губами шеи Смолова. — … что квартира в нашем распоряжении? — Антон подхватывает за братом, прикусывая плечо Феди. — И квартира, и я — в вашем полном распоряжении.