Маразматик

В зеркале отражается худощавая, бледная фигура. Волосы потускнели, колтунами спадая на шею. Белые повязки кучей лежали на полу, комьями переплетаясь между собой, некоторые, особо старые, уже пожелтели и слиплись от некогда свежих капель крови. Недостаток сна давал о себе знать в виде кругов под покрасневшими глазами. Собственный вид вызывал отвращение. Если тело — отражение души, то тут и добавить нечего. Кухня встретила тускло горящей лампой, что с частой периодичностью потухала. Все в квартире было старым и ободранным, больше всего, это жилище походило на пристанище гастарбайтеров. А ведь здесь живет высокопоставленный мафиози — Осаму Дазай, правая рука босса сильнейшей подпольной организации Йокогамы. На плите одиноко стояла кастрюля, с холодной, позавчерашней кашей, по её виду толком нельзя было разобрать, что это вообще за крупа. В тарелке это месиво выглядело ничуть не лучше. Кожа стала гусиной от холода, но одеваться было невмоготу. В голове блуждал густой туман, сопровождаемый тяжелой болью в висках. Попытка не пытка. Еда провалилась в пустой желудок, оставляя мерзкое послевкусие на языке. Вторая ложка уже была зачерпнута, но тут, назад поросилась первая. Ужин второй день подряд был смыт. Весь месяц постепенно пропадал аппетит. В последнюю неделю было уже почти невозможно есть, с частой периодичностью еда оказывалась за пределами желудка. Теперь же, организм отказывался принимать всякую пищу. На полу еще более холодной чем кухня комнаты, лежал серый, покрывшийся пятнами различного содержания футон. Пепельница с несколькими окурками стояла рядом, таблетки и стакан дешевого саке были ее постоянными спутниками. Слишком холодно, чтобы расхаживать в одном белье, потому было принято стратегическое решение, для выполнения которого требуется собрать все оставшиеся силы. Наконец большая часть тела была покрыта новыми повязками, а на ноги надеты штаны. На большее его не хватило. Недалёко от тряпки, которую хозяин квартиры называл постелью, валялась скомканная рубашка, в которой он бы точно утонул. Она принадлежала его хорошему другу. По сути, она и сейчас ему принадлежит, вот только отдавать ее уже никто не собирается. Бардовая ткань сомкнута в объятиях, заменяя изможденному подушку. Окно отворилось, в неоновом свете ночного города на подоконнике стояла фигура. Шляпа, невысокий рост, огненные волосы и обтянутые латексный тканью кисти, все это, указывало на сильнейшего одаренного мафии — Накахару Чую. Невысокие каблуки коснулись пыльного пола. Окно с тихим стуком закрылось, но даже этого достаточно для прерывания чуткого сна. Карие глаза сонно уставились на незваного гостя, что сверлил его взглядом. В глазах читалось презрение, спрятанное за холодным равнодушием, и снисходительной улыбкой. Он склонился над лежащим, внимательно рассматривая бледную кожу и усталое лицо. — Хреново выглядишь. Неопровержимый факт. Дазаю отчасти нравилась эта прямота в его напарнике, все что думает, он будет говорить в лицо, не опасаясь последствий. Наверное, умея отбивать подошвой ботинка летящие пули, Дазай бы тоже был более открытым. Дверцы шкафа скрипнули, и на полу постепенно начала вырисовываться куча одежды. Из неё была вытащена тёплая, когда-то бежевая, а ныне серовато-пятнистая, кофта. Она была заботливо скомкана, и отправлена в лицо сидящего на полу. — Вставай, скумбрия. В таком состоянии, ты мне завтра не союзник. Грохнешься в обморок, я точно не потащу тебя в штаб на своих двоих.

***

Чуя хозяйничал на кухне, тихо матерясь на мягко сказать, неряшливого хозяина. Кастрюля была выкинута вслед за кашей, сразу после того, как рыжеволосый мафиози заметил внутри следы плесени. — Мне впервые за последний месяц удалось нормально заснуть. Тебе не терпелось доебаться именно ночью? Это не могло подождать до утра? Накахара посмотрел на сидящего за столом Дазая. Редко за ним появлялись нецензурные выражения, если они и произносились, то после неудачного падения, или потери папки с отчетами. Даже одно это слово в речи напарника прямо-таки кричало — дело дрянь. — Ты целый день ходил как в воду опущенный, я подумал, может ты заболел, и наконец сдох. Потому пришёл проверить, вдруг пора было вызывать труповозку. Такие диалоги между легендарным дуэтом, каждодневный стиль общения. Даже если они не держали злобы друг на друга, обидные слова вырывались сами собой. Но даже на них «Двойной Чёрный» уже не обращал внимания. Но сейчас, в глазах метали молнии, а речь срывалась на крик, что было полной противоположностью спокойного состояния буквально пару минут назад. — Ты понимаешь как я устаю? Конечно не понимаешь, не ты ведь до утра сидишь над нескончаемыми бумагами дома, а потом спишь с ними в обнимку в офисе. Не тебе параллельно со всем этим дают разбираться с кучей мелких проблем. Не ты тренируешь бездарного ученика, который таскается за тобой хвостом целый день!.. — Успокойся, Осаму. Обессилено упав на стул, он зарылся руками в путанные волосы. Неожиданный эмоциональный импульс морально истощил и без того напряженные нервы. Согнувшись пополам, он уставился в пол, буквально чувствуя на себе прожигающий взгляд. Его подхватили под локоть, силком затаскивая в ванную. На раковине стояли несколько бутыльков с чем-то обеззараживающим, рядом лежали открытые, и ещё совсем новые упаковки белоснежных лент. Комната выглядела хуже всей остальной квартиры, но для использования все же годилась. Закинув Дазая в ванну, Чуя принялся снимать с него одежду, но тот, как последний капризный ребёнок упирался до того момента, пока на него, будучего прямо в одежде, не полились ледяные струи душа. Дазай вскрикнул, обхватив себя руками, однако, сопротивляться не стал. Будто в одобрение покорности, вода стала теплее, постепенно переходя на нормальную температуру. Через какое-то время, поток освежающих брызг прекратился, оставив после себя мокрого подростка в прилипшей к коже одежде. Из ванной, его опять же пришлись вытаскивать силком. В неотапливаемом, как и большинство квартир в Японии, жилище было холодно, особенно когда ты с ног до головы мокрый. Все же позволив снять с себя одежду, Дазай уставился на лежащую подле футона рубашку, и подхватив ее руками, подал роившемуся в горе одежды Чуе. Тот лишь пожал плечами, накинул ее поверх сухого свитера, который все же немного промок, потому как после душа, Дазая не потрудились даже немного вытереть, или хотя бы дать полотенце. Когда они сидели на кухне, перед ним уже стояла небольшая коробка с бенто, «заботливо» купленная Чуей в ближайшем магазине. — А теперь съешь это, и ложись спать. Я не собираюсь больше с тобой нянчиться. Спустя пять минут тупого смотрения в тарелку, Чуя не выдержал. Подставив табуретку ближе к Дазаю, он ловко орудуя палочками подхватил небольшой комок риса. — Открывай рот. Капризничать расхотелось, сразу после воспоминания о душе, и мысли о том куда ему засунут этот рис в случае отказа. Рис был проглочен, на вкус он явно лучше недавней каши. После пятого захода, во рту вновь появилось тошнотворное чувство. С рук свисали длинные рукава кофты, что препятствовало их поднесению ко рту, до раковины уже не успеть. В итоге весь ужин оказался в ладонях Чуи, которые, тот успел подставить буквально сразу же после того, как понял, что, что-то не так. Пришлось снимать перчатки, и застирывать вручную. При всём этом, он даже не поморщился, почти ежедневно видя выпотрошенные тела, и убийства. По сравнению с этим, чья-то рвота на перчатках — сущий пустяк. Дазаю же было стыдно. Жутко стыдно. Не только за этот неконтролируемый поступок, но и в целом за вечер. Он вёл себя отвратительно, мало того что он накричал на человека который хочет ему помочь, так его еще и буквально таскали из комнату в комнату, а после вообще кормили с рук. Вновь сев за стол, Чуя заметил перемену в настроении друга. — Давай попробуем ещё раз. Рыжая прядь спала на удивленно поднятую бровь, но он все же промолчал. Это хорошо что Осаму сам хочет себе помочь. Бенто было съедено на половину, не без помощи Чуи. Такой сытости Дазай не чувствовал давно. — Мы должны быть в штабе через 5 часов. Можешь переночевать у меня, так у тебя будет около четырёх часов на сон. — Мы будем спать на твоей вонючей грязной тряпке? Дазай по детски надут губы, мол, как ты можешь такое говорить. — На ней остался запах вина, так что я думаю тебе понравится. — Сволочь. Ночь перед началом «Спора Дракона», они провели лёжа на полу, касаясь спинами друг друга. Пожалуй, это была самая тёплая ночь в этой квартире.