Вторник, пятница, суббота

Пикап затормозил у одноэтажного домика с черепичной крышей. Кастиэль нащупал трость, но открывать дверцу не спешил. — Ты что, боишься? — с усмешкой поинтересовался Дин. — Три дня назад миссис Мортимер спустила меня с лестницы, — напомнил ему Кастиэль. — А сегодня она позвонила и попросила тебя приехать. Пошли, герой. А то наш призрак уже извёлся от нетерпения. Рыжеволосая девушка в джинсах и футболке с «Placebo» махала рукой, призывая их поторапливаться. Кастиэль вылез и машины и похромал к крыльцу, тяжело опираясь на трость. Дверь открыла невысокая седая женщина с заплаканными глазами. — Проходите. И простите меня ещё раз. — Ничего страшного, миссис Мортимер. Если бы у меня не было этого дара, я бы отреагировал точно так же. Миссис Мортимер провела их с Дином в гостиную. Кас с выдохом облегчения опустился на диван. — Я долго думала над вашими словами. А потом проверила книжную полку. Деньги оказались там. Лорен их не крала. — Она хотела, чтобы вы немного поволновались. Ей казалось, что вы совсем не обращаете на неё внимания. — Скажи ей, — прошипела Лорен. Глядя на неё, невозможно было поверить, что несколько недель назад её сбил грузовик. — Лорен сожалеет о своём поступке. Она говорит, что ни в чём вас не винит. И что очень вас любит. Миссис Мортимер всхлипнула. — Передайте ей, что я тоже её люблю. — Она вас слышит, — заверил её Кастиэль. — Лори, доченька, мне так тебя не хватает. Я люблю тебя, милая. И никогда не забуду… Лорен печально улыбнулась. — Я вижу свет, — минуту спустя удивлённо произнесла она. — Он такой красивый. Там бабушка. И папа… — Она ещё здесь? — спросила миссис Мортимер. — Нет. Она ушла. И обрела покой. — Спасибо вам, мистер Новак. Спасибо. Возвращаясь к машине, Кастиэль хромал сильнее обычного. Он чувствовал усталость и какую-то бессильную злость. Лорен Мормимер было всего шестнадцать. А водитель сел за руль, выпив бутылку виски, и проехал на красный сигнал светофора. Кастиэль завёл двигатель и уставился в пространство. — Эй, — Дин ободряюще ему подмигнул и расположился на пассажирском сиденье. — Ты помог ещё одной душе уйти на Небеса. Это чего-то стоит. — А для меня это был вторник, — пробормотал Кастиэль. — Что? — Так, ничего. Впервые Кастиэль увидел призрака, когда ему исполнилось восемь. Ему явился Питер, его одноклассник, за две недели до того утонувший в пруду. Тогда, по глупости, Кастиэль рассказал об этом матери. Она и его отчим, Захария, были весьма религиозны и считали, что любые необычные способности — это происки дьявола. На спине Кастиэля до сих пор оставались шрамы от порки, которую ему устроил Захария, чтобы «изгнать из него беса». Однако один положительный момент в этой истории имелся: медсестра в больнице бросила один взгляд на его окровавленную спину и синяки на лице и руках и вызвала социальную службу. Наоми и Захарию лишили родительских прав. Кастиэля забрала бабушка Мэгги, мать его погибшего отца. И у неё был тот же дар. Мэгги увезла его из Канзаса в Понтиак, штат Иллинойс. Они ходили на все отпевания в местную церковь. Когда Мэгги впервые привела его туда, Кастиэль спросил: — Почему все плачут? Мистер Салливан стоит у гроба. Он ведь не умер. Мэгги крепче сжала его руку. — Он мёртв, детка. Ты видишь призрака. Мы должны помочь ему уйти в свет. — Как? — У мистера Салливана осталось незаконченное дело. Подойди к нему, не бойся, он не сделает ничего плохого. Выслушай всё, что он скажет, и передай его жене. — А почему он сам ей не передаст? — Он видит и слышит нас, но призраков видят немногие, мой дорогой. Поэтому им приходятся рассчитывать на таких людей, как мы… — Кас! — позвал Дин, и Кастиэль вынырнул из воспоминаний. — О чём задумался? — О том, что было бы гораздо проще, если бы неупокоенные души могли общаться без посредников, — выдохнул Кастиэль и вдавил педаль газа. Пикап двинулся с места. Кастиэль почти не вслушивался в жалобы Дина, что едет, как восьмидесятилетняя старушка. Кто сказал: «А для меня это был вторник» первым? Возможно, Кастиэль услышал эту фразу в каком-нибудь вестерне. Дин обожал вестерны. И пироги. Кастиэль улыбнулся и тут же помрачнел. «Ничего не меняется», — подумал он. Призраки подстерегали его везде: в библиотеке, продуктовых магазинах и торговых центрах. Во снах, часто оборачивающихся кошмарами. Он не успевал вовремя отвести взгляд, и призраки в изумлении шептали: «Ты нас видишь?». Кастиэль не представлял, как им ответить «нет». Он находил родных и друзей умерших и передавал послания матерям, отцам, братьям, сёстрам, мужьям и женам. По большому счёту, призраки желали одного — попрощаться, сказать последнее «прости меня» и «я тебя люблю». Сначала люди, как правило, не доверяли Кастиэлю. А потом, задыхаясь от слёз, не уставали его благодарить. Некоторые пытались всучить ему деньги или кусок пирога. Кастиэль неизменно отказывался («Пирог мог бы и взять», — добродушно ворчал Дин). Он искренне не понимал, за что его благодарят. За то, что он напоминал людям о том, что их близких больше нет на свете? За то, что он бередил старые раны и заставлял заново переживать горе утраты? Кастиэль невольно делил чужие жизни на «до» и «после», а для него это был обычный вторник, пятница или даже суббота, потому что призраки не признавали выходных. Наверное, тот день, когда парамедики доставали его и Дина из покорёженной «Импалы», навсегда запомнился только им двоим. Для врачей это был просто вторник, пятница или суббота, потому что они каждый день ездили на вызовы, спасали жизни и не ждали за это благодарности. — Опять думаешь об аварии? — пробурчал Дин. — Сколько можно повторять, что машину вёл не ты? Если кто и виноват, так это я. В тот день мне следовало вызвать такси.

***

Кастиэль завёл машину в гараж, кинул ключи в пепельницу на столике в коридоре и отправился в душ. Стоя под горячими струями, он молился, чтобы ему выпала хотя бы одна спокойная ночь без тревожных снов и голосов с того света. Хотя бы одно спокойное утро. Кастиэль совсем забросил свой книжный магазин. Чарли делала всё, чтобы магазин процветал, и не жаловалась на объём работы, но надо же и совесть иметь! Кастиэль смыл с волос шампунь, открыл глаза и наткнулся на взгляд Дина: бесстыдный и полный страсти. — Сколь раз я тебя просил: не подглядывать за мной в ванной! — Раз потрогать нельзя, то посмотреть-то можно? — с ухмылкой протянул Дин. Кастиэль обессиленно прислонился к стене. — Просто уйди, ладно? Наверное, что-то такое было в выражении его лица, что Дин беспрекословно подчинился. Кастиэль закончил мыться, торопливо вытерся махровым полотенцем и, переодевшись в домашние штаны и футболку, рухнул на постель. Сжался в комок, зажал рот ладонью, чтобы удержать рвущиеся наружу всхлипы. — Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? — спросил Дин, садясь на край кровати. — Я не знаю, — честно признался Кастиэль. — Когда ты перестанешь винить себя? Ты пытался отобрать у меня ключи от «Импалы». — Но не отобрал же. Дин тяжело вздохнул. — Я знал, что был слишком пьян, чтобы садиться за руль. Но всё равно сделал это. И ответственность лежит на мне. В конце концов, это из-за меня ты хромаешь. — Я остался в живых, и это главное, — возразил Кастиэль. — Думаешь, мне от этого легче? Мне больно видеть, как ты страдаешь. Кастиэль резко сел и сжал пальцы в кулак. — Мне тоже больно, Дин. Я был влюблён в тебя со времён колледжа. По-твоему, это легко, считать, что ты испытываешь ко мне только дружеские чувства, и узнать, что твоя любовь взаимна, только тогда, когда уже поздно что-либо исправлять? Боже, я так хочу тебя обнять. Ни о чём на свете я не мечтаю так сильно. Но у нас не будет ни объятий, ни первого поцелуя, потому что ты мёртв! — Я в курсе, — мягко сказал Дин. — Чего ты от меня хочешь? Кастиэль стёр выступившие в уголках глаз слёзы дрожащей рукой. — Ты же видишь свет, Дин. Не лги, я знаю, что видишь. Почему ты отказываешься уйти? Этим ты мучаешь и меня, и себя. Дин невесело усмехнулся. — Прости, Кас. Но я не могу тебя отпустить.