Сказочные баллады

В осаде твердыня за месяцем год, Но прочь не уходят войска, Надеясь прорваться вовнутрь-вперед, Ведь цель непомерно близка. Защитники стонут, все меньше мужчин, Властители в гуще тревог, В боях уже умер наследник их — сын, Но так же безмолвствует бог. Король принимает решенье — идти, Нет силы беречь жизнь свою, Когда на военном нелегком пути Дружинники гибнут в бою. Мольбы королевы отвергнуты прочь, Король возглавляет отряд, Уходит, прощаясь, в кровавую ночь, Где звезды, и те, не горят. На утро вернулся лишь частью отряд, Вернувшихся трое калек: — Погиб наш король, — говорят не тая, — И с ним еще сто человек. В слезах королева, безмолвствует град (Привык он к словам панихид). Не выдержать больше им горя осад, Для кладбищ истрачен гранит. Прознал о печали бесчувственный враг, Предложен им подлый союз: Не будет сожжен над твердынею стяг, Не будет убит всякий трус, Не будет бесчинствовать в гневе солдат И прогнан не будет народ, Но враг станет ближе царице, чем брат, И клятва нужна наперед. Молчит королева, и стонет народ, Не люб ей убийца и враг, Но в долгой осаде твердыня падет, Так что ж? Унизительный брак? Еще не успела примерить вуаль В отчаянье скорбном вдова, Как снова идти для людей на алтарь, Чтоб жили народ и молва. Так дорого куплен бывает порой Над замком синеющий свод, Замужество станет достойной ценой, Спасен будет люд и оплот. Злорадствует гордый насмешливый враг, Нашел себе замок, жену И пир закатил, чтоб отпраздновать брак, Восславить триумф и войну. За новым бокалом несется стакан, Нет меры для рек из вина, Бушует и пьянствует воинский стан, Молчит под фатою жена. Ресницы опущены, очи горят, Лелеет она смертный план, И вот, подсыпает «любимому» яд, С лихвой наполняет стакан. И муж принимает погибель из рук, Алеет вино, словно кровь: — За свадьбу же выпьем, мой милый супруг, И выпьем за горе… любовь! — Испей же и ты эту чашу до дна, Так полон пусть будет наш брак! Смиренно глотает напиток жена, Ее бы убили и так… Пред смертью встает королева, и речь Несется из пламенных уст: — Обиду и злобу смогла я сберечь, Чтоб мирный был создан союз. Сегодня душа умерла в алтаре, Чтоб губы сказали то «да», И тело торопится к богу скорей, Уж скоро погаснет звезда. Кинжал бы не так смертоносно, как яд, Пронзил наши, муж мой, сердца. И если колдуньи не врут, говоря, Минуты у нас до конца. Сегодня умрет твое сердца из зла, Теперь ты меня не неволь, И мне в одиночестве жизнь не мила, Зовет меня милый король! И умерли двое, так всякий умрет, Испив разрушительный яд, Но жив в той твердыне доныне народ, И верность жива, говорят.