Ситар

Пятнадцать лет спустя. Стадион шумел. Многоголосый гул раздражал Ситара, но уйти не было никакой возможности. Ситар занял свое место в ложе рода эр Риар между папой и отцом, сзади разместились дедушки Кор и Эру со своим сыном Ниламом, а также брат Гириш. За обоими молодыми иша шла настоящая охота среди великих лордов, имевших сыновей-канти. Расчет был прост: если в роду Кора ар Раан мог родиться один венценосный, почему бы не появиться другому? Тем более, если отцом одного из них тоже является венценосный канти. Куда бы ни пошли Нилам и Гириш, там всегда появлялись канти, желающие привлечь к себе их внимание. Однако иша не спешили заводить какие-либо отношения, ловко ускользая из расставленных ловушек, и только посмеивались над неудачливыми претендентами на роль супруга. С Ситаром все обстояло сложнее. С тех пор, как стало известно о рождении второго венценосного канти, к родителям Ситара выстроилась очередь из лордов, желающих быть представленными беловолосому канти. Никого не смущало, что он еще ребенок. Нет, тащить его в кровать до первой течки никто не собирался, а вот привязать к себе брачным договором, чтобы не уплыло «счастье» из рук, хотели очень многие. Родители только посмеивались, а отдуваться приходилось Ситару. Ему говорили и писали комплименты, и даже стихи, восхищаясь его внешностью, дарили всевозможные подарки, желая вызвать приязнь. В детстве Ситар не очень понимал чужие слова, особенно когда в них присутствовали иносказательные сравнения. Потом, когда он достаточно повзрослел, они начали его раздражать и злить, поскольку все чаще и чаще чужие слова казались ему глупостью и неприкрытой лестью, которую он, сам по себе, а не как венценосный, не заслуживал. Очень похожий на папу-канти, разве что ростом на ладонь повыше вымахал, да цвет глаз получил отцовский — темно-синий, сам себя красавцем он не считал. Были канти красивее и умнее, но все внимание доставалось тому, кто подобного внимания не жаждал. Один из великих лордов в прошлом году даже портрет его заказал, написанный драгоценными камнями: глаза — сапфиры, губы — рубины, все остальное из розового и белого жемчуга. Ничего более уродливого Ситар в жизни своей не видел и с трудом переносил, когда его сравнивали с драгоценностями. Родители Ситара всегда были против раннего заключения брака, считая, что сын сам должен выбрать своего супруга, причем не раньше второй течки, когда организм полностью сформируется. Недовольных этим решением было много, но только однажды великий лорд решился нарушить неприкосновенность венценосного канти, приведя маленького сына на суд лордов. Ситар до сих пор с содроганием вспоминал свое похищение, как глуп был, позволив выкрасть себя. Потом был их побег с молодым иша, спасшим пятилетнему канти если не жизнь, так свободу. Камал, так его звали, и этого ишана он не забудет никогда, сколько бы родители ни твердили о его смерти. Ситар не очень хорошо помнил его лицо, зато запах и волосы необычного красного оттенка  навсегда остались в памяти. Еще бы не запомнить: он практически все время побега провел на спине Камала, уткнувшись носом ему в волосы. А потом… Потом он потерял своего друга и защитника. Единственный оставшийся в живых преследователь сказал, что им удалось ранить Камала и сбросить с обрыва, там по дну протекала бурная река. Остальных преследователей убили собаки, защищая своего друга, но и сами погибли. Отец Ситара, великий лорд эр Риар, тогда приказал похоронить животных с почестями, как воинов. Того иша, который выжил, доставили на Совет лордов, он рассказал о приказах своего хозяина. Ситара тоже выслушали, хоть это и было против правил. Канти никогда не выступали перед Советом, тем более дети, но лорд Анаш настоял и все смирились, выражая почтение ему, как супругу венценосного. Ситар помнил, как он рассказывал о своем похищении и побеге, а его похитители сидели в зале и прожигали его и родителей злыми взглядами, только Ситар их уже не боялся. В тот же день великий лорд Анаш вызвал всех троих на поединок и убил, мстя за похищение своего ребенка. Их Ситару было ни капельки не жаль. Тогда же он познакомился с третьим братом Камала, Анилом. Именно он стал следующим великим лордом эр Сиб. С того времени и по сию пору Ситар переписывался с ним, желая узнать, не нашелся ли Камал, ради этого ему пришлось быстро научиться писать и читать, но, как говорил дедушка Кор: «цель оправдывает средства». Увы, о Камале так и не было известий, однако Ситар не отчаивался. Пока не найдено тело, надежда остается жить. Зрители на стадионе взревели, приветствуя первых бойцов, и в нескольких ложах канти, ради которых и затевались нынешние бои, вывесили свои платочки и шарфики, подбадривая участников. Пары иша сменялись, зрители приветствовали победителей, сочувствовали или насмехались над неудачниками, родители Ситара и прочие родственники тоже изредка болели за какого-нибудь воина. Анаш искоса поглядывал на сына, ожидая от него каких-либо эмоций, но канти внешне остался безучастным ко всему происходящему на арене, и только нервно подрагивающий кончик хвоста, выглядывающий из-под киила, мог поведать о его раздражении. Никто из воинов ему не нравился. Он молча смотрел на бойцов, подмечая их сильные и слабые стороны. Отцовская наука не прошла даром. Глядя на арену, Ситар только морщился, отмечая неудачные выпады и плохо выполненные связки. — Ситар, неужели никто не понравился? — Сандар положил ладонь на колено сына, привлекая к себе его внимание. — До второй течки осталось всего два-три месяца и лучше бы найти себе иша пораньше. Ситар равнодушно пожал плечами. Ему действительно никто не понравился. Зато он успел поймать на себе две дюжины злых, завистливых и любопытных взглядов из соседних лож. Злились в основном канти, опасаясь, что он уведет у них женихов, а Ситару чужие иша и даром не были нужны, но как объяснить это тем, кому страх глаза застит? Никак. Оставалось только равнодушно глядеть на арену, держа лицо. — Что же, — Сандар огорченно вздохнул, — сейчас последняя пара уйдет с арены, и мы сможем пойти прогуляться. Ярмарка в этом сезоне очень богатая. Нилам с Гиришем тут же заявили, что им нужно посмотреть оружие, и сбежали пораньше, мотивируя это тем, что потом между рядами будет не протолкнуться. Ситар же молча им позавидовал. Несмотря на то, что он мог на равных с ними драться практически любым оружием, хотя и предпочитал боевой посох, он ни разу после того похищения не оставался без охраны, как минимум в полдюжины иша. Сейчас же, на празднике начала лета, охрану его увеличили до двадцати воинов, так что походить спокойно по ярмарке с папой не получится. Воины будут рядом, окружив их «железным» кольцом, чтобы никто не мог не то что подойти, даже кинуть им (или в них) что-нибудь. Уйти сразу не получилось. Стоило боям закончиться, как к ним в ложу потянулись знакомые и малознакомые ишан, желая выразить свое почтение семейству венценосных. Ситару тут же представили два десятка иша разных возрастов, но он вновь остался безучастен. Молодые иша, его ровесники, никогда Ситара не привлекали, а те, что были старше — не были Камалом. Конечно, Сандар все понимал, но ничего не говорил, только недовольно поджимал губы и устало вздыхал, вспоминая себя в том же возрасте. Ситар много знал о бесшабашной юности отца от деда Кора, так что вздумай папа на что-то попенять сыну, тому было бы что ответить, но разлада в семье не случалось ни разу. Сандар слишком хорошо понимал своего мальчика, а потому не возражал и Анашу не позволял ругать его или принуждать к чему-либо, говоря: «Всему свое время. Когда Создатели решат, что он готов, пошлют ему достойного иша, что сможет растопить холодное сердце». Когда последние гости покинули ложу эр Риар, солнце перевалило далеко за полдень. Жара пошла на спад, так что хождение по ярмарке обещало быть не слишком неприятным. Первым делом Сандар повел сына в ряды, где продавались ткани, нитки и кружева. Нет, Сандар не был тщеславен, но считал, что запас тканей и прочей мелочевки в доме обязательно должен быть. Мало ли что. Отбирая нужный товар, он только указывал, что именно ему необходимо и в каких количествах, а уж торговцы сами доставляли оптовому покупателю его заказ. Потом были ряды травников, лекарей и алхимиков. Потом прошлись по рядам кожевников, каменщиков и плотников, только к ювелирам Сандар так и не заглянул. Сам он не особо стремился обвешать себя драгоценностями, и сына воспитал в том же духе. Анаш эр Риар и так не обижал своих канти, одаривая драгоценностями, так зачем еще что-то просить? Единственное, что Сандар носил на шее, практически не снимая, — это короткое украшение из молочно-белого опала, подарок Анаша на первую годовщину их встречи. Сам Ситар получил от отца такой же подарок из красной яшмы, когда миновала его первая течка, как символ его взросления. Камень он выбирал сам, без объяснений отказавшись от более привлекательных, по мнению родителей, вариантов. — Так, вроде все закупил, — Сандар достал список, сверился с ним и покивал сам себе, убеждаясь в правоте своих слов. — Заглянем еще в продовольственные ряды — нужно пополнить запасы кафы, а потом к кузнецам и оружейникам. Гириш наверняка еще там топчется, может, и тебе что-нибудь интересное найдем. Ситар, не разделявший хозяйственных увлечений отца, откровенно скучал, пока они не оказались в рядах оружейников. Здесь его глаза разгорелись неподдельным интересом. Мечи, боевые и охотничьи ножи, арбалеты, большие или маленькие настолько, что с ними мог бы управиться и ребенок — все это привлекало взгляд. Особенно Ситар заинтересовался боевыми посохами. У него было свое любимое оружие, с исчезающими парными лезвиями, но ведь никто не возбранял посмотреть и на что-нибудь новенькое. Когда оружейный ряд сменился кузнечным, Ситар было заскучал вновь. Ну что может быть интересного в подковах или кованых решетках? Но долго скучать ему не пришлось. Сандар вдруг ахнул, углядев что-то из-за спин охраны, и дернул Ситара за руку, понуждая его подойти ближе к палатке торговца. А посмотреть там действительно было на что. Кованая решетка для камина представляла собой не просто железные полосы, соединенные между собой. Это была обрамленная рамой дубовая ветвь с листьями и желудями, а еще маленькой птичкой, сидевшей на одной из мелких веточек. Сама рама тоже оказалась непростой: на ней четко проглядывали листья и желуди, чередующиеся между собой и словно обвитые лианой. — Откуда такое чудо? — Сандар даже присел на корточки, чтобы внимательнее рассмотреть произведение кузнечного искусства. — Из земель эр Сиб, — пояснил тут же подбежавший к ним торговец. — Если вашей светлости нравится, позвольте я покажу и другие работы наших мастеров. Ситар, услыхав «эр Сиб», тоже заинтересовался, желая посмотреть, чем нынче богат великий лорд Анил эр Сиб. То, что у него в горах были самые богатые железом рудники, Ситар и так знал, а вот подобные творения видел впервые. Следующие решетки, что по знаку торговца вынесли слуги, тоже поражали своей уникальностью. Там были и камыши, на которых сидела изящная стрекоза; и лилии, на лепестках которых устроились маленькие бабочки, пьющие нектар цветов; и паук, вольготно висевший в центре мелкой паутины, растянутой между двух цветущих ветвей; и виноград с тремя гроздями ягод, обвивавший перекрещенные мечи. Когда же торговец с поклоном протянул Ситару розу, говоря, что это подарок прекраснейшему канти, тот машинально поднес её к носу, вдыхая аромат, прежде чем понял, что она не живая, а сотворенная, как и все здесь, из металла. Сандар, покоренный искусством мастера, не торгуясь приобрел для камина в кабинете супруга решетку с пауком, символом рода эр Риар, для себя взял лилии с бабочками, а для Гириша виноград с мечами. Ситар же долго не мог определиться, что именно ему нравится, пока торговец, загадочно улыбнувшись, не вынес им лично еще одну решетку, состоящую из ветвей шиповника, с цветами и ягодами. — Да, это то, что надо! — Сандар чуть в ладоши не захлопал. — От тебя как раз пахнет шиповником. Лучшего и придумать нельзя. Ситар согласно кивнул, не отрывая взгляда от решетки. Он смотрел на переплетение ветвей, листьев и цветов и не мог отвести взгляда, поскольку явственно видел там свое имя. «Ситар» — было выведено неизвестным кузнецом с помощью веток и листьев. Это немного пугало и в то же время заставляло сердце биться чаще, словно кто-то из Создателей намекал ему о близком чуде. Быстро договорившись о доставке, Сандар потянул сына к палаткам рода эр Риар, рассуждая о том, что неплохо было бы поужинать пораньше, а то он устал от сегодняшнего суетного дня, но когда они были у цели, какой-то мальчишка, судя по одежде, слуга, окликнул их, догоняя. В руках у него была небольшая корзина, накрытая рогожкой. Воины тут же встали стеной на пути чужого слуги, так что тому пришлось повысить голос, объясняя: — Подарок для прекраснейшего из канти, Его Светлости Ситара. Слуга протянул корзину одному из воинов, понимая, что просто так подойти к канти ему не дадут. Иша отодвинул рогожку, поглядел, что там, а потом с улыбкой передал подарок Ситару, слуга же, как только у него взяли корзинку, убежал, сверкая босыми пятками. Ситар осторожно взвесил подарок в руке, прислушался к шуршанию, раздающемуся из корзинки, и только потом осторожно убрал рогожку, позволяя Сандару первым сунуть любопытный нос в подарок. Впрочем, Сандар долго рассматривать содержимое корзины не стал, коротко охнул и отодвинулся в сторону, позволяя Ситару рассмотреть маленького, светло-серого щенка с темными глазками-бусинками. — Это щенок горного волкодава. Эти псы славятся своей силой и преданностью, а разводят их только в землях эр Сиб и эр Бабар, — пояснил один из охранников иша, но Ситару эти пояснения были не нужны. Он прекрасно понял, кого именно ему подарили. А еще он вспомнил то давнее обещание, что дал ему Камал, прежде чем встретить смерть лицом к лицу. — Камал жив, — выдохнул Ситар, вынимая из корзины щенка, немедленно принявшегося облизывать лицо своего хозяина. — С чего ты взял? — Сандар удивленно перевел взгляд с щенка на сына. — Чувствую, — тут же ответил Ситар, улыбнувшись. И от корзины, и от той розы, что подарил ему торговец, пахло одинаково — ветивером. Если бы не увлечение папы различными маслами, Ситар ни за что не знал бы, как называется высокая южная трава, чей запах так долго не выветривается, напоминая тепло и свежесть цитрусовых, с земляной горечью опавшей листвы. Именно так пахла осень, и именно так пах Камал в его далеких воспоминаниях. — Уверен? — Сандар тоже принюхался, но ничего не почувствовал, слишком тонким и едва ощутимым был запах. — Да. — В таком случае, думаю, Анаш не откажется сопроводить нас в земли эр Сиб.

***

Гириш выглянул из-за палатки, убедился, что папа с братом и охраной ушли, и кивнул Ниламу, показывая, что можно выходить. Если бы Сандар их увидел, наверняка нашел бы им более плодотворное занятие, чем прогулка по ярмарке. — Куда еще пойдем? — Нилам огляделся: оружейные ряды они почти прошли, а остальное его не особо интересовало. — Давай заглянем еще к одному торговцу, говорят, у него неплохие клинки есть, может, у него найдем что-нибудь интересное. — Хорошо, пошли. Только давай сначала поедим, откуда-то так аппетитно пахнет мясом, — Нилам выразительно повел носом, и Гириш рассмеялся: поесть его лучший друг никогда не забывал. Нилам и Гириш сдружились еще в раннем детстве. Гириш, как старший по возрасту, пусть он и приходился Ниламу племянником, взялся опекать малыша, став ему настоящим другом и братом. Не единожды их ловили на проказах. Чаще всего заводилой был Нилам, зато Гириш умел лучше заболтать родителей, увиливая от наказания. Они даже внешне были очень похожи, разве что Гириш имел отцовские синие глаза, а Нилам наследовал свои серо-зеленые от канти, и волосы у Гириша были чуть светлее. Вторым отличием между иша было их оружие. Гириш предпочитал парные однолезвийные клинки с крестовидной гардой, которыми владел в совершенстве, а Ниламу больше нравился одноручный обоюдоострый прямой клинок без гарды, которым можно было легко и рубить, и колоть. К нему в пару, как правило, брали короткий кинжал или небольшой щит, чтобы отводить в сторону удары противников. Каждый иша множество раз выходил на тренировочный бой со своим любимым оружием, пытаясь доказать его превосходство, но практически всегда эти стычки заканчивались вничью. Впрочем, эти разногласия никак не сказывались на их дружбе. Запах привел их к палатке, в которой готовилось остро-пряное мясо с молотым зерном и овощами, а подавалось это блюдо в тонких пресных лепешках, выпекаемых тут же. Такая еда была не только вкусной, но и сытной, так что вскоре оба иша покинули палатку, направившись к торговцу оружием, у которого еще не успели побывать. Иша долго разглядывали вполне привычные клинки. Короткие и длинные, изогнутые и прямые, простые и украшенные золотом и драгоценными камнями. Все они осматривались, оценивались их сильные и слабые стороны, а потом, со скучающим видом, откладывались в сторону, поскольку придирчивым покупателям ничего не приглянулось. Торговец уже понял, что прибыли от этих двоих ему не дождаться, так что со вздохом отступил в сторону, позволяя помощнику заниматься ими. Тот и так, и этак нахваливал свой товар, но покупатели продолжали морщиться, откладывая очередной клинок в сторону. — Позвольте, я предложу вам кое-что интересное, — голос за спиной заставил Гириша и Нилама оглянуться, а затем и повернуться спиной к прилавку. Перед ними стоял канти. Он был всего на полголовы ниже, что было немного необычно для канти, большинство из которых и до подмышки не доставали рослым иша. Его темные волосы отливали на солнце синевой, а желто-карие глаза смотрели на иша спокойно, без привычного азарта охотника за супругом. — Чем же нам может помочь красавец-канти? — первым сориентировался Нилам, скользя взглядом по его фигуре. В ответ на комплимент канти выразительно поморщился, заставив иша удивленно переглянуться. Такой реакции на себя они точно не ожидали. — Если ищете хорошее оружие, идите за мной, а слова свои поберегите для тех, кому они нужны, — с этими словами канти, гордо вскинув голову, развернулся и быстро пошел вдоль торговых рядов. Если бы слова могли замораживать, оба иша уже застыли бы ледяными статуями, настолько холодно это было произнесено, а полный презрения взгляд только подчеркнул негативное отношение канти к ним. Им же ничего не оставалось, как последовать за странным торговцем — очень уж он их заинтересовал. Оказавшись в рядах, где выставлялись изделия кузнецов, канти оглянулся, а потом, убедившись, что за ним идут, свернул к серой невзрачной палатке с синей поперечной полосой. Откинув полог, он шагнул в полутемное нутро, чтобы вскоре вернуться, неся в руках длинный сверток. Одной рукой удерживая его, второй канти откинул верхний слой ткани, являя иша пару клинков в деревянных ножнах. Уже то, что ножны были деревянными, оказалось необычным: ишан делали обычно ножны из кожи или металла, а тут на светло-желтой гладкой поверхности был еще и выжжен тонкий узор, напоминающий кожу змеи. Рукояти обоих клинков были крестообразно оплетены черной кожей, чтобы ладонь не скользила во время боя, а округлая небольшая гарда практически не защищала ладонь, в отличие от крестообразной. И еще одна особенность притягивала взгляд: клинки немного отличались друг от друга по размеру и форме. — Это «братья», — сказал канти, позволяя Гиришу взять их в руки. — Прямой клинок — «иша», а изогнутый, тот, что на три пальца короче — «канти». Это однолезвийные парные клинки. Их еще называют «старший» и «младший». — Откуда такое чудо? — Гириш благоговейно взял в руки старший клинок, чтобы вынуть его из ножен. — Прекрасный баланс. А сталь? — Сталь не хуже. Можешь воткнуть его в дерево и навалиться всем телом, не сломается, зато при должном содержании и хорошей заточке клинок разрубит падающее на него перо цапли. Мой отец привез секрет изготовления этих клинков с южных островов эльфиров. Ничего подобного вы здесь не найдете. — А как твое имя и имя твоего отца? — Нилам оказался сражен не только клинком, но и его продавцом. — Разве это имеет какое-то значение? Клинки покупаете или нет? — Инду, ты что творишь? — к ним, слегка прихрамывая, подошел иша в кожаной одежде кузнеца. Высокий и плечистый, на вид лет тридцати или немногим больше, он внушал уважение. Его серые глаза цвета стали были настороженно прищурены, а медно-красные волосы с проседью на висках стянуты в низкий хвост. Кроме того, на лице иша белело несколько застарелых шрамов, уродующих щеку, подбородок и лоб с правой стороны. — Зачем ты продаешь свои клинки? — Свои? — Гириш с интересом поглядел на канти, поведя носом. — Инду? — и Нилам тоже принюхался, улавливая тонкий аромат взрослого канти, еще не обзаведшегося парой, смешивающийся с нежным ароматом белых лилий. — Они мои, хочу и продаю, а ты мне не брат, чтобы командовать, — огрызнулся канти, даже не глянув на подошедшего иша. — Так что, берете? — Берем, — кивнул Гириш, возвращая старший клинок в ножны. — Сколько? Цена была названа высокая, но торговаться Гириш не стал, дал сколько просили. За всем этим хмуро наблюдал иша со шрамами, а когда канти получил деньги и скрылся в палатке, задернув за собой полог, неодобрительно покачал головой и вздохнул. Гириш и Нилам были бы не против продолжить общение с новыми знакомыми, но канти скрылся от них, а иша со шрамом был явно не настроен на общение, хмуро разглядывая покупателей. И все же Гириш рискнул. — Я — Гириш эр Риар, а это Нилам ар Раан, мой родич. С кем имею честь говорить? — Гириш, как и Нилам, поглядел на киил однотонного серого цвета. В таких ходили только отщепенцы или изгнанники, не имеющие своего рода. — Ал, зовите так. — Ал, мне бы хотелось заказать еще подобные мечи. Где мне найти мастера? — Мастер живет на границе земель великого лорда эр Бабар и великого лорда эр Сиб, но заказов он не принимает. Впрочем, можете попробовать поговорить с ним сами. Спросите мастера Ракеша, как доберетесь до земель эр Бабар, там о нем все знают, вам покажут, куда ехать. С этими словами иша со странным именем Ал скрылся в той же палатке, бросив на них еще один недовольный взгляд. — Думаешь наведаться к мастеру? Клинки понравились или канти? — Нилам прислушался к происходящему в палатке, но ни слова не разобрал, слишком тихо говорили. — Можно подумать, тебе канти не понравился, — Гириш насмешливо фыркнул. — Я видел, как ты на него смотрел. — Значит, ты смотрел не только на оружие? — Как и ты. Что думаешь, кто он ему? Пояснять, о чем ведет речь Гириш, не требовалось. И так было понятно, что он хотел бы узнать, кем Ал приходится Инду. — Не брат, точно. Он невинен, это ясно. — Да и пахнет от него… замечательно, — Нилам мечтательно вздохнул. — А фигурка у него… — А лицо… — И глаза… — Губы… — Красавчик. — Да. Оба иша постояли, мечтательно глядя на полог палатки, но никто к ним больше не вышел. К тому же, ярмарка почти опустела, и торговцы уже собирали товар, готовясь к закрытию. — Сколько продлится праздник? — Нилам помог Гиришу завернуть мечи в ткань. — Три дня. С утра бои на арене, а днем торговля. Ты собираешься наведаться сюда завтра? — Конечно. А ты? — И я. Этот Инду — мечта. — Только я не отступлюсь, хоть ты мне как брат. Ближе брата, — Нилам поджал губы. — Он мне тоже очень понравился. — Тогда пусть сам решает, — Гириш перехватил клинки так, чтобы протянуть Ниламу руку, и тот крепко пожал ее, принимая молчаливый уговор: они не выйдут на бой друг против друга. — Пусть решает сам.