Случайная

Порой мы не понимаем насколько жизнь удивительна. Восхитительна в своей несправедливости и тарифах. Для студента эти самые ценности жизни и являются фактором из-за которого ты меняешься. Днем усердный студент спящий на парах, а вечером последняя дрянь, зарабатывающая деньги продажей секса, как говорит Минхо. Хотя я считаю, что мы всего лишь продаём себя. Если уж для женщины это считается древней профессией, то что говорить о нас? Иногда мне до безумия хочется забыть об этом. — Хёнджин и почему это мы опаздываем, я внимательно спрашиваю? Ли всегда уверен в своей правоте и том, что любая барышня умрёт от его вида. Скорее всего она умрёт, как только его рот откроется. — Я студент как никак. — огрызаться нет смысла я ведь сам согласился. — Хён мне уже противно от этого. Думаю, вскоре мне стоит остановиться. Вот кто бы мог подумать, что в небольшом клубе где соблазнительно танцуют исключительно женщины, прячется что-то поинтересней. Получать деньги от дам, что покупают на одну ночь кажется мерзко лишь потому, что ты являешься вещью. Но это чувство быстро проходит стоит закрыть за собой дверь её квартиры. — Да, но что тебя кормит? Хёнджин мальчик мой, — у хёна подача мысли своеобразна. — Не строй моральность перед трудящимся человеком. И пожалуйста не выбирай между дамами. От того красива она или нет купюры не меняются. — Слушай, «трудящийся» человек, а не ты ли нам проценты зажимаешь в своих карманах? — в этот самый момент Джисон согласно кивнул помешивая чай. — А мне значит отдавай всё до последнего. — Хёнджин верни награбленное в мозолистые руки, тебе же ещё с них кушать! Я не могу читать мысли других людей, и что они бы думали о таком занятии. Физиология человека гласит что желание это естественно, и многие бы подумали, что мужчинам в этом плане довольно хорошо. И милые барышни щедрые, когда отдаешь им с процентами, и ты получаешь удовольствие. Что ж…всё немного отличается. Подобная жизнь — это когда ты обычный студент маркетолог. С друзьями, парами, и бесконечными занятиями. А когда хочется упасть и уснуть, нужно тащиться в клуб где на эту ночь уже есть заказ, притом оплачен. И главная проблема в таких ситуациях происходит именно у нас. Вот она открывает дверь, и я уже не чувствую стыда как было раньше, мне всё равно. Эти незнакомки случайность с которыми я больше не увижусь. Иногда она открывает, и ты невольно задумываешься, что такая женщина не должна быть одна. А иногда завалив её на постель смотришь на то, как цепляется взглядом за моё тело, стаскиваешь её очки наблюдая, как закрывает глаза и прикусывает губы. В этот самый момент так и хочется опустить эти очки ниже и сказать мол посмотри Хван, какого крокодила мы будем ебать! Я долго не мог произнести слова олицетворяющее мой заработок, но через год всё и так стало понятно. Мальчик по вызову не больше. Рваные джинсы и рубашка живущая при движениях своей жизнью, закачиваешь рукава до локтя и накидываешь куртку на ходу. Беспорядок на голове, и полное отсутствие мыслей. В кармане хрустящие купюры и чувство паршивое такое, мерзкое. — Вы только посмотрите на него, какой недовольный. — язвит Джисон захлопывая книгу по праву. Как смешно бы это не звучало, но человек который в скорее будет связан с законом является продажной вещью. — Поверь, увидел бы ты её не смог бы смеяться! — Так плохо? — Уффффф. — единственное, что смог выдавить. Звучит абсурдом ведь в реальной жизни прошёл мимо и не заметил бы, а так… Минхо расплатившись уехал в другой клуб где ту же процедуру проведёт и с девушками, а Джисон собирался идти веселиться с друзьями. Меня частенько мучают мысли о том, как он может быть так равнодушен ко всему. Хана не волнует кто, где, когда и понимания всей мерзости. А что касается меня, то ложусь почти под утро с мыслями о том, зачем я вообще на это согласился и тем, что если брошу нечем будет платить. Наверное, единственное преимущество — это деньги, и больше чем могу заработать официантом или другим мелким исполнителем. Наконец освободившись от образа хотя ловить девичьи взгляды приятно я глянул на время. Час ночи и это время делило мою жизнь на до и после. Сегодня всё будет как обычно и от этого подкатывала тошнота. — Хван подожди… — выкрикнула Юсо с приоткрытой комнатки. Эта девушка была не так проста в плане любовных предпочтений, но чем-то нравилась Минхо. Задача столь милой особы принимать звонки и пожелания. — Давай быстрее я не хочу домой пешком топать! — раздражение накатывает само, когда последний автобус через десять минут.  — Слушай Хёндин… тут последний заказ остался. — она смотрит с просьбой и нежеланием искать замену. — Найди Чанбина он не откажет! — Он не подойдёт. — Почему? — всё прощай автобус. — Моё время до двенадцати дальше отбой. — Она платит больше чем за обычное время. — настоящее мастерство уговаривать. — Так почему никто не согласился до этого момента? — Я спросила её предпочтения… — Ну и? — Ей было всё равно, но потом сказала, что хочет брюнета. — девушка тычет в меня пальцем улыбнувшись. — А ты единственный кто не перекрашивал волосы. В таксиста играет радио разбивая мысли о сне и том, что завтрашние пары отменяются. Ехать не близко, а назначенное время уже близиться. Я не стал возвращаться и поехал в том в чём был, хотя это правило некогда не нарушал. Я ничего не нарушал до этого момента. Знал бы тогда что нужно было отказаться. Знал бы тогда, что сделает эта женщина с моим сердцем?

***

В который раз стучусь в её дверь и сердце сжимается. Глупо и смешно, но только её жду с нетерпением. Вот открывает дверь и как всегда чуть уставшая с чашкой горького кофе. Ей около тридцати что должно отталкивать, но не могу, не получается. Короткая стрижка как говориться под мальчика и выразительные глаза, через очки с красной оправой. Она ниже, и фигура далеко не как у юных девчонок, а с плавными изгибами через безразмерную одежду. Носит широкие брюки и чёрную рубашку, больше размера так на два. Если честно в первую встречу она вмазала хорошую пощечину чтобы не трогал, и села за письменный стол не обращая внимания. В голове крутилось сумасшедшая, но после захотелось вернуться. Знаю, что пьёт только кофе с одной ложкой сахара, знаю, что носит только чёрный цвет, знаю мало от чего хочется больше. Звонит раз в неделю и пропускать пятницу стало для меня привычкой. Любит пунктуальность и стучусь в дверь ровно в два. — Почему ты всегда выбираешь такое время? — Тишина. Ненавижу, когда за окном ездят автомобили они мешают. — проговаривает медленно, быстро набирая текст в ноутбуке. — Сядь на диван пожалуйста. Полный бред. Я повинуюсь её каждому желанию и в тоже время могу делать что угодно. Эта женщина лишь иногда смотрит пристально, изучающе, и неловко улыбается сама себе. Оказывается, я медленно схожу сума по писательнице романов. Такое чувство, что с каждой встречей она списывает с меня всё до миллиметра, прося сделать кофе либо просто лечь и закрыть глаза. Разговаривает мало и спрашивает что-то странное. Джисон начинает стебать мол что же она делает если так рвёшься. А если честно я и остался только ради неё. С каждым днём ненавижу всех мимолётных всё больше и больше. Они раздеваются, опускаются на колени и расстёгивают ремень. Всё как обычно. Хрупкие или с пышными формами мне плевать я их не замечаю. Кладут на кровать деньги и уходят, а внутри чувство такое гнилое остаётся. Ненавижу себя за то, что слышу чужие стоны, отдаю с процентами, когда царапают спину, но ничего не могу сделать с ней. Открывает дверь устало потирая глаза и что-то перемыкает. Рывком притягиваю к себе прижимая спиной к уже закрытой двери. Её глаза блестят, и она пытается сфокусироваться на мне. Как же долго хотел просто поцеловать, ощутить тепло и наконец усмирить сжигающее желание. Отворачивается пряча лицо. — Я сильнее. Ты ниже. Стой и не двигайся! И это слишком много эмоций для одной чертовой двери. — Мне противно, — срывается с губ и отпускаю. — Ты их столько перецеловал что я не хочу. Она смотрит на меня как на мелкого щенка. Приручённого, с привычкой давать лапу, лаять по её желанию, сидеть, лежать. Ночью не могу уснуть и стереть образ перед глазами. Может у неё есть кто-то? Тот, кого обнимает, целует. Ненавижу только мысль об этом не говоря о реальности. — Смотри какая… — смеётся Джисон показывая фото с девушкой. — Пусть и японка, но такое творит. А мне и слушать не хочется. Думал, что такой хренью страдают только женщины, но и сам готов закрыться и помереть от боли. — Нет заказов? — У него их полно, но видишь ли он ждёт ту ненормальную. — Минхо как всегда вовремя с зарплатой. — Посмотри на кого ты стал похож. — На того, кто вовремя не ушёл. — проскальзывает сквозь зубы. — На влюблённого дурака! — кидает Хан напоследок. Звук смс и на экране высвечивается уже знакомый адрес и надпись оплачено. — Хёнджин отдай её другому…не мучайся так. Пройдёт время и забудешь. До чего ярость бывает страшна, когда её не контролируешь. Рубашка Минхо мнётся в кулаках, а лицо его напряжено. — Если так сделаете лично оторву яйца! Привычная дверь и она в рубашке где верхние пуговицы расстёгнуты, в чёрных чулках и ухмылкой. — Ну как? — голос чуть грубый, но бархатный. Она это сплошное сочетание того, что в голове не укладывается. — Ты делаешь мне больно. — Не ожидала такого ответа, но мне нравиться. — она оставляет дверь на меня и уходит. Стук клавиатуры и почти светает. Она прикусывает губы на особо интересных ей моментах и в раздумьях смотрит на меня. Сижу здесь смотрю на её ноги и тонкие запястья понимая, что это я должен платить. В этой квартире нет ощущения покупки как в других. Потому что она не покупает. Да, платит за время, но не покупает. Невозможно почувствовать себя товаром в такой ситуации. — Прекрати платить за время! — Что? — поправляя очки настораживается. — Если хочешь я буду приходить, когда скажешь. Безжалостная женщина с улыбкой на лице. Зачем она так? Поднимается и обходит стол у окна. Серьёзна хотя вид неподобающий, она садиться на край стола грея руки о чашку. — Сколько тебе лет Хёнджин? — Двадцать, а от этого что-то меняется? Она вновь ухмыляется, но так словно я сказал несусветную глупость. — А мне тридцать один, живу одна, ненавижу шум, пишу романы от чего часто страдаю депрессией. Вот нужно это тебе? — Ну, а я тогда зачем вам? — Ты чем-то похож с персонажем, и я списываю его с тебя. Знаю так делать не следует, но не все же на земле знают тебя лично. Уходит к окну с намерением зашторить, закрыться от первых проявлений света и долго не поворачивается всматриваясь в остаток ночи. — А про мои чувства ты подумала? — Разве меня они должны тревожить? Для этого и платят. — слишком грубо и безразлично. С грохотом закрываю дверь оставив деньги за оставшейся час. На улице холодно и солнце красными небесами всходит наверх. Без любви жить легче. Но без нее нет смысла. Смысл, с которым жил столько времени. Не женщина, а дьявол! Не думал, что так просто заставлю себя мучатся из-за женщины что купила, и строила свои правила. За это время поменял работы три пока не нашёл вакансию бариста, но только с опытом понял, что между любовью и сексом большая разница: секс снимает чувство неловкости, любовь его порождает. Она заставляет страдать. Циферблат безжалостно показывает 23:00 и за столиками уже не единой души. Стук двери и тихие шаги. — Американа пожалуйста. — до боли любимый голос, и она укутанная от холода шарфом. — Неужели твои запасы закончилось? — Ты делал всегда вкуснее, а теперь я не могу пить своё. Выдыхаю от её каменного спокойствия и голоса контролёра. Да кто я для неё. — Говоришь так, словно это мой недостаток. — Так и есть. Недостаток, по которому скучала. — она наклоняет голову шурша в сумке. — Возьми здесь с чаевыми. Смотрю на деньги и злость подступает к горлу. Вновь… она вновь делает расстояние между нами. — Ты кого-то ещё покупала? — Это тебя не касается! Я взрослая женщина и о своих поступках не намерена отчитываться, и уж точно в физическом плане. — Лучше бы я тебя не знал! — руки сжиматься в кулаки в то время как кофе было готово. — И что же мне делать? — она смотрит в чашку пытаясь там что-то разглядеть. — Почему ты не смотришь мне в глаза? Я так тебе противен? — чуть успокаиваюсь переводя дыхание. — Что ты со мной сделала? — накрываю её руку сжимая. Как дурак боюсь отпустить ведь уйдёт, как поступает обычно. — Хёнджин послушай, завтра я уезжаю в другой город и поверь ты встретишь девушку моложе и красивее, она будет тебя любить, — впервые её слова не такие как обычно. — Оставь меня в памяти, но не в сердце. Я должна остаться случайной. — вырывает руку хотя по щеке катится слеза. Мы все меняемся со временем хотим мы того либо нет. Я ненавидел розовые сопли в романах и предпочитал детективы. А сейчас листаю книгу которую она оставила на полках книжного без записки «в память либо прости». «Впервые увидев его захотелось не отводить взгляд… Крепкий кофе и то как смотрел, кажется я всё ещё его чувствую». Если бы я не остался тогда, то не знал бы женщину похожую на лёд!