save me, until have something to save

«это ты, хён?» «я обещал, что забуду это и буду сильным». «но сильным меня делал ты».       Сообщения пришли даже раньше, чем конфигурации от оператора на настройку интернета. Чонгук удивленно приподнял брови и перечитал. Первой мыслью было, что номер перепутали. Но быстро забыл об этом под натиском зимней сессии. Заваленный хвостами, бегал по сугробам и слякоти, досдавал семинары и получал зачеты.       Хроническая усталость после такого сумасшествия едва не накрыла лавиной новогоднее настроение. Но стоило отбросить мысли об учебе, окунуться в общую новогоднюю суету, как оно снова заиграло словно яркие огоньки гирлянд.       Чон купил родным подарки, поехал в Пусан. Подхваченный новогодним воодушевлением, помог младшему брату украсить гостиную и маме приготовить ужин. И в самый разгар праздника получил еще одно странное сообщение: «Помнишь, что ты мне обещал?»       Чонгук пытался припомнить, что он кому-либо обещал. Потом подумал, и хотел было позвонить на этот номер, но его позвала мама, телефон пришлось отложить.       Сообщения продолжали сыпаться. «Помнишь нашу тысячу?» «я считал до нуля» «ты обещал, что мы уедем сразу, как я пришлю последнее фото» «осталось ведь всего 150» «ты обещал, что мы поедем туда, где никто не будет против нас» «что будем счастливы» «но ты ушел первый» «там наверное хорошо» «хочу к тебе» «я досчитаю» «и отправлюсь за тобой следом»       Читая это все следующим утром, Чонгук подумал, что этому парню нужен доктор. Но номер почему-то не заблокировал.       Снег валил белоснежной стеной. За окном пролетали леса и деревеньки, один за другим. Теплый уютный автобус был заполнен лишь на половину, многие пассажиры спали. Он катил по мокрому асфальту к Сеулу, городу большому муравейнику, полному событий и возможностей.       Чонгук смотрел в окно, на темные крючковатые силуэты деревьев, растущих ровной полосой вдоль дороги. За ними прятались поля, покрытые белым ковром и слившиеся с небом настолько, что казалось, неизвестный художник просто забыл дорисовать за деревьями фон, оставив белоснежное полотно.       Под тихую музыку наушников задремал, но был разбужен сообщением. Снова от того номера. В нем было лишь фото. Уголок страницы из книги с номером 150. Фыркнул и заблокировал телефон.

***

      Тэхён не живет. Он лишь существует, и то наполовину. Каждое утро он просыпается, но жалеет об этом. Его заставляют есть, но он ест мало. Стал похож лишь на бледную тень себя прежнего.       Если бы не Джинни-хён, то он бы, наверное, умер от голода, как минимум. И так было бы проще для многих.       Но Джин крепко держал Тэхёна при жизни. Следил за ним неустанно. Было сложно доказать этому потерянному ребенку, что стоит жить дальше, не смотря, на боль потери.       Но смерть Юнги сломала Тэхёна, как тонкий прутик, хотя прежде казалось в нем титановый стержень.       — Хён, отпусти меня следом…       Тэ шептал это не переставая, пустыми глазами глядя сквозь. Но Джин решительно вытряхивал из донсэна дурь. Убирая из квартиры все мелочи напоминающие о Юнги. Вытаскивая Тэхёна на прогулки и заставляя любить заново все, что любил ранее. Зажигая в нем слабый, но уверенный огонек жизни.       Но все разрушило смс. «Абонент снова в сети…»       Сердце, только начавшее заживать от сквозной раны, снова пустило черную кровь. «это ты, хён?»       В ответ тишина. Вытирая глаза, кусая губы, чтобы случайно не всхлипнуть и не привлечь внимание Джинни-хёна, набрал еще несколько плывущих перед глазами строк.       Теперь он все для себя решил. Он будет искать, он досчитает.       На следующий день Сокджин смотрел на Тэхёна и не узнавал. Тот излучал странное умиротворение, перестал дергаться от резких звуков и в истории браузера Джин нашел сайты по поиску работы. На вопросы Тэхён отвечать отказался.

***

      Чонгук уже начал привыкать к смс от того странного парня. Даже порой пытался угадать, где именно незнакомец найдет следующую цифру. Не удивлялся сообщению почти в два часа ночи со скриншотом телефона и обведенным временем 1:32. Наспех сфотканому номеру автобуса или ценника в магазине.       Уже к середине весны, Гук впервые разглядел на фото худую фигуру и грустную улыбку симпатичного парня, который фотографировал витрину, обещавшую 80% скидки. Он долго разглядывал фото, и даже сохранил его. А в ответ отправил: — «Ты ведь в Сеуле, да?» — «Пока что». — «Может, встретимся?» — «Сразу, как я дойду до нуля».       Чонгук нахмурился. Что же будет, когда числа закончатся? Но парень вопрос проигнорировал и спустя два дня прислал фото с номером 79 на чьей-то толстовке. Знакомой такой толстовке. Глаза удивленно расширились, когда Чон смутно узнал свой затылок и рюкзак. Так близко? Чонгук заозирался, пытаясь отыскать горе-фотографа. Но тот уже ускользнул, как песок сквозь пальцы. Парень зло пнул стену и, снова взяв телефон, кусая губы, напечатал: — «Я хочу поговорить. Приходи завтра в 6, в кафе, где ты чек фотографировал».       Тэхён, увидев сообщение, закусил губу, стараясь не измениться в лице, чувствуя пристальный взгляд идущего рядом Джина. Он понимал, что встретиться предлагает нынешний владелец номера. Где-то внутри заныло. Совершенно посторонний человек читает весь его бред и видит каждое фото. Стоит ли идти?       — Кто это вдруг тебе пишет?       — Спам от оператора, — не моргнув глазом соврал Тэ.       Звякнул колокольчик, задетый тяжелой дверью. Чонгук пробежал глазами по лицам посетителей и не увидев того парнишку вздохнул. Ну, попытка была.       Тэхён напрягался с каждым входящим, пытаясь угадать у кого именно теперь номер его хёна. — «я правда надеялся, что ты придешь».       Тэхён вздрогнул от вибрации телефона. Закусив губу, напечатал ответ. — «почему я должен это делать». — «я хочу помочь. тебе нужно отвлечься от этого счета» — «не собираюсь». — «что будет, когда ты дойдешь до нуля?» — «пойду следом за хёном». — «а где он? " — «погиб».       — Что блять?! — Тэхён поднял голову, чтобы увидеть парня через один столик, который с непонятной смесью злости, шока и непонимания на лице, стоял и остервенело что-то печатал на телефоне. — «вот только попробуй. не смей заканчивать жизнь так. слишком много всего можно сделать, а ты сдаешься. дурак».       Тэхён фыркнул и, поглядывая на уже севшего, но все еще злого парня напечатал: — «как тебя зовут?» — «чон чонгук».       И лицо у него при этом было такое, будто он смертельно обижен. Хотя на что обижаться, если они даже не знакомы? Странный он. — «почему ты за меня волнуешься?» — «не считаю самоубийство решением всех проблем. хочу помочь» — «как?» — «просто показать тебе, что жить стоит дальше. правда еще не знаю как. но я буду стараться». — «ты милый, когда так морщишь нос. на крольчонка похож»       Чонгук резко поднял голову и огляделся. Столкнулся взглядами с Тэхёном и тот устало улыбнулся, махнул тонкой рукой. Гук подскочил, резко оказываясь рядом, медленно садясь и не отрывая от него глаз, запоминая каждую черточку.       — Ты красивый, — вырвалось вздохом восхищения. И зарумянило скулы обоим, от смущения и внезапно возникшей неловкости.       — Я тебя украду на сутки. Надеюсь, у тебя нет дел, иначе тебе придется их отменить.       Тэхён помотал головой, нахмурившись.       — Джинни-хён будет волноваться. Он ждет меня дома через час, — горькая усмешка. — Боится, что я с моста прыгну или под машину брошусь.       — Я это решу, — Чонгук улыбнулся и Тэхён ему поверил отчего-то.       Спустя полчаса Джину пришло смс в католк с незнакомого номера. Фото улыбчивого парня в обнимку со смущенным Тэхёном. Тэ каким-то странным взглядом смотрит не в камеру, а на брюнета, словно ожидая чего-то, надеясь.       И подпись «Я украл его на сутки, загадочный Джинни-хён. Не волнуйся, я за ним слежу».       Плечи облегченно опустились и Сокджин впервые за долго время беззаботно улыбнулся. Теперь, кажется, все будет хорошо.

***

      — Расскажи мне о нем.       — О ком? — Тэ облизнул перепачканные в пломбире губы. Мороженое ему купил Чонгук, утверждая, что оно волшебное и избавляет от грусти.       — О своем хёне. Как его зовут? Как вы познакомились? Кто из вас сделал первый шаг? Куда вы ходили на свидания?       Тэхён сразу будто стал меньше, сутуля худые плечи и опуская глаза.       — Я не хочу о нем говорить.       — Ты хоть с кем-то о нем говорил с момента, как он… ушел?       — Нет.       — Давай, я буду твоей жилеткой. Начни говорить. Не держи в себе. — Чон потрепал пепельные волосы с темными отросшими корнями и похлопал себя по плечу. — Можешь даже плакать в это великолепное крепкое плечо и кричать, но не держи.       — Не глупи.       — А я серьезно. Оно же великолепное.       Тэ слабо улыбнулся и, опустив глаз, начал.       — Блять, ты вообще нормальный?! — Мин Юнги не из тех, кто выбирает выражения, особенно, если на него только что вылили кофе.       — Ой, прости, я не хотел. Держи салфетки.       Начинать знакомство с новым человеком с таких косяков вполне в его духе. Джин, решивший познакомить брата с другом, это знал, но не успел предупредить Юнги.       Белоснежная футболка безнадежно испачкана крепким латте, а настроение виноватой улыбкой Тэхёна. Который зачем-то раздевается.       — Вот, возьми мою рубашку, — протягивает. А под ней у него свободная майка, не дающая нормально смотреть выше красивых шеи и ключиц.       — Юнги-я, его глаза выше, — хохотнул Сокджин, когда Тэ пошел за добавкой пирожного на стойку. Мин его прямым текстом послал, пряча смущение и неловкость. Рубашка Тэхёна висела на нем, зрительно делая еще меньше, превращая в трогательного сладкого мальчика, которым Юнги быть очень не любил. Но застегнутая не на все пуговицы рубашка пахла просто одуряюще, и снимать ее не хотелось.       Только потом они оба узнали, что их отношения были тщательно спланированы Джином и последующие встречи были далеко не так случайны, как казалось. Но Тэхёну и Юнги было уже не до коварных планов хёна. В душе уже летали бабочки, а их самих тянуло друг к другу магнитом.       Спустя полгода стали жить вместе…       — Стой, а сколько тебе лет? — Чонгук потерялся во времени, пытаясь разложить все по хронологическом полочкам.       — Двадцать пять.       — Оу…       — А тебе?       — Двадцать три.       — Ха! Мелкий, — Тэ неожиданно ярко улыбнулся и потрепал Гука по волосам. Чон замер, словно только сейчас заметив, какой же Хён все же красивый. Ему так идет улыбка.       И последнее случайно сказал вслух.       — Я на самом деле давно не улыбался, — солнечность словно стерло рукой, а брови сошлись на переносице.       — Рассказывай дальше.       Дни наполнились нежностью и негой, запахом крепкого каркаде и заварными пирожными. Старыми фильмами вечером и вылазками за город на выходных. Они наслаждались друг другом каждое свободное мгновение.       Пока однажды, спеша к Тэхёну, Юнги не попал под машину. Пьяный водитель не смотрел на красный свет светофора. Сам заработал пару переломов, сотрясение мозга и срок за происшествие. А Юнги не дождался Тэхёна в больнице, врачи не спасли. Тэ, ждавший в кафе, потерял сознание сразу, как ему позвонили.       С тех пор за полтора года совершил уже несколько попыток самоубийства, очень мало ел и сменил уже трех психотерапевтов. Джин, присматривавший за ним все это время, тоже стал дерганным, мало спал и много работы брал на дом, чтобы следить за Тэ.       Тэхён сидел, уткнувшись в плечо Чонгука и беззвучно вздрагивая в попытках успокоиться.       — Ну, а потом ты знаешь. Я стал считать, полный решимости последовать за хёном. Знал, что глупо писать на чужой номер. Но у меня осталась вся переписка, каждое его сообщение. Я не мог воспринимать иначе.       Он замолчал, комкая пальцами рукав толстовки Чона и кусая губы. Во время рассказа в нем словно прорвало плотину, он рассказывал захлебываясь слезами, выливая всю боль от воспоминаний, каждую минуту одиночества переживая заново. Чонгук не мешал, поглаживал по плечам и не комментировал. Отчего-то знал, что многое из сказанного не знают даже все три психотерапевта.       — Чонгук-а… спасибо…       — За что?       — За великолепное плечо, — Тэ слабо улыбнулся, не спеша отпускать рукав. Из старой раны словно выпустили весь гной, тщательно обработав и наконец, дав шанс на заживление.       — Я же говорил!       Тэхён пробрался домой тихо, не глядя сбросил обувь и куртку. В комнату зашел бесшумно и, не раздеваясь, упал в кровать, сразу проваливаясь в крепкий сон. Сокджин, ожидавший привычных всхлипов или несвязного прерывчатого шепота, расслабленно выдохнул.

***

      Чонгук и правда дал пинка к исцелению, повернул к миру не спиной, а лицом, сразу окуная в краски, разукрашивая серое в стиле поп-арт. Тэхён, поначалу воротивший носом, продолжавший упрямо считать до нуля, постепенно расцвел, выкрасил волосы в алый, сменил черные худи на яркие рубашки. Остановился на 32.       Чонгук, следивший за этими изменениями каждый день после учебы, посвящая этому каждую свободную минуту, сам не заметил, как впитал терпкий виноградный запах и утонул в глазах цвета крепкого чая. Тэхён силой собственного очарования перестал восприниматься как просто друг, нуждающийся в помощи. Гук прекрасно понимал Юнги, трепетно берегущего это улыбчивое счастье. Но решительных действий не предпринимал, помня, что страшная рана потери внутри Тэ только зажила.       Сокджин же с радостью поручил Чону опеку над младшим братом, наконец занимаясь собственной личной жизнью. Но присматривал все равно. И от его внимательного взгляда не укрылись ни взгляды, ни прикосновения, которые Чон дарил Тэхёну щедро, но ненавязчиво, даже скорее неосознанно. Видел он также и то, что его брат чуть что бежал жаловаться или просто делиться с Гуком, расслаблялся рядом с ним, уютно устраиваясь у него на плече макушкой. От этих двоих прямо искрило.       — Тэхён, — позвал старший Ким, садясь рядом на диван.       Тэ отложил телефон, в котором что-то усердно печатал и посмотрел на брата.       — Ты когда ему признаешься?       — К-кому?       — Чонгуку.       Кончики ушей Тэхёна запылали.       — В чем признаваться?       — Он ведь тебе нравится, — прищурился Джин, наблюдая, как краснеют и щеки.       — С чего ты… Ничего такого!       Телефон в его руках завибрировал и Тэ проверил, сразу широко улыбаясь и печатая ответ.       — Я знаю только одного человека, который пишет тебе так поздно, — засмеялся Сокджин. — Вы два идиота. Один думает, что другой с ним из жалости, а второй — что первый все еще держится за свою прошлую любовь.       — Но он правда жалеет меня! — отчаянно воскликнул Тэхён, уже ничего не отрицая.       — Если бы так, он давно уже ушел бы, ведь ты уже здоров и умирать не планируешь! — крикнул в ответ старший. Тэ притих. Потом взял телефон и быстро что-то напечатал.       «Нужно поговорить. Серьезно. Завтра встретимся?» успел прочитать Джин, прежде чем младший спрятал телефон и ушел к себе. Парень хохотнул. От такого сообщения у кого угодно начнется паника. А ему самому, видимо завтра придется остаться у Чимина на ночь.       «Поговорить о чем? Он хочет меня выгнать? Я сделал что-то не так? Он обиделся? ЧТО НЕ ТАК, КИМ ТЭХЁН?! Отшлепать за такое мало. Приеду я, а он скажет, что я ему больше не нужен. Типа «спасибо за лечение, дальше я сам». Клянусь, если он так скажет, я его поцелую и хлопну дверью. Терять-то уже будет нечего».       Но в ответ отправил лишь: «Захвачу тебе эклеров».       «И возьми плед» пришло спустя минуту.       Чонгук послушно сложил с утра большой шерстяной плед в рюкзак и пошлепал по лужам в сторону дома Тэ. Сам он уже ждал Чонгука, перекатываясь с пятки на носок и обратно, но, заметив его, не улыбнулся, как обычно, а просто кивнул.       — Пошли, будем делать важное дело.       — Какое? Что-то случилось?       — Просто пошли.       Чонгук не спрашивал, что звенит у Тэхёна в набитом рюкзаке, просто молча шел за ним, ехал рядом в автобусе. Тэ был непривычно взволнован и хмурился, покусывая губы и бросая на Чона растерянные задумчивые взгляды.       Когда они оказались возле кладбища, Чонгук удивился ещё больше.       — Не хочешь все же сказать цель нашего путешествия?       — Его могила.       Чонгук ошарашено закрыл и открыл рот. Он совершенно не понимал, что задумал Тэхён, но знал, что тот сам не расскажет, а значит оставалось только ждать и наблюдать. Тэ уверенно шел между стройных рядов унылых серых могил, не глядя по сторонам. Словно инстинктивно поворачивал и петлял, словно бывал здесь так часто, что нашел бы дорогу и в темноте.       «Мин Юнги» и даты. Тэхён смотрел на них, словно видя впервые. Понимая, что они не цепляют уже настолько, не хочется грызть зубами землю и плакать, не в силах перенести потерю. Он поставил рюкзак на землю и достал оттуда большую алюминиевую миску, поставил напротив могилы. Дальше из рюкзака показались пачка бумаги, спички и бутылка воды. Тэхён сел прямо на землю и вздохнул.       — Привет, хён, — он слабо улыбнулся. — Давно меня не было, да? Но я сегодня не просто так, — Тэ нервно крутил в руках коробок спичек. Затем взял один из листов бумаги и поджег, сразу кладя в миску. — Я же говорил, что буду считать без тебя. Ты обещал, что как только мы дойдем до нуля, то станем счастливы, — он жег лист за листом, а Чонгук поражено стоял позади, разглядев на них цифры, которые превращались в серые кучки пепла. — Гук-а, поможешь?       — Конечно, только давай ты сядешь удобнее, — Чон поднял Тэ и усадил на свой рюкзак, мягкий из-за пледа внутри. А сам сел рядом на землю, пытаясь понять, что происходит. Тэхён как-то расслабленно выдохнул и продолжил, пока Гук послушно подкидывал листы в огонь, разглядывая числа на вывесках, автомобильных номерах и страницах книг.       — Я закончил считать, хён. Еще неделю назад.       В руках Чонгук держал последний, более плотный лист — фотографию Тэхёна и Юнги, на обороте которой маркером был нарисован большой ноль.       — И оказалось, что ты прав. Я нашел то, что делает меня счастливым. Познакомься с Чонгуком, хён. Он вытащил меня, хоть я был уже одной ногой в могиле, он заботится обо мне даже лучше, чем ты когда-то, хотя я думал это невозможно. Он еще этого не знает, но я его люблю.       Чон вскинул голову, глядя на смущенного до невозможного Тэхёна. Он все ждал, пока Тэхён добавит «как брата» или «как друга», но тот не добавлял и Чонгук чувствовал, как его переполняет счастье, искрит на кончиках пальцев, электризует волосы.       — Хён, я…       — Я пойму, если у тебя ко мне нет таких же чувств, но не оставляй меня одного, ладно? — старший, казалось, вот-вот заплачет, вцепившись Чонгуку в рукав.       — Да я ведь…       — Не говори, пожалуйста. Я вижу, что ты злишься и пойму, если ты…       Чонгук понял, что слова действительно лишние и притянул Тэхёна за затылок, целуя. Не дал вырваться и прижал к себе плотнее, пытаясь вложить в поцелуй все, что Тэ не дал ему сказать. Ким совсем размяк, чувствуя, как по щекам все же потекли слезы горячими ручейками. Чонгук вытирал их пальцами, целовал влажные щеки и шептал неразборчиво о том, как сильно боялся признаться, что любит, любит и хочет быть рядом, беречь и заботиться. Тэхён лишь цеплялся в него, счастливо улыбаясь, а потом прижался, словно желая врасти, прилипнуть насовсем. Чон обнял, улыбаясь и совершенно забывая, что сидят они на земле, что находятся на кладбище.       — Ты был прав, хён, — едва слышно прошептал Тэхён, глядя на догорающее фото с нулем с обратной стороны. — Я теперь счастлив.