Крепость темноты

Я жила с перевязанными руками всего второй день, но уже сейчас хотелось умереть от безысходности. Меня кормили с ложечки санитары, помогали передвигаться, да даже в туалет ходить. И это чертовски неловко. А все из-за Грея. Я его уже второй день не видела, но злоба не остывала. Руки болели даже ночью. А сегодня ещё и сеанс у миссис Линкс! Меня довели до кабинета терапии, и я с осторожностью вошла. Я немного успокоилась, когда обнаружила, что в комнате помимо доктора никого нет. Это была миловидная женщина лет пятидесяти с медными кудрями, которая сейчас так любезно приглашала меня сесть напротив неё. — Здравствуйте, мисс Дон. Как настроение? — доктор улыбнулась так, будто специально готовила эту улыбку заранее. — Нил. — Что? — Меня зовут Нил. — Ах, да, конечно, Нил, если хочешь, мы можем опустить некоторые формальности, — так-то лучше. Миссис Линкс уже что-то записала себе в блокнот. — Что ж, Нил, каждое первое годовое занятие у нас в больнице, так сказать, ознакомительное. Именно поэтому ты можешь выбрать любую тему, о которой хочешь сегодня поговорить. Я не имею права отказать. — Правда? — мой радостный восклик немного удивил женщину, но она быстро взяла себя в руки. А я уже давно знала тему, которая меня так беспокоит. — Тогда сегодня я хочу поговорить о Кайле Грее. — Доктора удивило эта моя просьба. Было видно, что она занервничала. — А что тебя так в нем интересует? — Я хочу знать все о нем, ведь, как вы знаете, он мой сосед, и, как видите, я уже получаю от него сюрпризы, — я указала головой на обмотанные руки. — Что ж, ну, отказать я тебе не могу. Ты выбрала нелегкую тему для всей больницы. Позволь, я тогда начну свой рассказ о нем, — доктор Линкс кинула куда-то далеко свой взгляд болотных глаз и задумчиво вздохнула. — Кайла Грея доставили сюда, когда ему было 8 лет. Да, он тут уже давно. Переселялся этот мальчик в разные палаты с разными соседями, но, к кому бы его не подселяли, он их мучал, бил, строил козни, было даже один раз, что убил. Позже и вовсе любой человек, к которому подселяли Кайла, считал это наказание, прятался сразу же. И мы решили, что ему будет лучше одному. — Тогда почему я с ним живу? — меня как-то охватил ужас после того, как я узнала, что он делает с соседями. — Прости, Нил, но тебя мы отселить не можем. Нет мест в больнице, — я видела, как у этой женщины появляется искреннее сочувствие в глазах. — Тогда можно узнать, какой у него диагноз и как он сюда попал? — Знаешь, Кайл Грей гений. Нет вещей, которые ему не даются. Он мог бы стать величайшим человеком нашего времени, если бы не его, так сказать, разум. Понимаешь, Нил, врачи до сих пор не определились окончательно с его диагнозом, потому что у этого пациента огромный спектр психических расстройств, я даже их все не смогу тебе сейчас назвать. Никто и представить не может, что происходит у бедняги в голове. Наверное, мучается. Но он борется! Мы не можем его просто так отправить в «буйных», — по ее рассказам я поняла, что он служат на их благо, и именно поэтому они не хотят его куда-либо отсылать. — Послушай, Нил, постарайся не связываться с ним, ради Бога. Его легко взбудоражить. Именно поэтому его всегда, где бы он ни был, провязывают, даже в кабинете терапии, — я знаю, вот только это ему не сильно мешает. — А вы не думали, что ему просто одиноко. К нему же никого не пускают, — я об этом задумывалась давно. — Дорогая, поверь, было время, когда у него были такие же условия, как и у всех детей, но он с ними не справился. Мы не можем судить о нем, как об обычном человеке. Он абсолютно все воспринимает по-другому, — покачала головой доктор. — Ему и одному неплохо, я уверенна. Знаешь, с ним даже доктор Фринкс не всегда справляется. Кайл грамотно умеет заговаривать зубы. С ним часто отказывались работать даже лучшие специалисты. — А его родители? Кто они и где? — Его родители великие люди, профессора и миллионеры, молодцы. Я не могу тебе сказать конкретно, потому что я не в праве, но это одни из самых влиятельных людей мира. И у них родился талантливый ребёнок, но, к сожалению, чуть-чуть с отклонениями, — миссис Линкс печально улыбнулась. Она мне показалась очень искренней. Эта женщина мне явно нравилась. Я видела по ней, что она просто не может мне рассказать о Кайле больше, но если бы она была в праве, то сделала бы это. Мы ещё немного поболтали, попили чай, и на этом наш сеанс был закончен. Он оставил у меня отличные впечатления, как миссис Линкс, о чем я сразу и рассказала Лизе. И она произнесла победное «ну я же говорила». Затем я сразу пошла в комнату и плюхнулась на кровать. И вот через несколько минут на пороге комнаты показался Кайл Грей. Меня передернуло. Ну нет, в таком ужасном состоянии я его ещё не видела. Он еле держался на ногах и кое-как добрался до своей постели, даже не одарив меня взглядом. Множество ран и других следов пыток было видно на теле. Я испытала что-то похожее на жалость. Сосед очень быстро заснул, причём довольно крепко, что было совершенно не свойственно ему. Так прошла ещё неделя. Мы с Кайлом так ни разу и не перекинулись хотя бы парой слов. Меня устраивало то, что я его не трогаю, и он меня. К рукам я уже приспособилась, но была очень рада, что скоро повязки надо будет снимать. За все время я научилась определять расположение духа Кайла по его поведению. Он часто бывал не в настроении, намного чаще чем в хорошем. Это я замечала по тому, насколько резки его движения и насколько сильно он обращает внимание на происходящее. И чем больше два этих фактора, тем хуже настроение Грея. Мне на самом деле уже как-то не было дела до него. Глядишь, меня-то скоро из больнички заберут, а ему тут пожизненно наверняка сидеть. От этих мыслей я улыбнулась, и, к моему несчастью, мой сосед это заметил. Взгляд его желтых глаз лишь на миг обратился ко мне, но он был полон ненависти. А затем парень сразу отвернулся, и я последовала его примеру. Жуть... будто мысли прочитал. Этой ночью мне было неспокойно, потому что санитары забыли привязать моего соседа к кровати, а Грей, будто специально, больше вертелся. И каждый его поворот сопровождался моим невольным вздрагиванием. А когда он начал подниматься, то я и вовсе вскрикнула. Тогда Кайл перевёл взгляд сияющих глаз на меня и ухмыльнулся. В ночи это выглядело так жутко, что я буквально вжалась в кровать и прикрылась одеялом. — Ах, да, теперь же меня ничто не сдерживает, — опять эта злая улыбка появилась на его лице, когда он оглядывал свои руки. Затем парень перевёл взгляд на меня, и его лицо стало серьёзным. Он поднялся и направился ко мне, а я начала дрожать и ещё больше напрягаться. Ему явно это доставляло удовольствие. — Что ты делаешь? Не подходи! — у меня была практически истерика, а слезы вот-вот выступят из глаз. Но Кайл будто меня не слышал. Он нагло продолжал надвигаться. — Ещё шаг и я... я закричу! — Кричи, сколько хочешь, — засмеялся сосед, — но тебя не найдут раньше, чем я сверну тебе шею, так что советую тебе не предпринимать неправильных действий. — Кайлу явно нравилось ощущать себя главным. Самое ужасное, что сейчас я никак не смогу ему противостоять из-за рук. Грей сел рядом со мной. — Зачем тебе всё это? — мой вопрос прозвучал тупо в пустоту, ибо парень не потрудился мне даже ответить. Он сидел рядом, а я не знала, что от него ждать. Слеза скатилась по моей щеке. Я была беспомощна. — Уйди... пожалуйста.... Моя такая реакция удивила соседа. Он просто стал пялиться на меня. Мой страх не нравился Кайлу. Ему хотелось точно не этой реакции. — Почему ты плачешь? — желтые глаза раскрылись так, что можно было спутать их с лампочками. Я решила поиграть в его игру и не отвечать, но тогда он протянул руку к моему лицу. Моя реакция не заставила себя ждать. Я буквально вскочила с кровати, но Грей повалил меня на неё и сел сверху. — Отпусти, — я молила одними губами, буквально задыхаясь от собственного непрекращающегося потока слез. У Кайла же было абсолютно каменное лицо. Его ничем не купишь. — Ты меня боишься. — Это было скорее утверждение, чем вопрос. — Ты мне много всего сделал. И я правда хотела сначала подружиться, но с тобой этого сделать невозможно, — адреналин ударил в кровь, и я уже ничего не страшилась. — Мне не нужны друзья, — все с таким же каменным выражением лица отвечал Кайл. — Хорошо, я поняла, я не буду твоим другом, только вот я не хочу умирать, поэтому я сделаю всё, чтобы как можно меньше тебе попадаться на глаза, всё будет как раньше, а ты не будешь так делать, — эти мои слова тоже были больше похожи на мольбу. — Нет. — Что? — Нет, — бархатистый голос прозвучал тверже, а его носитель наклонился прямо к моему уху. — Ты думаешь, что меня забыли привязать? Нет, это я пошёл на кое-что в обмен на свободу в комнате. И всем плевать, что моя свобода может сделать с тобой, — этот шёпот плавно переходил в смешки, что пугало меня настолько, что я была готова провалиться сквозь кровать. — Я всё видела, и ты это знаешь, — уже я прошептала это. — Ты мог бы стать великим, но вместо этого ты сидишь здесь, почему? — Заткнись, ты ничего не знаешь, — спокойный голос ещё больше пугал. — Не лезь туда, иначе попрощаешься с жизнью раньше, чем успеешь что-либо вякнуть. — Знаешь, а я поняла. Ты одинок сам. У тебя нет друзей, и хоть ты и говоришь, что они тебе не нужны, на самом деле это далеко не так. Просто ты настолько противный, что... Тут Кайл резко схватил меня за горло и надавил. Его лицо дрогнуло, я его явно задела. — Заткнись! Ты поняла?! Заткнись! — он повысил тон, но его глаза куда сильнее выражали ярость. — Или что? Убьешь? Ну давай, соверши эту ошибку вновь. От этого монстром ты не перестанешь быть, — я тоже была в бешенстве и уже не могла держать это в себе. Но я не ожидала той реакции, что последовала, от Кайла. Он отпустил мою шею и опустил голову. Я вопросительно смотрела на него. Если бы я могла дотронуться до него, то обязательно это бы сделала. — Ты... правда считаешь меня монстром? — он повернулся ко мне, и я увидела одинокую слезинку, похожую на хрусталь, которая скатывалась по его щеке. Его жалкий вид не давал мне ответить. Но он покорно ждал ответа. — Я не знаю... — Всё ясно. Меня тут все таким считают. Именно поэтому у меня не может быть друзей, — Кайл встал с моей кровати. — Нет, ты просто ведёшь себя так. Будь добрее хотя бы ко мне, и тогда люди к тебе потянутся, — я как-то воодушевилась, а он всего лишь обернулся, одарил меня самой печальной улыбкой, такой красивой и такой грустной, и лёг спать.