Subnautica - 2. Возвращение

      «Завтрашний день по индивидуальному расписанию» чуть не вогнал меня в гроб. Подозреваю, что моим коллегам по «несчастью» тоже пришлось несладко. Если только они не круглые сироты. Хотя… Даже у сирот есть любимые и друзья. Но обо всем по порядку.       После собрания у меня остался еще вагон времени, и посвятил я его поиску информации о своих работодателях. Что я вообще знал об «Альтерре»? Могущественная корпорация, которой принадлежат практически все высокие технологии обитаемой Галактики. Ну, этот факт являлся общеизвестным, и никакого секрета «Альтерра» из него не делала. Вторым общеизвестным утверждением была бесспорная жадность копорации. Если где-нибудь начинало пахнуть большими деньгами, то можно было быть уверенным, что львиную долю этих самых денег захапала себе «Альтерра». А вот дальше… Дальше была пустота. Вакуум. И этот самый вакуум я тщетно пытался заполнить все оставшиеся до вечера часы. Прежде чем начинать войну с ТАКИМ противником, неплохо было бы изучить его сильные и слабые стороны. Сильные, если честно, меня особо не волновали, а вот о слабых хотелось бы узнать побольше и поподробней.       Вы когда-нибудь пробовали сдвинуть с места крупнотоннажный звездолет? А пробить голым кулаком пласталевую стену? То-то же. Такое же ощущение бессилия и злости накатывало на меня каждый раз, когда на мониторе КПК появлялась надпись: «В доступе отказано.»       Стич предложил взломать центральный сервер «Альтерры», но я не рискнул. Хакерство — не самая сильная моя сторона, а все незаконные проникновения в виртуальное пространство корпорации наверняка отслеживались. Сетевые преступления карались едва ли не жестче реальных, поэтому от заманчивого предложения КПК пришлось отказаться.       Ну, что же… Придется действовать по обстоятельствам. Проще говоря, импровизировать. Желательно, чтобы мои сослуживцы не вставляли мне палки в колеса, а совсем уж идеальным вариантом будет привлечение экипажа на свою сторону. Разумеется, о Возницки речь не шла, но если все остальные согласятся мне помочь… Это будет просто великолепно. Обуреваемый такими невеселыми мыслями, я поужинал синтетической гадостью и лег спать. А на следующий день началось шоу…

***

      Самыми первыми прибыли родители. Мама, едва завидев меня, всплеснула руками, а потом, не выдержав, расплакалась. Ну, такая реакция родительницы была вполне ожидаемой: она наверняка успела похоронить непутевого сына.       Отец рыдать не стал, а просто обнял и прошептал на ухо: — Все-таки ты, Райли Робинсон, большой засранец. — Это почему? — удивился я, высвобождаясь из папиных медвежьих объятий. — Ты уже три месяца на Пекине, а мы узнаем о том, что сын жив и здоров от представителей «Альтерры», — и он укоризненно покачал головой. — Пап, — начал оправдываться я. — Мне запретили контакты с внешним миром до тех пор, пока специалисты корпорации не получат всю необходимую информацию.       Мама тут же подскочила ко мне и начала оглядывать мою тушку придирчивым взглядом. — Что они с тобой делали? — взволнованно спросила она. — Да ничего не делали, мам, не беспокойся, — попытался я успокоить взволнованную родительницу. — Мы просто разговаривали. — Три месяца? — с подозрением спросил отец. — У тебя язык не отсох — столько балаболить? — Отсох, — вздохнул я. — А что было делать? — Неужели информация о новой планете оказалась настолько важной? — мама никак не могла в это поверить. — Это не просто планета, — вздохнул я. — Это планета-океан. Видела бы ты 4546В своими глазами — не удивлялась бы. Таких существ, как там, нет больше нигде. Да и не только существ… — и я замолчал. — Так откуда нам знать, какие существа обитают на этой твоей 4545? — удивился папа. — Информации об этом в сети практически нет. «Планета-океан, не так давно открытая нашими астрономами… Колоссальные возможности… Новый мир для человечества… «Альтерра» готовит экспедицию для детального изучения…» Вот и все, что пишут об этом твоем океане. Вот говнюки, а? Сначала снимут сливки и только потом расскажут общественности о «новой, чудесной планете, которая примет всех желающих поселиться в удивительном, потрясающем по красоте мире, в котором девяносто девять процентов поверхности отдано океану». Естественно, за очень большие деньги, на которые «мы будем продолжать исследование этого чуда природы и прилагать все усилия, чтобы ваше проживание было комфортным и беззаботным». Тьфу!       Но родителям я этого говорить не стал. Коулман, правда, не предупреждал нас накануне о том, что следует держать язык за зубами, но это и так было очевидно.       Разговаривали мы несколько часов. Отец в основном расспрашивал о том, как я умудрился там выжить, и приходилось отделываться общими словами о ремонте капсулы, строительстве базы и тому подобных вещах. Слава богу, папа оказался понятливым и на подробностях не настаивал. А вот маму больше интесовало то, как я там кушал. Не голодал ли Райли вдали от цивилизации? Сытными ли были местные рыбки? А дыньки, которые я выращивал? Впрочем, удивляться не приходилось. Мама всегда остается мамой.       Наконец, родители выпытали из меня все, что было возможно в условиях строжайшей секретности и были выпровожены безукоризненно вежливым Коулманом. «Нет-нет, не беспокойтесь, мы приняли просто беспрецедентные меры безопасности… Ваш сын вернется в целости и сохранности… С ним в экипаже летит один из лучших специалистов по выживанию… Райли к опасным заданиям никто и на пушечный выстрел не подпустит… Он уникальный и единственный, ведь никому больше не удалось…»       Я стоял рядом и воочию наблюдал, как у моих родителей на ушах буквально вырастают огромные порции лапши. А вы как думали? У всех сотрудников «Альтерры» языки росли из правильного места. Как и все остальные органы, впрочем.       После отъезда родителей мне дали возможность перекусить, а потом по мою умаявшуюся душу явились Нед и Софи. Вместе. Это было крайне неразумно со стороны Коулмана. Зная отношение этих двоих друг к другу, «Альтерра» запросто могла заполучить два хладных трупа в комнате ожидания. А когда впустила их ко мне, то появился шанс получить третий. Мой.

***

      Нед буквально ворвался в комнату и сразу же облапил меня. Софи же неторопливо переступила невидимый порожек, сохраняя чувство собственного достоинства. Огляделась по сторонам, брезгливо сморщила носик и проговорила: — Ну, что, Райли Робинсон? Докатился?       Я непонимающе посмотрел на девушку, а Нед покачал головой. Видимо, тему «нехороший Райли» они уже обсуждали. — До чего я докатился, Соф? Ты вообще о чем? — А ты не понимаешь? — и Софи уставилась на меня, как на какую-то диковину. — Или просто прикидываешься? — Не понимаю, — я ни капельки не покривил душой. — Во что ты умудрился вляпаться, что тебя содержат, как опасного преступника, а, Робинсон? — и девушка покачала головой. — Что такого ты умудрился натворить, что превратился из обычного шефа по облуживанию второстепенных систем в узника этой «элитной тюрьмы»? — Какой тюрьмы? — удивился я. — Чего ты такое говоришь? — А ты оглянись! — и Софи обвела руками мою скромную комнатку. — Три месяца тебя держат здесь взаперти и твой номер — отнюдь не пентхауз в фешенебельном отеле. В таких условиях содержат преступников. Опасных преступников, Райли!       Нед исподлобья посмотрел на Софи и набычился. Было заметно, что слова девушки вызывают у него не самые приятные чувства. — Причем тут преступники? Понимаешь, — начал объяснять я. — Возвращение с неисследованной планеты — такая штука… такая… — Какая? — насмешливо спросила девушка. — Расскажи еще, что тебя три месяца держали в карантине, чтобы ты, не дай бог, не занес на наши планеты какую-нибудь смертельно опасную инфекцию, которая выкосит население обитаемой Галактики за несколько недель. Ну, давай, сочиняй страшную историю, у тебя это всегда хорошо получалось.       А я застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Софи, сама того не подозревая, попала в самую точку. Или… она была в курсе? Да нет, вряд ли, зачем Коулману посвящать в историю о Хараа абсолютно постороннего человека? С какой целью? А, может, Софи завербована «Альтеррой» и теперь работает на них? Да нет, бред какой-то. Райли, ты становишься параноиком. — Чего замолчал? — не унималась девушка. — Нечего сказать в свое оправдание? — Софи, прекрати, пожалуйста… — начал Нед, но договорить ему не дали. — А ты вообще помолчи, — безапелляционно заявила Соф. — Я всегда говорила, что дружба с тобой до добра не доведет. И оказалась права! Как, впрочем, и всегда.       А я опять вспомнил свою Ласку, оставшуюся на 4546В, Императрицу, которая тысячу лет ждала того, кто отпустит ее, наконец, в небытие, Предтечей, чья раса погибла практически полностью… Внезапно в моей голове раздался тихий голос: — Ну? И долго мы еще будем стоять столбом и слушать всю эту грязь, которой тебя поливает, между прочим, твоя собственная девушка? На которой ты еще и жениться собрался? — С-совесть? — недоверчиво спросил я. — А ты ждал кого-то еще? — ворчливо отозвалась нахалка. — Папу Римского? Или, может, еще кого? Признавайся немедленно, с кем ты мне изменял за время полета!       Я расхохотался. Софи с Недом непонимающе уставились на меня, а я все никак не мог успокоиться. Нет, ну это надо же, а? Пять месяцев эта наглая сущность не подавала признаков жизни, а сейчас очнулась! — Ты чего, Райли? — с тревогой спросил друг. — Что-то случилось? — Да что с ним может случиться! — недовольно перебила его Софи. — Он же просто издевается над нами! Стоит и ржет! — Давай, Райли, я в тебя верю! — прошептала Совесть и гаденько хихикнула. — А что мне теперь, плакать, что ли? — спросил я, поворачиваясь к девушке. — Так не вижу повода. Я живой и здоровый, и через четыре дня отправляюсь в экспедицию. — Вот об этом я и хочу с тобой поговорить, — произнесла Софи. — Ты же понимаешь, что эта твоя экспедиция — такой же бред, как и первая, на «Авроре»? Понимаешь ведь, правда? — А с чего такие глубокие выводы? — мой тон и опасный блеск в глазах говорили сами за себя, но девушка настолько увлеклась ролью прокурора всея Галактики, что ничего вокруг не замечала.  — Все очень просто, Робинсон, — насмешливо ответила она. — Ты не ученый и не инженер, ты всего лишь шеф по своим системам, так какая от тебя может быть польза в научной экспедиции? — Софи выделила слово «научной» и продолжила. — Такое ощущение, что ты напросился в полет сам, мотивируя это тем, что хорошо изучил неизвестную планету. Господи, Робинсон, — и она закатила глаза. — Ну что ты там мог изучить? Рыбок? Водоросли? Ракушки?       Я набрал полную грудь воздуха, собираясь в общих чертах рассказать Софи об опасностях, которые ждут любого, кто высадится на 4546В, но вдруг передумал. — Знаешь, Соф, — задумчиво протянул я. — Хочу сказать тебе одну вещь. — Я тебя внимательно слушаю, Райли Робинсон, — и Софи сложила руки на груди. — Только не вздумай рассказывать о своей уникальности, как специалиста по планетам-океанам. Все равно не поверю. — И не думал даже, — ухмыльнулся я и подмигнул Неду, который, кажется, окончательно потерял нить разговора. — Хочу сказать вот что: иди-ка ты, дорогая Софи, отсюда на хрен!       Да-а-а, скажу честно, это того стоило. Взгляд, которым одарила меня девушка, невозможно описать словами. В нем смешались злость, недоумение и… облегчение. Ни слова не говоря, Софи развернулась на каблучках и вышла из комнаты. — И что это сейчас было? — растерянно спросил Нед. — Вы просмотрели сценку «Райли научился ругаться нехорошими словами». Благодарю за внимание, — рассмеялся я. — Молодец, Робинсон, — с уважением произнесла Совесть. — Мужик! — Иди ты! — беззлобно отозвался я. — Вечером поговорим. — Хорошо, — согласилась нахалка и исчезла.       А мы с Недом поколдовали над пищевым синтезатором, получили от него по две бутылки безвкусного пива и пачку рисовой закуски и завели неспешный разговор. Я рассказывал другу про жнецов и крабозмеев, про сталкеров и песчаных акул, про рифоспинов и шипометов. Про то, как «Аврора» падала на планету, и капитан Холлистер целых шесть минут управлял гибнущим кораблем, чтобы дать людям возможность добраться до спасательных капсул. Про первые часы в новом мире. Про строительство базы. Про путешествия на «Мотыльке» и «Циклопе». Про удивительные, потрясающие биомы. Про Хараа и Предтечей не было сказано ни слова, хотя я был уверен, что Нед будет молчать.       В начале десятого в комнату зашел Коулман и вежливо намекнул, что пора бы и честь знать. «Уникальному специалисту» пора на горшок и в люльку, а то завтра от его «уникальности» не останется и следа.       Нед намек понял и начал прощаться, пожелав мне удачи в нелегком деле освоения новых планет.       После его ухода Коулман предупредил, что завтра с утра будет подробное знакомство с кораблем, и мне нужно выспаться, дабы иметь свежую голову и ясный ум, с чем я был полностью согласен.       Приняв душ и вытащив из синтезатора наименее противный сэндвич, я улегся в постель и закинул руки за голову. — Ну и балаболка же ты, Райли, — с восхищением произнесла Совесть, вылезая из недр моей души. — Несколько часов вещать не останавливаясь — это сильно. — Да? — притворно удивился я. — Несколько часов? А такое ощущение, что прошло минут пятнадцать, не больше.       Нахалка хихикнула. — Не нарывайся на комплимент, Робинсон, — обломала она меня. — Больше хвалебных од сегодня не будет. — А скажи-ка мне вот что, — протянул я. — Где ты, собственно, шлялась все это время? Ну, последние три месяца мне было не до тебя, «Альтерры» хватило за глаза, а вот во время полета где вашу наглость носило? — А я, Райли… как бы это выразиться помягче… впала в спячку, — серьезно ответила Совесть. — В спячку? — удивился я. — Как медведи, что ли? — Типа того, — подтвердила нахалка. — Зачем? Я за эти два месяца чуть не рехнулся от тоски и одиночества, а она в спячку, видите ли, впала! — Райли, я прихожу тогда, когда тебе трудно, — начала объяснять наглая сущность. — Вот на 4546В было трудно, и сейчас тоже непросто, поэтому я пока побуду тут, если ты не возражаешь. А на ракете… На ракете никаких трудностей не было, поэтому ты во мне не нуждался. Заодно, кстати, научился прилично играть в шахматы. — А сейчас-то чего трудного? — не понял я. — Как чего? — изумилась Совесть. — Во-первых, эта твоя Софи… Ты уж меня извини, дружочек, но вела она себя по-хамски. И не спорь! Во-вторых… Не забывай, куда мы летим. И, между прочим, с экипажем. Так что дилемм будет еще о-го-го сколько. — Х-м-м… — слова наглой сущности заставили меня задуматься. — Вот тебе и «х-м-м», — передразнила меня нахалка. — Когда мы были на планете одни, не нужно было думать о том, что сказать и как сказать. А теперь придется взвешивать каждое слово. Поэтому вот первое задание: завтра во время знакомства с «Селеной» постарайся пообщаться с каждым членом экипажа. Узнай, чем он дышит. Что любит. И, самое главное, за какие косяки направлен сюда. И тогда мы обмозгуем и решим, кому можно доверять, а кому нет. И что вообще им следует рассказать. — Рассказать о чем? — О планете, Райли, — вздохнула Совесть. — О Хараа. О Предтечах. О контакте. Короче, от этого будет зависеть, какой процент правдивой информации можно будет доверить этим людям. — Как все сложно-то, — загрустил я. — А никто и не обещал, что будет легко, — отозвалась Совесть. — Как сказал наш друг Ю: «Вы, люди, существа социальные». Так что придется приспосабливаться. Выбора-то все равно нет. Зато ты скоро увидишь свою Ласку.       При мысли о рыбке на меня нахлынула теплая волна радости, которая окончательно смыла весь негатив сегодняшнего дня.       Я глубоко вздохнул, поудобнее устроился на кровати и спокойно уснул.