You are my idol.

Очередная ночь, проведённая перед экраном ноутбука. Юнги очень хотел подобрать весь мусор, что кучками валялся в разных частях комнаты в общежитии. Он хотел взять себя в руки и доделать домашнее задание, может даже подготовиться к тому самому групповому проекту, который застанет его врасплох через три дня. Юнги понимал, что с каждым днём всё глубже ныряет в свой тихий омут, встречая на пути своих чертей и приветствуя их, как старых знакомых. Но эти черти ничто по сравнению с самим дьяволом, которому Юнги даже знает имя. И даже не одно. Ким Намджун. Бывший Рэп Монстр. RМ. Из-за Кима у него уже телефон постоянно пищит, оповещая о том, что память закончилась и надо бы что-то удалить. И Юнги удалил. Фейсбук удалил, инстаграм. Только твиттер оставил, фотки и песни. Твиттер для того, чтобы быть в курсе того, что Намджун делает. Фотки для того, чтобы пялиться на них день за днём. И песни для того, чтобы под них… мастурбировать. Его голос завораживал. Его низкий, пробирающийся под кожу голос, который будто считывал с Юнги каждый вздох, каждый шёпот, вторя им и посылая мурашки по телу. А ведь Юнги в принципе к-поп айдолов не жаловал. В них он не видел ничего такого, что способно было тронуть его и затянуть. Но Намджун — исключение из всех правил, потому что он — лидер, потому что сильный и рэпер, потому что голос божественный и тело, которого дико хочется коснуться. Таким человеком возможно было лишь восхищаться, трепетать от самой мысли, что такое совершенство на самом деле существует. И под такого мужчину хотелось лечь, да так, чтобы прочувствовать его каждой клеточкой тела, чтобы пожёстче и чтобы до криков. Хотелось, чтобы он оставил на теле метки, заставил просить о пощаде и члене. Жарко от самих мыслей, от воображаемого рыка Намджуна, его рук у шеи, лишающих воздуха. Юнги прервал поток мыслей и радостно улыбнулся, замечая оповещение о новом статусе Намджуна. Он тут же переключился с уже неважного ютуба на нечто более интересное. Открыв твиттер, Юн зашёл на страничку айдола и замер. То была не фотография. То были не музыка и не клип. То был пост. «Не переживайте, со мной всё в порядке. Иногда мне просто чертовски хочется развеяться, в этом вся проблема. Спасибо за заботу^^» И всё бы ничего, но у Юнги глаза загорелись от этого одного короткого «развеяться». Он бы тоже не против. Чёрт, он бы даже заплатил за возможность хоть пять минут развеяться с Намджуном. Он, водимый чистым желанием быть хотя бы замеченным, написал кое-что в комментариях. Тридцать раз. Может, сорок. Но то было важное послание. «Я бы помог тебе развеяться, Намджун-а, где угодно и когда угодно». А потом, поняв, что так его комментарий ничем не отличался от сотни других, он добавил: «Или слабо?» И затем закрыл ноутбук, даже не выключая его. Всё. Надо вернуться к реальной жизни, это так не годится. Намджуна он никогда не видел и, скорее всего, не увидит, и поэтому надо хотя бы попробовать побыть нормальным, хотя бы до следующего объявления кумира. Ведь столько дел, и время не ждёт.

***

Намджун стоял у зеркала в раздевалке, безуспешно руками пытаясь хоть немного просушить влажные от пота волосы. Фен взять пока не получалось, потому что с ним в обнимку сидел Хосок, медленно и с любовью завивая свои волосы. Намджун вздохнул и громко спросил, пытаясь перекричать звук фена: — Ты долго будешь? Тот на секунду выключил фен и с улыбкой от уха до уха кивнул: — Угу, — он перекрестил ноги и вернул взгляд на своё отражение в зеркале. — Советую не ждать. Громкий звук опять наполнил раздевалку и Джун, закатив глаза, пошёл вглубь, чтобы сесть на скамейку. И почему у них только один фен на двоих? Этот вопрос звенел в голове, пока Нам доставал телефон. Разблокировав его, он первым делом посмотрел, не было ли у него новых сообщений, и, не найдя ни одной важной смс-ки, он зашёл в твиттер. Последний его пост, который являлся уже больше криком души, чем простым постом, набрал херову кучу комментариев и лайков. Слова фанатов были самыми разными: там были и слова поддержки, и хейт, который Нам уже не замечал даже, и непристойные замечания. Намджун задержался на последних подольше, так как они обычно были самыми интересными. Он перелистывал их, мимолётом читая и иногда улыбаясь, пока не наткнулся на большое количество одинаковых комментариев, посланных поочерёдно. Кто это писал? Очень интересно, namjoons_doll_93 любезно предлагает с ней развеяться. Ох, так это парень? Прикольно. Мятные волосы — это нечто, конечно. И тогда он наткнулся на последний его комментарий и его улыбка сползла с лица, превращаясь в ухмылку. Или слабо? Такой старый трюк — взять на слабо кого-то, и всё-таки Намджун заинтересовался этим смелым парнем. Ведь многие заявляют, что хотят лечь под Нама, что хотят его детей, член и тому подобное, но никто ещё не пытался взять его на слабо, причём так уместно. Он зашёл на профиль парня и увидел множество своих фотографий, видео, восторженных комментариев к своим песням. И много необыкновенно красочных описаний, как и фанартов очень определённой тематики. Единственная фотография самого парня была та самая профильная, на которой был хрупкий парень с мятными волосами и задумчивыми глазами. Даже его имени не было. Только «Кукла Намджуна». Ну что ж. Кукла так кукла. — Через десять минут можешь брать фен, — крикнул Хосок. — Да, да, — отстранённо ответил Намджун, набирая сообщение. Нажимая «отправить», он не подумал о том, что это может быть опасно. Что фанат может оказаться ненормальным, что компании не понравится, если кто-то узнает. Что карьера может пойти трещинами. Внезапно было от души плевать. Всё-таки необходимо же развеяться.

***

Юнги тяжело дышал. У него руки тряслись и глаза бегали от слова к слову, перечитывая изнова и изнова сообщение, полученное им от Намджуна. Того самого Ким Намджуна, который кумир, звезда, отдалённый и прекрасный. Он написал Юнги, и тот всё ещё не мог обработать эту информацию. Потому что не просто написал. Он приказал. Ну что, кукла, готов помочь мне развеяться? Приходи завтра в одиннадцать часов в отель Рояль. Вот просто два предложения, а сколько всего в них. От них Юнги готов был прямо на месте сдохнуть, потому что слишком внезапно, слишком конкретно, слишком… Возбуждающе. Он не знал, что ответить. И отвечать ли вообще? Что вообще делать? Вопросы толпились в голове, пробиваясь вне очереди, но не получая ответа. Выпив немного воды и сполоснувшись, Юнги вернулся за ноутбук и спокойно переворошил интернет, чтобы понять, что его не разыгрывают. Результатом полчаса позже была стопроцентная уверенность, что сообщение от Намджуна, причём того самого. Что делать дальше? Он опять открыл чат и начал строчить ответ. Он думал над ним если не полчаса, то сорок минут точно, а состоялся он лишь из двух слов: Слушаюсь, Господин. Нажав «отправить», он резко посмотрел на часы и рванул в туалет. И неважно, что завтра ещё не наступило. Потому что времени на подготовку всё равно мало. Но мысли не покидали. А правильно ли он сделал, что так ответил? Что если это была какая-то шутка? Что если Намджуну не нравится садо-мазо, и Юнги только что выставил себя идиотом? Что если Намджун — маньяк на самом деле, и выпотрошит его, оставив гнить потом в этом отеле? Что если не удастся взять автограф? Что если вообще всё пойдёт под откос? Юнги брился и убеждал себя, что всё будет хорошо. Наверное. Надо лишь успокоиться.

***

Юнги медленно шёл ко входу в грандиозный отель, в котором никогда не бывал. И не побывал бы, если бы не внезапно полученное приглашение. Он кутался в пальто, недостаточно согревающее дрожащее тело, и думал о том, какими взглядами его одарят, когда он шагнёт внутрь в одежде, которая вместе не стоила и половины блестящего золотом ошейника собачки, гордо притоптывающей за женщиной, только вышедшей из отеля. Юнги попытался не допускать такие мысли к себе в голову и сконцентрироваться только на том, что же на самом деле происходит. А происходит то, что он буквально как шлюха приходит к своему кумиру в номер сногсшибательного отеля в надежде, что тот поимеет его. Да, чёрт возьми, Юнги знал, что это был абсурд, что по-идиотски, но то самое сообщение и ответ на него просто впечатались ему в разум и обещали не отпускать, пока член Намджуна не окажется у него в заднице. Юнги хотел его, очень сильно хотел, и это не поменялось. Не просто не поменялось, а стало сильнее, как только он понял, что у них намечается. Намджун на эту ночь не был его кумиром. Он был его Господином. Сердце фактически стучалось где-то в горле, когда он подходил к ресепшену. Но, к счастью, ничего говорить не пришлось, потому что ему незамедлительно вручили ключ-карту от номера и сказали, что находится этот номер на шестом этаже. Юнги только кивнул и подошёл к лифту, нажимая на кнопку и ожидая его. Удача опять же ему улыбнулась и он зашёл туда один, после чего дверь мягко закрылась и он увидел сменяющиеся на экране цифры. Шестой этаж. А вот и номер. Юнги посмотрел на часы и понял, что опоздал аж на пятнадцать минут. Он внезапно нервно сглотнул и уже поднял руку, чтобы прислонить карточку к двери, как его прошила мысль, что лучше было бы не врываться в номер и вместо этого сперва постучаться. Так делают хорошие мальчики. И поэтому он, высчитав до трёх только для того, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться, взял и негромко постучался. — Вперёд, — послышалось за дверью самым прекрасным из всех возможных голосов этого мира. Юнги на секунду потерял связь с реальностью, не понимая, как вообще всё это происходит. Но он зашёл внутрь и, не поднимая головы, закрыл за собой дверь. Лишь когда он не услышал ничего, Мин поднял глаза и встретился взглядом с чёрными зрачками человека, сидящего в кресле и спокойно курящего. Это был Ким Намджун. Тот самый. Тот, который заставляет Юнги дрожать от возбуждения одним своим видом, тот, который выбивает у него почву из-под ног. Он сидел и изучал вошедшего точно так же, как тот изучал его. Не понимая, что делать дальше, Юнги прочистил голос и негромко начал: — Меня зовут Юн… — Кукла, — прервал его Намджун, туша сигарету и оставляя её в пепельнице. — Тебя зовут кукла. Или это тебе слабо, малыш? — Н-нет, — запнулся от такой прямоты Юн, одновременно пытаясь не звучать напуганно. — Нет, Господин. — Славно. Пока они это говорили, Намджун встал и подошёл почти вплотную к Юнги, вызывая у того очень сильное желание упасть на колени перед ним. Он возвышался, и от этого было невыносимо жарко. Юнги сперва не поднимал головы, испугавшись собственного сердца, которое было уже не в горле, а, казалось, повсюду, но потом всё же несмело посмотрел на Намджуна. Его лицо было на сантиметры от Юнги, и в его глазах плескалось что-то такое, отчего коленки Юна задрожали от возбуждения. И да, теперь было абсолютно ясно, что Намджун именно по садо-мазо и что ему можно будет довериться. Юнги не мог объяснить это умозаключение, так как мысли кружило с бешеной скоростью. Но оно успокоило тихий голосок тревоги, превращая всё в желание. Желание почувствовать своего кумира, прочувствовать, желание сделать так, чтобы тот его не забыл. Намджун тогда впервые коснулся, посылая ток по всему организму. Он приподнял голову Юнги за подбородок, смотря младшему прямо в душу, и усмехнулся. — Я очень удивился, что ты ответил на сообщение, — начал он, мягко нажимая на нижнюю губу Юнги пальцем. — И ещё тому, как ты ответил. Я думал, что все вы смелы лишь на словах. Молодец, кукла. Юнги не мог ничего ответить, потому что слишком жарко уже от такого простого касания. Конечно, он пойдёт к кумиру и ляжет под него, он же столько об этом писал, столько читал и мечтал. Разве не все пошли бы? Где-то на подкорке сознания стучал ответ, что нет, не все, далеко не все. — Но мне пришлось ждать тебя, — он сильнее сжал подбородок. — Ты опоздал на пятнадцать минут. И я не потерплю такое халатное отношение. Из тумана Юнги разом выбила сильная пощёчина. Он проморгался, на автомате поднимая руку, чтобы прижать её к больному месту. И вроде да, больно, неприятно, унизительно. Но хотелось ещё. — Простите, Господин, — пролепетал он, опуская взгляд. — Это не повторится. — Уж я постараюсь, чтобы не повторилось, — хмыкнул Намджун, посылая по телу Юнги мурашки от многообещающего подтекста. — А теперь снимай пальто, а то я даже не вижу, что же у тебя есть, чтобы предложить мне. И он сел обратно в кресло, а Юнги тут же начал расстёгивать длинное пальто, борясь с большими пуговицами непослушными пальцами, и когда ему удалось сделать это, пальто сползло вниз по рукам и упало на пол, оставляя парня в узких чёрных брюках и полупрозрачной белой рубашке, облегающей стройное тело. Чокер же украшал изящную шею, подчёркивая контраст белой кожи и чёрной полоски. Юнги почувствовал оценивающий взгляд Намджуна, который медленно поднимался от ног до лица, останавливаясь немного дольше на том самом чокере. А ведь Юнги чуть было не передумал надевать его, считая, что будет выглядеть глупо. Но теперь он был рад, что всё же надел. Потому что Намджун одобрительно поднял бровь. — Неплох, — только и сказал он, но Юнги этого было достаточно, чтобы умереть от счастья. — Иди сюда. Он покорно подошёл, остановившись прямо перед Намом и ожидая следующего приказа. Он чувствовал возбуждение, струящееся по телу всего лишь от ощущения взгляда старшего на себе, и поэтому быстро вошёл во вкус, подчиняясь доминанту и даже не думая о непокорности. Всё было так правильно, что хотелось остановить этот момент и наслаждаться ощущениями ещё как минимум пятьдесят лет. И прекрасным лицом напротив тоже. Намджун резко поднялся с кресла и толкнул Юнги к стене, тут же впиваясь в его губы настойчивым поцелуем, лишённым нежности, но до невозможности правильным. Юнги горячо ответил, тут же инстинктивно порываясь перехватить управление, но Намджун предупреждающе прикусил, отчего младший простонал в поцелуй и поддался. Его руки оказались в чужих серебристых волосах, сильно сжимая и устраивая беспорядок, а ноги обвились вокруг бёдер Нама. Тот всё ещё прижимал его к стене, грубо сминая в руках ягодицы и врываясь всем существом в мир Юнги. Намджун, не отстраняясь, скинул Юнги на широкую кровать и навис над ним, забираясь рукой под задравшуюся рубашку. Горячее тело покрывалось мурашками от ощущения большой ладони на нём, от того, как умело Намджун дарил боль и наслаждение одновременно. Он нежно касался, но больно выкручивал соски, он головокружительно целовался, терзая нежные губы. Юнги то и дело тихо стонал в чужие губы от нарастающего возбуждения, потому что для криков и громкости не было воздуха. И только-только он почувствовал руку вблизи своего паха, как Намджун отстранился и встал, приказывая: — На колени. У Юнги всё ещё голова кругом и мысли никак в кучу собрать не удавалось, но он на автомате подчинился, соскользая с кровати на колени перед Намджуном. Он не сдержался и поднял глаза, теряя и последние остатки рассудка от вида с колен. Возбуждение давило и хотелось порвать собственную ширинку, лишь бы выпустить на волю член. — Думал, я ограничусь лишь пощёчиной? — Намджун с удовольствием смотрел в чужие, помутневшие от возбуждения глаза. — Нет, куколка, тебе же надо усвоить, что нельзя опаздывать. Юнги сглотнул, предчувствуя боль, и накатила новая волна возбуждения. Он не контролировал больше себя, свои действия, ощущения. Всё передавалось в руки Господина, и от этого внезапно легко и приятно, настолько, что хочется ещё. Прочувствовать по полной, доставить удовольствие и получить его же вместе с желаемой болью. — Скажи мне, насколько тебе жаль. — Мне очень жаль, Господин, что разочаровал вас, — выпалил Юнги, чувствуя, как краснеют уши. — Прошу, простите меня. Я всё сделаю, я ваш, пожалуйста, научите меня, что так нельзя… — Ты хочешь научиться? — вкрадчиво произнёс Намджун, довольно ухмыляясь. — Хочу, очень хочу, Господин, научите меня, прошу, — практически простонал Юнги, когда Намджун немного нагнулся и схватил его волосы в охапку, с силой сжимая. — Хорошо, кукла, научу, — прорычал он, почти касаясь губами уха Юнги. — Иди ко мне. И он поманил его рукой к себе, усаживаясь в кресло. Юнги даже не стал вставать, предполагая, что нельзя, и быстро подполз к сидящему Намджуну. Оказавшись перед ним, он остановился в ожидании того, что же будет дальше. Его тело изнывало, прося ещё касаний, а брюки всё ещё неприятно давили на член. Он посмотрел снизу вверх на господина как раз в тот же момент, когда тот с силой потянул его к себе и одним движением перекинул через колено. У Юнги изо рта вырвался лишь рваный вздох, когда Намджун ловко расстегнул ширинку на брюках младшего и приспустил их вместе с трусами, не снимая, а лишь оголяя задницу. Он несколько секунд просто любовался видом, а также наблюдал за реакцией Юнги. Тот поперхнулся, его уже красные уши стали просто бордовыми, а половинки невольно сжались. Его не пугало то, что его собираются отшлёпать, наоборот. Он просто засмущался того, что его оголённой задницей сейчас любуется сам Ким Намджун. И не просто любуется, а ещё намеревается проучить, а затем и, Юнги надеялся, ещё захочет оттрахать. Он ещё больше засмущался от таких мыслей, но его быстро выдернул из смущения резкий звук шлепка, а затем и боль, которую он почувствовал. Но почему-то боль слишком тесно переплеталась с возбуждением, порождая некую горючую смесь, на которую каждая клеточка организма откликнулась воодушевлённо. И поэтому вместо крика изо рта вырвался уже более громкий стон. — Считай, — приказал Намджун, внезапно проходясь пальцем между половинками. — О-один, Господин, — прохрипел Юнги, уже получая следом второй удар. — Два, Господин. — Громче. — Три, ах, Господи-и-ин, — простонал он громко, отчего Намджун довольно улыбнулся. Десятью ударами позже Намджун погладил покрасневшую попку и поцеловал её, вызывая в теле Юнги дрожь. Юн уже сам не знал, как ещё позорно не кончил, потому что возбуждение казалось невыносимым. Он не только получал заслуженное наказание, но ещё и бонусы от Господина, из-за которых он готов был терпеть любую боль. Удары продолжились и он, опомнившись, продолжил их считать. Дойдя до двадцати, Намджун остановился и резко зашёл одним пальцем в Юнги, заставляя того выгнуться и наконец-то кончить. Намджун вынул палец, почувствовав, что младший пришёл подготовленным, и усмехнулся: — От пальца кончил? Серьёзно? И не спросил разрешения, — он намеренно унижал, медленно продолжая шлепки. — Простите, Господин, п-пожалуйста, я не сдержался… — пролепетал он, безуспешно пытаясь собрать вновь разбежавшиеся мысли. — И сейчас уже не считаешь шлепки. Охренел, малыш? — потянул он его за волосы. — Я н-нечаянно, Господин, правда, мне очень жаль, — уверял Юнги, задыхаясь от ощущений. — Да? — скептически протянул Намджун, скидывая его на пол, и, дождавшись осмысленного взгляда, продолжил. — Зарабатывай тогда прощение, что ж. Юнги пару секунд лишь сидел на полу и тупо хлопал глазами, потому что смысл слов доходил медленнее, чем требовалось, а рассудок отправился гулять вместе с оргазмом. Он знал, что сидеть на пятой точке доставляло нехилую боль, но всё равно сидел, пытаясь понять, что от него требуется. И осознание вдруг стукнуло крепким таким топором прямо в голову, возвращая в реальность, к до невозможного сексуальному взгляду чёрных глаз. Юнги устроился между ног Намджуна. — Можно сделать вам минет, Господин? — спросил младший разрешения, уже подрагивая от предвкушения. Тот благосклонно кивнул, и Юнги тут же принялся расстёгивать ширинку чужих брюк. Она поддалась легко и вскоре перед Юном предстал во всей красе возбуждённый член немалых размеров. Парень лишь на секунду подумал, что ему вся эта ситуация снится, что такого быть не может в реальности. Ведь Ким Намджун — это идол, отдалённая фигура, с которой Юнги и не мечтал даже встретиться, понимая, что это невозможно. Но вот Мин на коленях перед ним, его член перед лицом и его властность заставляет даже не задумываться о том, кто главный. И от этого снова возбуждение и голова кругом, а губы сами тянутся, чтобы доставить удовольствие. Юнги приблизился и поцеловал головку, причмокнув, словно приветствуя. Затем он полноценно взял в рот, стараясь каждым движением губ и языка делать приятно. Он расслабил горло и принял так глубоко, как получалось. С каждым движением всё жарче, с каждой секундой всё быстрее, и вскоре Намджун опять зарылся рукой в его волосы и теперь уже сам натягивал на член. А Юнги и не был против. Он чувствовал, что Намджун близок к оргазму и лишь усерднее сосал, после чего Намджун отпустил его и, выполнив несколько завершающих движений, кончил на лицо и язык. Юнги не дал ни одной капельке оказаться на полу и, смакуя горьковатый вкус, проглотил, оставляя сперму лишь на своём лице. Он улыбался, смотря на переводящего дыхание Намджуна и покорно ожидая, когда тот обратит на него внимание. Ждать долго не пришлось. — Ты благодарен за урок, кукла? — Намджун спросил, поднимаясь с кресла на ноги и уходя к бару за вином. — Да, Господин, спасибо вам, я очень благодарен, — искренне произнёс Юнги, наблюдая за Намом и не двигаясь с места. — Можешь встать и подойти, — сказал он, наливая в два бокала вина. Юнги поднялся на ноги и, натянув обратно штаны, подошёл к Наму, который смотрел и ждал, держа в руке оба бокала. Он протянул Юнги один и тот благодарно взял, сразу же пробуя на вкус красный напиток. Он с удовольствием смаковал вкус великолепного вина и не говорил ничего, только наслаждался моментом. Намджун же облокотился на барную стойку и тоже медленно попивал вино. Он притянул Юнги к себе за бёдра, неторопливо целуя припухшие от минета губы с привкусом вина. Юнги прикрыл глаза и свободной рукой оперся о грудь Намджуна, чувствуя его размеренное сердцебиение. Он мягко отвечал, молча напрашиваясь на ещё, и умело следовал ритму Господина. Намджун вскоре перестал целовать в губы и, оставив на баре бокал, притянул парня к себе ещё крепче. Поцелуи перешли на скулы, продолжаясь где-то за ухом и опускаясь на шею, где уже превращались в засосы. Он медленно, словно желая насладиться каждой секундой, терзал нежную кожу, зацеловывая потом оставшиеся метки. Юнги еле смог тоже оставить бокал, чтобы не выпал из рук, потому что он снова терял голову. Он так хотел почувствовать это. Засосы. Метки, которые оставил Ким Намджун. Было до боли хорошо и хотелось, чтобы не осталось пустого участка на коже, чтобы Господин оставил на каждом миллиметре свой отпечаток, чтобы сделал своим. Юнги чувствовал его губы уже на ключицах, а потом старший вернулся к лицу и, сжав волосы в охапку, потянул, а следом прошептал на ухо: — Раздевайся. Он снова взял свой бокал, доливая, и вернулся в кресло, ожидающе смотря на Мина. А Юнги встал перед ним и дрожащими от возбуждения и уже глупого смущения руками медленно начал расстёгивать рубашку. Не каждая пуговица легко поддавалась, но вскоре он отбросил рубашку в сторону, снова смущаясь своих твёрдых, выпирающих от возбуждения сосков, и принялся за ширинку. Он быстро потянул вниз и, стараясь как можно элегантнее это сделать, вылез из брюк и одновременно снял обувь, оставаясь лишь в трусах. Трусах, которые скорее открывали на обозрение, чем прикрывали. Он понял, что Намджун их только в этот момент заметил по мгновенно загоревшемуся тёмному огню в его глазах. Эти трусики были куплены Юнги всего за несколько часов до встречи с Намджуном специально для него. Они были почти прозрачными, с чёрным кружевом, и придавали ещё больше хрупкости парню, который их носил. Юнги торопливо подцепил их, собираясь тоже снять, чтобы не чувствовать себя дебилом, но Намджун подал голос: — Не снимай, — и он игриво улыбнулся. — Ты в них просто элитная кукла, малыш. Прямо так и хочется сфотографировать и повесить фотографию в моей студии. — Так сфотографируйте, — несмело предложил Юнги, выпрямляясь. — Подумаю над этим, — Намджун встал. Он подошёл к Юнги и опять же резко толкнул его на кровать, нависая над ним. Юнги покрылся мурашками, когда руки Господина снова оказались на нём, и теперь они были везде, но хотелось, чтобы ещё, чтобы до криков. Он знал, что нельзя самому решать, каковым будет следующий шаг, но всё же обхватил бока Намджуна своими ногами и притянул его ещё ближе, пытаясь расстегнуть чужую рубашку. Тот сперва лишь усмехнулся, позволив снять с себя рубашку и обнажить верх, а затем, когда Юнги захотелось прикоснуться, приказал: — Не касаться, — со смешком. Юнги чуть не поперхнулся. — Господин, прошу Вас, я был хорошим мальчиком, позвольте мне коснуться Вас, — он начал умолять, жалостливо смотря в глаза напротив и покорно сложив руки по сторонам. — Прошу, я отработаю, я всё сделаю… — Что сделаешь? — спросил Намджун, возбуждая одними касаниями, опуская руку на чужой член, перекрытый трусиками. — Всё, Господи-ин, — простонал Юнги, ощутив, как Нам сжал его член через тонкую ткань. — Я В-ваша кукла, я всё сделаю, пожалуйста… — Ну раз всё, то касайся, — смиловался Господин, забираясь рукой теперь под трусики и дразня возбуждённый член парня. — Спасибо, Господин, ахх, — пролепетал тот, тут же несмело опуская руку на сильную грудь и чуть не вскрикивая, когда его член снова грубо сжали. Его опять выкинуло из реальности. Он прикрыл глаза от удовольствия и сжал чужие плечи обеими руками, пытаясь не раствориться. Намджун целовал его соски, то и дело прикусывая, а каждая частичка тела вопила о том, что никогда в жизни Юнги не чувствовал себя лучше. Вот так, под Намджуном, чувствуя его и слыша его дыхание, принимая и боль, и удовольствие поровну и благодаря судьбу за такое счастье. Он не знал, чем заслужил это, но не смел даже думать об этом, боясь, что отберут. Каждая секунда отпечатывалась в памяти навсегда, каждое движение и слово, и от этого было спокойно. И ещё оттого, что Намджун целует и позволяет касаться. Да. Юнги почувствовал, как сильные руки повернули его на живот и заставили принять коленно-локтевую. Он тут же подчинился и остался стоять так, пока со стороны слышалось шуршание снимаемых брюк и пакетика презерватива. Намджун устроился сзади и положил обе руки на упругие ягодицы, сжимая их и любуясь красными отпечатками, оставшимися от шлепков. Он сперва подразнил промежность, всё ещё не снимая трусы Юнги, но вскоре и они отлетели в сторону. Намджун пригнулся и плюнул на пульсирующую дырку, следом размазывая пальцем слюну и проникая внутрь сразу тремя, зная уже, что Юнги готовился. Тот тихо простонал, немного дёрнувшись, но вскоре сам подался назад, словно прося добавки. И он её получил. Пальцы сменились членом и Намджун, добавив ещё немного слюны, пристроился у входа, следом заходя рывком наполовину. Юнги выгнулся и простонал уже сильнее, но не попытался отодвинуться, а лишь прикусил губы. Давая ему время привыкнуть к размеру, он подождал, сразу же затем выходя и проникая снова, теперь уже на всю длину. Юнги хрипло вскрикнул, а Намджун нагнулся и поцеловал его копчик, оставляя поцелуи и вдоль позвоночника, успокаивая. И младший успешно успокоился и рвано выдохнул, чувствуя заполненность. У него крыша летела от ощущений, но он хотел ещё, хотел всего Намджуна в себе, хотел, чтобы Господину было хорошо. Задвигавшись и всем существом показывая, что он в порядке, Юнги тут же почувствовал размеренные толчки, от которых фейерверки. Ноги становились ватными и он чуть не сполз на простыни, но Намджун подхватил его, поддерживая под животом, и удержал, продолжая толчки в всё более быстром ритме. Юнги уже не соображал, отдаваясь ощущениям до конца, и громко стонал, то и дело хрипло вскрикивая. Он потянулся рукой к своему члену, но Намджун внезапно, не прекращая толкаться внутрь, переместил руку с живота на шею Юнги, поднимая его как пушинку и прижимая к себе, одновременно придушивая. — Я не позволял тебе касаться себя, — прорычал он на ухо, посылая табун мурашек по телу. Юнги не мог ответить, потому что воздуха было всё меньше, а всей спиной он чувствовал тело Господина, который при этом продолжал вбиваться. И казалось, что много, но на самом деле как раз. Быть на седьмом небе — это так? Да, точно так, потому что лучше и быть не могло. Пик удовольствия, наслаждения, всей жизни. Намджун, опустил его обратно и Юнги от очередного толчка, снова пришедшегося прямо по простате, кончил, громко простонав. Следом кончил и Намджун, выходя из тут же обессиленно распластавшегося по кровати парня и перекатываясь возле него, тоже ложась. Юнги настолько остро чувствовал оргазм, что, казалось, наслаждение перевернуло его наизнанку. Он был открытым, уязвимым и таким мягким, что Намджун не сдержался и, повернувшись на бок, нежно зарылся рукой в его волосы, а затем мягко провёл пальцами по спине. Юнги прикрыл глаза и лишь чувствовал, утопая в нежности. Намджун не использовал его, как куклу, игрушку, хоть и называл так, и от этого было ещё спокойнее. Он провёл его через океаны боли и удовольствия, чтобы вконец ему было так хорошо. Он удовлетворил не только себя, но и его, и поэтому Юнги не чувствовал себя использованным, хоть перед приходом и боялся именно этого. Его уносило в лёгкую дрёму с мыслями о том, что хотелось так всегда. Хотелось отдаваться раз за разом, выгибаться в сильных руках и ощущать себя его собственностью. Уже уносимый сном, он почувствовал, как его бережно накрыли одеялом и поцеловали в макушку. И да, всё было так правильно. Для обоих.