Несколько слов о крыльях

Они были идеальны, совершенны, каждая линия в них была именно такой, какой должна была быть. Сэм не мог объяснить, что именно делало эти крылья такими идеальными, но он никогда не видел ничего лучше. Нет, их делал не цвет. Крылья Люцифера были чище, а Габриэля - необычнее, если судить по цвету. Эти же были белыми, но не слишком, с сероватыми нитками серебра и желтоватой окантовкой солнечного света. Их цвет просто был... Идеальным. Лучше всего подходящим для крыльев ангела. Не режущим глаза, но именно тем белым, который должен представляться человеку, когда он думает о белоснежном добре и свете, о чистоте и непорочности. Крылья были большими, нет, просто огромными. Каждое из них в длину было больше, чем рост Сэма, но при этом эти крылья казались совершенно лёгкими, как тончайшая бумага, и ветер, гулявший по старому кладбищу, покачивал их так же легко, как свежую молодую листву на деревьях. И при всей своей колоссальности крылья не казались ни мешающими своему обладателю, ни непропорциональными, хотя их носитель и был много меньше, чем они. Каждая линия была превосходна, будь то отдельно взятое перо, плотно примыкавшее к соседним, или весь изгиб. Все перья, лежавшие рядами, были совершенно параллельны друг другу, словно кто-то выверял их по линейке, но это не казалось ни скучным, ни излишне правильным. Это был чёткий, ровный идеал, которого не может достичь ни птица, которой так же даровано два крыла, ни человек, который имеет разум и стремление. Крылья были совершенно неземные. По строению они были чем-то похожи на птичьи, но похожесть эта была весьма условна. Крылья птиц не могли быть такими огромными, лёгкими, правильными, ровными и такими при этом сильными. Крылья птиц являлись их верхними конечностями и имели слабо выраженные, но всё-таки пальцы, эти же крылья росли из спины и располагались так, чтобы поднимать в воздух своего владельца, не задевая его при этом. Крылья жили, но какой-то особенной жизнью. Они как будто осознавали свою важность и своё единство с тем, кто носил их за плечами. Сэм не мог не восхищаться жизнью, сквозившей между перьями, но выражавшейся только в том, как иногда эти самые крылья чуть сгибались, то противясь ветру, то просто разминаясь. В каждом своём движении они напоминали каких-то экзотических существ, слишком высоко ставящих себя, чтобы делать лишние движения и зря тратить силы. Крылья были прекрасны как на вид, так и на ощупь. На мгновение ощутив их пальцами, Сэм отдёрнул руку, чтобы заполнившее его восхищение не хлынуло наружу, мешая контролировать себя. Они не были ни жёсткими, ни мягкими, а были именно такими, что, желая зарыться в них пальцами, ты одновременно наслаждался этим, но и действовал смело, не боясь, что можешь навредить. Любоваться этими огромными сияющими крыльями можно было бесконечно. Замерев и увидев их лишь раз, ты терял себя до тех пор, пока они не исчезали из твоего поля зрения. И Сэм понимал, что не сможет сдвинуться с места или отвести взгляд до тех пор, пока эти крылья будут прямо перед ним, в такой восхитительной, мешающей дышать близости. Они действительно были идеальны. Так идеальны, что описать или представить их себе было бы совершенно невозможно, поскольку человеческий разум не может ни воспринять, ни представить себе нечто настолько совершенное. Сэм не сможет даже запомнить их и позже возродить в своей памяти, потому что пять органов чувств, данных ему от природы, не могут в полной мере уловить всё великолепие, понять всю картину и дать ему знание о том, почему же он испытывает такие чувства, глядя на эти крылья и прикасаясь к ним. Они были совершенством, пределом мечтаний, наивысшее счастье для любого человека, независимо от его устремлений и личных желаний, было бы в том, чтобы смотреть на эти крылья так долго, как будет позволено. Всё остальное в мире переставало существовать, стоило только появиться им, воплощавшим все представления об идеале сразу. Любой, кто взглянул бы на них хоть раз, сказал бы, что у них не было ни единого недостатка. И как бы тщательно он не обследовал их, он не смог бы на самом деле обнаружить ни одного. Но для Сэма такой недостаток был, и этот недостаток перечёркивал сразу всё. Идеальные белые крылья росли из спины Дина Винчестера.