Иной путь

Изуку сидел в тени большого дерева и тер глаза, пытаясь перестать плакать. Не выходило. Слезы безостановочно текли, и он размазывал их по щекам, между судорожными всхлипами хватая воздух. Почему Каччан так к нему относится? Они же раньше дружили. Всегда вместе играли, ночевали друг у друга, вместе восхищались героями, неразлучны. Но теперь, когда у лучшего друга проснулся квирк, а у Изуку нет, тот больше не хотел с ним общаться. Ещё и смотрел так странно. Жалко как. Бедняга. Сложно ему будет потом. Тихо, он услышит! Без квирка? А это как? Грустно, но это жизнь. У Изуку нет квирка? А почему? Так бывает. Просто такой хороший мальчик Вот и все, что мальчик слышал со всех сторон, когда получил от врача страшный «диагноз». — Мама, а я могу стать героем? Как он? — дрожащий палец указывал на Всемогущего на видео. Изуку до сих пор помнил рыдающую обнимающую его маму, которая раз за разом повторяла ему «прости». Нет шанса. Совсем нет. Все это просто нечестно. Почему так должно быть? Почему друзья не хотят с ним общаться теперь? Почему он не может стать героем? И вот сейчас, получив несколько синяков после попыток «помириться» с другом, Изуку убежал в ближайший парк вместо того, чтобы сразу вернуться домой, рыдал, заблудившись и утомившись от попыток найти правильный путь и не зная, что вообще делать. — Смотрите, Сенсей. Тут уже кто-то есть, — прозвучал разочарованный незнакомый детский голос. — Вижу. Ты заблудился, малыш? Изуку судорожно всхлипнул и уставился на незнакомцев. Высокий взрослый и с ним мальчик, но старше него самого, может даже лет десяти и ходит в старшую начальную школу. — Д-да…— хлюпнул носом Изуку, но попытался прекратить плакать и вытер лицо ладонью. Каччан называл его ревой, и он не хотел, чтобы теперь все люди думали также. — Почему ты здесь? Мальчик почему-то показался ему странным. Невысокий, но тощий, с обкусанными губами и красными пятнами на шее. Он болеет? — Каччан сказал, что я бесполезный… — Это твой друг? Взрослый прислонился к дереву, достал сигарету и закурил, не вмешиваясь в разговор, но прислушиваясь. — Да… — Изуку робко кивнул и встал, глядя на нового знакомого снизу вверх. — А почему? — последовал следующий вопрос. — Потому что… у меня нет квирка. И друзья больше не хотят со мной общаться, — совсем тихо промямлил Изуку, таращась в землю. В носу опять предательски защипало. Он в силу возраста не понимал, почему получает подобное отношение. Взрослый кинул на него внимательный взгляд серо-стальных глаз, и Изуку отчего-то сделалось не по себе. Он сам не понимал причин, только какие-то странные ощущения. — Нет квирка? — незнакомый мальчик обернулся на взрослого. В голосе звучала лёгкая обескураженность. — Такое бывает, Томура. Очень редко, но бывает. — Почему-то слышать ровный голос, без жалости в нем оказалось не так противно, как голоса учителей в школе. — Как тебя зовут? — Изуку… Конечно, мама говорила не разговаривать с незнакомцами, но, кажется, эти люди хорошие. Наверное, они не будут его обижать. Правда? Он же не делает ничего плохого. — Я Томура, а это мой Сенсей, — старший мальчик улыбнулся, и в его голосе явно звучало такое уважением ко взрослому, что Изуку даже проникся. Интересно, кто этот человек? — Что ж, пока сюда не прибежала толпа героев, давай отведем тебя домой. Помнишь свой адрес? — мужчина затушил сигарету о ствол и смял её между пальцами. Изуку кивнул и проговорил выученные наизусть слова, чувствуя огромную признательность к этим людям. Совсем скоро его вывели из парка и доставили прямо до дома. Инко открыла дверь молниеносно. В руках у неё была трубка, которую она сразу же выронила, увидев их, и тут же кинулась его обнимать. — Изуку, малыш мой! Слава Ками, ты в порядке! Раньше Изуку нравилось это, но теперь, когда это видели те, кто ему помогли, он даже почувствовал себя неловко. Совсем чуть-чуть. Наконец Инко выпрямилась, посмотрела на мужчину. — Вы нашли его? — Да, он заблудился в парке и не мог выйти. — Спасибо большое! Не знаю как я могу выразить мою признательность… Зайдёте выпить чаю? — Инко просто не знала, как их отблагодарить. Время сейчас мирное, но маленький ребенок один на улице все равно может оказаться в опасности. — Да, мы не возражаем, — кивнул мужчина и прошел в прихожую, разулся и последовал за гостеприимной хозяйкой. Изуку продолжал таращиться на мальчика, тот рассматривал его в ответ с оценивающим лёгким интересом. Все за Одного совсем не собирался общаться с обычной японской женщиной и есть вкусную домашнюю выпечку. Но человек предполагает, а судьба располагает, и мужчина давно научился к ней прислушиваться. Представившись Эйдо Шигараки, он отвечал на ненавязчивые вопросы женщины, изобретая на ходу полуправду. — Нет, мы не кровные родственники, но Томура мне как сын. Я знал его родственницу, героиню, она давно умерла. — Ма, могу я показать Томуре мою комнату? — потянул женщину за рукав Изуку. — Да, конечно. Даже не спрашивай, — она мягко взъерошила его волосы. Томура сразу же кинул взгляд на Сенсея и, дождавшись лёгкого утвердительного кивка, немного расслабился. Мальчик и сам не знал, что именно вызывает интерес. Когда-то он и сам жил в таком доме, с настоящими родителями. Воспоминания о семье поблекли, похороненные травмирующими инцидентом, но желание иметь настоящих друзей, настоящую семью иногда возвращалось и досадно грызло внутри даже вопреки его воле. Инко проводила их взглядом и вздохнула, а после снова засияла улыбкой и подлила гостю ещё чая. — Очень вкусное печенье, Мидория-сан. Спасибо, — от мужчины не укрылась грусть и усталость в её голосе. — У вас что-то случилось? Та только покачала головой. Что же, никто и не вываливает свои переживания первому встречному. Это естественно. — И все же? Не очень люблю, когда хороший человек плачет. У вас красивая улыбка. Инко смущённо зарделась. Подобные комплименты звучали в ее адрес нечасто. Чего греха таить? Она прекрасно осознавала, что красавицей ее назвать сложно. — Спасибо, Шигараки-сан. Просто переволновалась за Изуку. Он не сказал, почему он убежал в парк? — женщина правда хотела спросить сама, но сын выглядел таким довольным и счастливым, что она просто не осмелилась вопросами снова вынуждать его грустить. Все за Одного задумчиво размешал в чае сахар ложкой. Зачем же он это делает? Делает что? Слушается интуицию. И это интересно, забавно даже. Смотреть на изнанку благополучия, на оборотную сторону чествующих героев улыбок. Необязательно даже заходить в трущобы. Оно вот, рядом. Сломанные люди в сломанном мире. Это то, чего ты желал, Дайо? — Да. Он сказал, что его обижает его друг, а дети смеются, потому что у него нет квирка, — спокойно ответил он, замечая, как женщина резко меняется в лице. Последнее он, собственно, сам понял. Слишком очевидно. Инко расплакалась. Слишком. Что бы не происходило, все причиняет ее маленькому сыну боль. Только потому, что он не такой, как они. Хуже всего то, что повлиять на что-либо она не в силах. Даже если она переведет его в другую школу, отношение окружающих не изменится. Даже коллеги с работы смотрели на нее с жалостью. Это та самая, у которой у сына нет квирка? В жизни ему точно не повезет. Без мужа осталась, а теперь и ребенок будет обузой. Будто для всего в этой жизни нужен квирк. Да даже у неё он практически бесполезный. Слабый телекинез, позволяющий притягивать небольшие предметы. Но этого достаточно, чтобы окружающие смотрели на нее как на «равную». — Не плачьте. Вот. Она удивлённо захлопала ресницами, когда перед ее лицом возник платок. — Такое лицемерие, правда? — спросил гость, пока она лихорадочно приводила себя в порядок, мямля невнятные извинения. — Не переживайте. — Я постираю платок. Даже не думайте, — твердо заявила Инко, чувствуя ужасающий стыд. Какой позор. Разреветься на глазах у незнакомого человека, пригласив его же в гости. — Как вам будет угодно, — губы исказила слабая усмешка. Вот и предлог искать не надо. А Томуре не помешает друг. Даже разница в четыре года не слишком велика. Со временем сгладится, а влиять пока на удивление легко. В конце концов, игру всегда легко закончить, превратив в урок для маленького ученика. К тому же эта женщина забавная, словно беспомощный кролик, и совсем не представляет для него опасности. Насколько давно он не общался с окружающими людьми? Просто не говорил вот так? Зря. Навыки надо восстанавливать. Стоит напомнить Всемогущему о том, кто на самом деле изменил Японию. — Правда, простите… Мне безумно жаль, что вы это видели, — продолжала извиняться женщина. — Не переживайте. Люди лицемеры, и этим все сказано. К сожалению, это неизбежно в нашем обществе, — мягко вернулся он к теме. Собеседница не слишком хотела продолжать разговор… хотя нет, она хочет. Очень сильно, но навязанные правила мешают. Как же можно не восхищаться их идеальным миром? Инко смотрела на него с лёгким изумлением. Почему он все же разговаривает с ней? Вот так просто, с обычной женщиной. Хорошо одетый и держащийся с достоинством мужчина явно не принадлежал среднему классу. Она бы подумала, что он один из Героев, но он ни словом не обмолвился о профессии, а она прекрасно знала, какими болтливыми эти люди могут быть. У нескольких коллег на работе родственники работали Героями, пусть мелкими, но это ставило их на ступень выше обычных людей. Нет, многие действительно были простодушными хорошими людьми, некоторые даже скромными, но всегда это рвалось наружу. Мамы и папы, сестры и братья, тети и дяди — все хотели так или иначе впечатлить своих друзей достижениями своей родни. Это естественно. Но ранит. Как же горько. — Вы правы. Люди… действительно не всегда хорошо себя ведут по отношению к окружающим, — Инко тяжело вздохнула. Она не считала себя слишком умной или слишком способной. Середнячком во всём. А теперь она сделала все ещё хуже для своего сына. Кого винить, если не себя? — Вы даже немного преуменьшаете, но приятно разговаривать с мудрым человеком. Мало кому хватает смелости признать, что мир вокруг не так идеален как нам говорят со всех сторон, — заметил мужчина, делая ещё глоток чая. Спешить ему некуда. — Мир не так ужасен как нам кажется, — возразила она. — Всегда есть надежда и свет, даже если верить больше не во что. Ведь если все не так, то вселенная кажется очень неприятным и отвратительным местом. — Но мир определенно несправедлив. Люди не рождаются равными. К сожалению, такова правда, — разума коснулись давние воспоминания, вызывая кривую усмешку. — Я просто могу вас понять. Мой брат родился безквирковым, я защищал его столько, сколько мог, прежде чем он все же сломался. — Мне жаль, — Инко вздохнула, даже толком не зная как реагировать, почти испытывая неловкость. Господи, она же не девочка-подросток, чтобы так себя вести! — И что вы имеете в виду? Извините, очень бестактный вопрос с моей стороны. — Ерунда. Все это произошло довольно давно. Просто наступает момент, когда ты ломаешься. Очень надеюсь, что с вашим сыном этого не случится. Было бы жаль. Милый мальчик, — бросил он якобы некстати и сделал глоток. Инко застыла на месте, сжав чайную ложку сильнее, чем следовало бы. Мысли. Эти ужасные мысли. Она ненавидела себя за то, что продолжала поддерживать сына в его мечте, зная, что шансы ничтожны. Глаза предательски защипало. — Я не знаю, что мне делать. Он так хочет стать героем, так отчаянно этого желает. Боюсь, что если отберу у него эту мечту, это станет его дорогой вникуда. Героем? Ну да, кто же не хочет сейчас стать храбрым защитником общества? Кто бы защитил это общество от себя самого, но подобные вопросы вечны и не имеют решения. — Вы же сами сказали, нужно не терять надежду, — он ободряюще ей улыбнулся. — Но в случае вашего сына все несколько сложнее, — снова посерьёзнел. — Почему вы не пытаетесь переключить его внимание на что-нибудь другое? — Он грезит с раннего детства… Такой же, как отец, — Инко как-то горько растянула губы в улыбке. — Целеустремлённый, упрямый, готовый на все ради мечты. Вот Хисаши уехал в командировку и пропал там. Я никогда не умела его останавливать. Возможно, будь я достаточно сильна, что-нибудь и получилось бы. Однако чего-то не хватает. Вот здесь, — она дотронулась до сердца, толком не понимая почему откровенничает с этим незнакомцем. Возможно из-за того, что впервые за долгое время нашелся человек, готовый ее выслушать и притом ни в чем не обвинить. — Вы тоже разделяете его увлечение? — мужчина откусил печенье, позволил подлить себе чая. — Нет. Я считаю, что это опасный мир. У моих коллег на работе есть родственники, и я слышала, что кто-то умер, кого-то убили в переулке, и… никто не пришёл, — она понизила голос. О таких вещах говорят шепотом, чтобы соседи не услышали. Да, такое случается. — Я уважаю Героев, но не могу ими восхищаться. Я отчаянно хочу верить в своего сына, но мне иногда просто страшно. Простите, что я все это вываливаю на вас. Мне, право, даже неловко. — Не извиняйтесь. Ведь я сам затеял этот разговор. Просто стало интересно, что вы думаете. Довольно забавно, не находите? Сидят двое взрослых и обсуждают недостатки общества. Вы и впрямь умны. — А вот теперь это неприкрытая лесть, — чуть нахмурилась Инко, но снова начала улыбаться, заметив, что собеседник тихо смеётся. — Вы необычный человек, Шигараки-сан. Спасибо вам за то, что вы помогли Изуку, — вымолвила она с искренней благодарностью. Он хотел что-то ответить, но тут сверху послышался топот, и на кухню залетели мальчишки. — Он мне сказал, что Всемогущий — плохой! — возмущенно ткнул Изуку в сторону старшего мальчика. — А ты меня стукнул, — фыркнул тот. — Ты меня тоже! — голова ещё болела от подзатыльника. — Ну ты заслужил! Всякую чушь начал нести! — буркнул Томура, похоже, не слишком представляя себе как следует реагировать. Сенсей запретил ему вредить другим и велел держать квирк под контролем. Поэтому, наверное, если бы он случайно расщепил этого мальчика, то было бы плохо. В конце концов, он просто мелкий и тупой. — Успокойтесь оба, — в голосе мужчины зазвенели стальные нотки, и Томура сразу сглотнул и выпрямился. Изуку тоже, скорее впечатленный его реакцией. — Полагаю, сегодня драк всем уже хватит. Ученик, невежливо начинать знакомство с оскорблений в адрес вкусов других людей. Даже если тебе что-то не нравится. Если ты хочешь показать, что он неправ, подумай каким образом это сделать. А ты… — Изуку замер, снова будто впечатленный этой незримой исходящей от него силой. — Драка тебе не поможет. Если ты будешь просто бежать головой вперёд, то стукнешься как баран в ворота и разобьешь лоб. Хочешь что-то доказать — думай, а потом уже делай. Вы поняли? Мальчики синхронно кивнули, и мужчина расслабился, повернувшись к обескураженной женщине. — Полагаю, мы достаточно злоупотребили вашим гостеприимством. Спасибо. — Ой, это вам спасибо. А платок? — спохватилась Инко, когда гости уже пошли обуваться. — Отправлю за ним Томуру. Если он зайдет к вам в субботу, будет нормально? — поинтересовался он, надевая гэта. — Да, конечно, — она кивнула и робко добавила. — И… Вы тоже можете зайти. Хотя что же я говорю… Вы занятой человек, чего вам торчать со скучной женщиной как я. — Вы очаровательны, Мидория-сан, но ваша неуверенность в себе просто потрясает, — и он поцеловал ей руку. Инко покраснела как маков цвет и проводила их с мальчиком взглядом, услышав только: — До следующей встречи. Изуку переводил взгляд с мамы на закрывшуюся дверь и обратно. И что это было? — Мам? — Нет, все в порядке… Идём, малыш. Расскажи как прошел день в школе, — Инко и сама не поняла, что вызвало такую странную откровенность по отношению к абсолютно незнакомому человеку, но она определённо хотела увидеть его снова. Томура шел рядом с мужчиной, но долго оглядывался на дом, о чем-то напряжённо размышляя. — Зачем мы вообще остались? Они же оба бесполезные и глупые… Ай! — Сенсей двинул рукой, и губы словно обожгло от лёгкого, но чувствительного удара. — Не спеши списывать со счетов людей и клеймить их бесполезным стадом только потому, что ты не понимаешь возможности их использования. Это во-первых. И не ври мне так нагло в лицо. Ты откровенно хорошо провел время, а теперь прячешь за своим презрением настоящие эмоции. Это во-вторых. — Простите… — Мальчик опустил голову и снова начал кусать губы. Возможно, наказание могло быть и проще, но пусть думает, прежде чем открывает рот. Когда-нибудь нужно учиться, но с этим у нас пока проблемы. Да и вообще. Сколько можно ему говорить об откровенности и честности наедине? Все ещё зажимается. Если пряник не работает, придется жёстче. Зато сразу становится легче его читать, перестает жаться и уходить в себя, как раньше. — А теперь поделись, чем на самом деле занята твоя голова. И на этот раз будь честен, —погладил по волосам мягко. — Он мелкий и глупый, но смешной. Хочу его! — надул мальчик смешно щёки. — Как собачку? — все же не удержался мужчина и усмехнулся. — А если и да, — нахмурился Томура, по-видимому действительно пока слабо представляя разницу между нормальным человеческим общением и приказами от старшего к младшему. Так или иначе, он почти всегда находится в особняке с ним и Курогири, а по отношению к ним он априори в подчинённом положении. — Это работает по-другому. Но если ты хочешь этого, то должен учиться думать, прежде чем говорить. На твое счастье, этому мальчику мало лет. Его легко переделать, как тебе хочется. Но ты уверен, что тебе не надоест через пару дней? Может, стоит начать с цветочков? — Уверен, — с бараньим упрямством повторил Томура, снова начиная зажиматься и время от времени зыркая от него, словно ожидая наказания. Без Отца он вечно вел себя ещё более неуравновешенно чем обычно. Потом чувствовал себя виноватым и просил прощения. — Подумаем, что можно сделать. Я тоже нашел себе забаву. Возможно это будет интереснее, чем я думал… Лицо исказила холодная змеиная улыбка.