Иной путь

Тсуки вернулся в свой особняк ближе к вечеру, разобравшись с делами. Переодевшись из костюма в более привычную домашнюю одежду, он спустился на первый этаж и поинтересовался. – Где Томура? – Сидит у себя, – Курогири щёлкнул пультом телевизора, переключая канал на передачу о животных и спросил. – Я вызвал Миури, и та его подлечила, но не до конца. Нож вошёл до упора. Пришлось ещё и зашивать. В ближайшую неделю будет лежать в кровати. – Томура? В кровати? – мужчина хмыкнул и устроился рядом на диване. – Разве что ты его ремнями привяжешь. Если будет выделываться, хоть на цепь сажай. Впрочем…надо всё равно с ним поговорить. Сделаешь пока чай? – Как скажете, Сенсей, – Туман встал и направился на кухню. По телевизору шла передача об охоте леопардов. Грациозная самка выскочила из зарослей высокой травы позади ничего не подозревающей жертвы. Курогири вернулся, но просто молча сел рядом. Взяв с журнального столика чашку зелёного чая, мужчина коснулся фарфора губами. Мощные челюсти впились в шею животного, и антилопа ещё несколько раз конвульсивно дёргала длинными ногами, прежде чем замереть. Тогда хищник потащил её за собой, забавно расставляя лапы. Позади до самого дерева оставался след примятой травы и потревоженной земли. На заднем фоне раздался приглушённый голос диктора: «Охотясь, леопард редко совершает тактические ошибки. Он никогда не позволит подобраться к себе незамечено ни человеку, ни зверю». – Иногда людям стоит поучиться манере охотиться у хищников, – задумчиво уронил мужчина, вспомнив почему-то об Инко. Интересно, сможет ли леопард заставить жертву не бояться? И вообще где там грань, которая разделяет хищника и человека? – Курогири, я, пожалуй, как-нибудь познакомлю тебя с любопытной женщиной. Посмотришь за детьми, пока я буду отдыхать. – За детьми? Тот мальчик, о котором вы упомянули? Бесквирковый? Считаете, он может быть полезен? – Курогири никогда не лез не в свое дело. За свою жизнь он крепко усвоил урок: если Сенсей что-то делает, значит скорее всего это имеет определённый смысл. – Томуре нужна нормальная компания, или он так и вырастет абсолютно асоциальным. К тому же ему самому хочется. Я такой энтузиазм с его стороны вижу не слишком часто. Курогири кивнул. Психологические проблемы ребёнка не являлись для него сюрпризом. Скорее источником постоянного беспокойства. Если Сенсей считает, что так будет лучше, значит так и есть. А второй ребёнок… что ж, ничего страшного. И не с таким справлялись. – Вы что-то задумали? – Вроде того. Мне кажется забавной мать этого мальчика. Убить её слишком простой выход из ситуации, да ещё может повлечь за собой неожиданные трудности в будущем. Хочу проверить свою теорию. Она кажется мне далеко не дурой. Если правильно использую ситуацию, возможно получится кое-что любопытное… и все же пойду поговорю с ним, – он нехотя встал и направился наверх. Каменные ступеньки отзывались на каждый шаг тихим стуком. Дверь в комнату Томуры была вся в отпечатках рук. Во время ремонта второго этажа пару лет назад он обмакивал руки в белую краску и шлёпал ладонями по деревянной поверхности. Снизу вверх. Курогири помог. Вышло абсолютно ненормально, но ему нравилось. Да и разве ему судить о нормальности? Мальчик лежал в кровати с закрытыми глазами, оставив Отца на тумбочке. От планшета доносилась успокаивающая японская музыка. Судя по красному носу и векам – ревел совсем недавно. По крайней мере признал, что был не прав. Жаль, что придётся отложить разговор. Дверь тихо скрипнула, и глаза распахнулись, рукой мальчик нашарил Отца и закрыл лицо сразу же. Но Тсуки успел заметить промелькнувшую тень страха. – Сенсей, я больше не буду. Не буду вас так подводить, п-правда, – он сбился и начал заикаться. Не нужно видеть его испуганных глаз, чтобы знать, какого ему сейчас. Ничего, переживёт. Посмотрим как пойдет разговор. – И в чем ты меня подвёл? – Я… – и наступила звенящая тишина. Мальчишка только вцепился пальцами в Отца и затрясся. Снова одно и то же. Все-таки сегодняшние события спровоцировали достаточно серьезный срыв. Остаётся лишь надеяться, что удастся сгладить последствия. – Кто бы сомневался, что ты не знаешь, – отстранившись от несвоевременного для ситуации раздражения, Тсуки сел на край кровати. – Честно сказать, я хочу отобрать у тебя Отца и наказать тебя. Ты достаточно облажался, чтобы заслужить такое. – Нет-нет-нет. Только не Отца, пожалуйста. Я больше не буду. Я буду хорошим, я… – Не прекратишь истерику, я точно выполню угрозу, – также буднично. Не лучший способ, но угрозы он понимает лучше. Особенно в таких моменты. И трогать его не стоит – использует свой квирк как дышит. Восстанавливать исчезнувшие пальцы или руки не самое приятное дело. Но, собственно, последующая за этими событиями очередная истерика будет хуже. Мальчик сразу же замолк и застыл на месте. Одной рукой начал чесать шею. Дыхание стало рваным и прерывистым. – Перестань прятаться. Я хочу твоё лицо видеть. Томура неуверенно убрал Отца, но продолжал крепко держаться за пальцы. Тсуки вздохнул и протянул ему ладонь. Мальчик посмотрел на неё, на непроницаемое выражение лица, отпустил и положил свою ладонь на его, приподняв один палец. Выдохнул. Взгляд алых глаз снова стал осмысленным. – Зачем ты его туда отвёл? – Он меня выбесил. Хотел, чтобы этот дурак понял, что Герои мрази, – буркнул мальчик, отводя всё-таки взгляд и делая вид, что ему все равно. Рука мягко сжалась на его ладони, но аккуратно, чтобы палец всё-таки не касался кожи. – И ты не нашел ничего лучше кроме как потащить его в трущобы? Тебе голова дана, чтобы в неё есть или чтобы думать, Томура? Ты меня сильно разочаровал. Мне казалось, я могу выпустить тебя из поля зрения на час и не найти потом трупы, - серьезно в меру, но не рассерженно. Мальчик начал кусать нижнюю губу, и его тело все ещё нервно вздрагивало, но концентрации он не терял. Мужчина терпеливо ждал. Нельзя его подгонять. Бесполезная трата времени и нервов. С Томурой вообще всегда так: нужно немало терпения. Впрочем, прогресс достаточно велик по сравнению с тем, с чего они начали. – Я просто потерял контроль. Я так разозлился, что не знал как ему ещё объяснить… но больно делать не хотел. Поэтому я подумал, что если кто-то его обидит, и никто не поможет, то он поймёт… что неправ. – Вот для этого нужно использовать голову, – мужчина ткнул ему пальцем в лоб, и мальчик ошарашенно захлопал глазами. Тсуки только порадовался, что из-за дел добрался до разговора достаточно поздно, и они оба уже успокоились. Всё-таки никто не застрахован от ошибок, и срываться на и без того слишком нестабильном ребёнке… не то, чем стоит заниматься тебе, раз сам взялся воспитывать. Впрочем, в нужной ситуации и серьезные меры не заставят себя долго ждать. – Ты чем слушал, когда он рассказывал, что его обижает друг? Вот и спас бы от друга, а не потащил черт знает куда. Томура недовольно насупился, но на лице отразилась лёгкая задумчивость. Вопреки всему, мальчик не был идиотом. Просто голову использовать не умел, да и действовал часто в зависимости от обстоятельств по принципу «что хочу, то и ворочу». Не то, чтобы Тсуки не одобрял. Все разные. Но с квирком и наклонностями Шигараки желания часто оборачивались кучей проблем. Вот пусть уже учится думать прежде чем делать. – Все было так просто? Значит я так сделаю, и он будет считать меня другом? – теперь в голове звучала откровенная заинтересованность и любопытство. – Нет. Теперь уже посложнее. Ты его испугал там. Спас, но испугал. Поэтому должен вернуть доверие. Держи свой рот на замке и не выражайся по поводу героев в его присутствии. Пока он не может понять. Позже – да. – Но он же бесит, – теперь ещё и возмущённые нотки. – Это твои проблемы, что ты не в состоянии справиться с эмоциями, когда тебе что-то не нравится. Учись не слушать или переводить тему на что-то другое. Тоже довольно полезный навык, – Тсуки только хмыкнул. Зато приступ прошёл. Действительно, легко обошлось. Да и Изуку ему действительно понравился. Забавный ребёнок. Слишком наивный, но забавный. – Открою тебе страшный секрет: если бы все проблемы решались просто убийством тех, кто тебя бесит, на земле давно не осталось бы совсем никого. – И что мне тогда делать? – на мордашке разочарование и лёгкая задумчивость. – Он ведь только и говорит о своем Всемогущем и героях! – Переключи его внимание. Предложи поиграть в догонялки, прятки, исследуйте парк. Вдвоём можно было бы вас отпустить… но лучше в следующий раз пойдём вместе. Пока ты моё расположение ещё не вернул. И да. Тебе лежать в кровати ещё неделю, – выражение лица стало слабой наградой за недовольство. Такое возмущение во взгляде. – Целую неделю?! Но я не хочу! – Ты сам виноват. Мало того, что притащил его в трущобы, ещё и не справился с группой придурков. Но они тебе правда были не по зубам. А что делает умный человек, когда враг ему точно не по зубам? – Убе…так-ти-чес-ки от-сту-па-ет, – произнёс по словам мальчик мудреное слово, смысл которого он знал. Но ведь признаваться в трусости не хочется. Томура понимал, что виноват, осознавал, что сделал что-то очень плохое. – Какой вывод тогда? – ещё один наводящий вопрос. – Я поступил… не так как нужно. Не подумал, – на то, чтобы дать ответ, ушло не меньше пары минут. Впрочем, скорее всего не на обдумывание. На то, чтобы признать. – Нет ничего такого в том, чтобы признавать свои ошибки. Это важно, чтобы их потом не повторять. Понимаешь? Мальчик таращился на их сцепленные руки, немного подвинул свою, чтобы большой палец завис над покрывалом, и Тсуки хмыкнул и сжал его ладонь уже нормально. На обкусанных губах появилась слабая почти незаметная улыбка. – Угу. Я ведь помешал вам в чём-то? – Догадался. Да, ты едва не порушил мои планы. К тому же Изуку мог умереть, и что бы ты тогда делал? Ты ведь не хотел этого? Томура хмуро кивнул. Как бы не пытался заталкивать мысль в дальнюю часть сознания, отстраниться не выходило. Тех придурков в трущобах он не жалел, да и вообще не слишком беспокоился о чужих жизнях. Но новый друг казался забавным. Не хотелось, чтобы тот умер. Не так как Сенсей и Курогири, но маячило что-то на краю сознания, чувство, которое никак не получалось уловить. – Я понял. Постараюсь осторожнее тогда. А какие планы? – мальчишка прекрасно знал, что лезть не в своё дело не следует, но удержаться было выше его сил. Хотя он привык, что Сенсей если не захочет, то не скажет, задавать вопросы не прекращал. – Много будешь знать, плохо будешь спать, – хмыкнул мужчина. – Не буду! – пробурчал он недовольно, впрочем, уже смирившись, что не получит нужных ответов, но из упрямства все ещё поупиравшись. – Поймёшь со временем. Или понаблюдай и сам подумай. Если справишься, выполню любое твоё желание или отвечу на любой вопрос. Мальчик встрепенулся, моргнул и склонил голову набок, на мгновение неуверенный, подобно птенцу. И тонкие обкусанные губы снова тронула лёгкая и воздушная улыбка. – Договорились! Я справлюсь! – он резко дернулся, поднял одну руку, забыв о лежащем на коленях «Отце» и поморщился от боли. Досталось ему очень даже неслабо, даже если он сам и отказывался это признавать. – Тихо. Ложись спать. Чем дольше отдыхаешь, тем быстрее вылечишься, – отпустил его и встал, полистал планшет. – Какую тебе музыку включить? – Какая вам нравится, – отозвался мальчик, отложил «Отца» на тумбочку и лег, сложив руки вместе. Единственное, на чём не работал всегда активированный квирк, было его собственное тело. Возможно из того принципа, что так слишком легко убить себя даже случайно. Впрочем, и без того растворялось всё. Поэтому Сенсей буквально выдрессировал его спать абсолютно неподвижно. Томура почти не помнил первое время с ним и Курогири. Отдельные фрагменты. Когда снова заиграла плавная мелодия с национальными японскими мотивами, он закрыл глаза. Возможно, он чувствовал себя счастливым. Недовольство собой не исчезло, но немного сгладилось. Всё-таки на него не злятся. – Спокойной ночи, Сенсей. – Спокойной, Томура, – мужчина прикрыл за собой дверь, потянулся и зевнул. По каменным полам, пусть и засланным коврами, разгуливать порой мерзли ноги. Нужно поставить обогрев по всему дому. В гостиной все ещё работал телевизор, снова какая-то научная передача. Туман обернулся на него. – Вы поговорили? – Да. И получилось не так ужасно как я ожидал. Я решил повременить с планом. Новая идея появилась, – он устроился рядом с ним, лениво прислушиваясь к голосу диктора. – Как скажете, Сенсей. Вы же знаете, что никто не начнёт, пока вы не дадите отмашку, – отозвался Туман. Все также безупречно тактично. Никаких вопросов. Как обычно. Просто ощущает, когда нужно встревать, а когда лучше остаться в стороне. – Однако поработать немного не повредит. Другое дело, что бумажки когда-нибудь станут моей могилой. Не думал, что когда-нибудь буду скучать по старым безоблачным денькам. Власть-то властью, а вот о куче ответственности никто не заикается, – нарочито драматично пожаловался мужчина, запрокинув голову вверх и разглядывая белый потолок. Курогири едва сдерживал желание расхохотаться. Даже туман вокруг лица заколыхаля. – Томуре покажите, – в голосе звучала откровенная насмешка. – О. Ну нет. Тогда он точно сбежит жить к новому другу, – в тон ему отозвался Тсуки. Взгляд серо-стальных глаз встретился с янтарными глазами Тумана, и оба негромко рассмеялись. В общем-то, жизнь текла своим чередом, несмотря на мелкие происшествия. Завтрашняя встреча обещает быть интересной. Осталось посмотреть как лучше повернуть ситуацию, и что это принесет.