«Роза Ветров»

— Знаешь, не хочу, чтобы Винкс возвращались,— нарушила я тишину ночи. Уснуть так и не получилось, и вроде бы, Стелла пыталась, но почему-то сон к нам не шёл. И вот, уже почти всю ночь мы лежим, молчим, иногда перекидываясь парой слов. Мне нравилось молчать в компании Стеллы, потому что не было вечных сочувствующих вздохов, вечных нравоучений или странного взгляда. Стелла понимала меня без слов, и может поэтому мне было так комфортно. Я доверила ей самые тёмные секреты, а она мне — свои,— Без них какая-то другая атмосфера. И спокойно так. — Можем снять комнату в Магиксе, ну или на крайний случай, переехать во дворец. — Нет, это не то. Тишина в наших комнатах— очень редкое явление, и я не особо хочу прощаться с родными, за три года, стенами. — Знаешь, я скоро стану королевой. Я не говорила никому, но отец настроен решительно. — Твои родители не вместе, так? — Да, но... — Стелла замолчала, глядя в ночную тьму за окном, где все ещё шёл дождь. И мы снова погрузились в молчание, каждая думая о чем-то своём. Было приятно осознавать, что в эти, хоть и бессонные, ночи меня никто не тревожил. Да, как-то уже давно меня никто не тревожил. И за сегодня я успела сбиться со счету, но, видимо, зря. Шею обдало лёгкое покалывание, плавно перебравшееся вдоль позвоночника и вызывая непонятное во мне чувство. Я потянулась рукой к татуировке, но тут же одернула её обратно, получив ощутимый заряд электричества. Прошипев ругательства, я села на кровати, привлекая внимание Стеллы. В голове тут же раздалось знакомое "привет, принцесса", а я закатила глаза. — Валтор. Посмотрите, кто вернулся. — Он открыл связь? — воодушевилась Стелла и сама села на кровати. — Видимо. Но... Это что-то странное, — по спине прошелся приятный холодок, а вдоль позвоночника усилилось покалывание. Я встала и подошла к зеркалу, задирая верх пижамы и наблюдая то, что творилось у меня на спине: серебряные нити переплетались с фиолетовыми, повторяя изгибы моего позвоночника. Дотронувшись до сплетения таких нитей, я почувствовала прилив магии и в тоже время ощутимую боль в том месте, где держала руку. — Это бонусная часть от артефакта? — Понятия не имею. Я даже о таком и не читала. Честно, — отвечала на мой злой взгляд Стелла, разведя руками в стороны. Я ей верила. — Валтор, что это? — не воспользоваться нашей открытой связью я не могла. Если есть шанс, то почему бы и нет? Ответ не заставил долго себя ждать: « Понятия не имею. У меня нечто похожее на всей руке» — Стоп. Ты видишь тоже, что и я? Как ты догадался, о чем я говорю? « Может потому, что это единственная причина наших с тобой проблем?» Я опустила кофту и отошла от зеркала. Вышла на мокрый балкон и усмехнулась, поднимая лицо к прозрачным каплями дождя. — Блум, зайди, пожалуйста, обратно: простудишься. Я пропустила слова подруги мимо ушей, наблюдая за тем, как капли дождя отстаивают свой собственный ритм, разбиваясь о бортик. Мне почему-то захотелось ощутить, какого это, быть каплей дождя, имеющей жизнь длиной в несколько секунд? Моё желание вряд-ли было бы услышано, да и становиться всего на миг каплей — не лучший вариант. Дождь давно намочил мне волосы и одежду, а я все так же стояла на балконе босиком и следила за прозрачными каплями воды. — Ты так и не договорила, —обратилась я к Стелле. — Расскажу, если зайдешь обратно. Я улыбнулась последний раз дождю и вошла в комнату. Стелла тут же использовала магию, чтобы высушить меня, и после всего, я села на кровать, а Стелла — на пуфик у окна, сложила руки, положила на них подбородок и тихо наблюдала за дождём. Что ж, сегодня это единственное наше любимое занятие. Внезапно она заговорила, нарушая тишину: — Мой отец женился на Кассандре, а я не противостояла этому. У меня есть сводная сестра Химера, а мама находится у себя на планете. Если бы она не отказалась от короны после развода — ничего этого не было бы... Мой отец болен, Блум. Ходят слухи, что Кассандра виновата в его болезни, что, естественно, не имеет прямых доказательств. А по закону... Я могу быть королевой. Я услышала дрогнувший голос в конце и поняла, что Стелла плачет. Подойдя к ней и крепко обнимая, я пыталась так её успокоить, но, видимо, Стелла решила, что слезы — не способ вернуть все так, как нужно, либо — просто не выход. Она перестала плакать, а у меня в душе не прекращалось чувство, что щемило её. Всегда весёлая и жизнерадостная подруга была сейчас подавлена, но уверенно вместе с Солярией поддерживала легенду о здоровье отца. « Ты знал?» — спросила я у Мага. « Да», — коротко и ясно. Утро прошло так же быстро, как прилетает почтовый голубь, и все меньше времени оставалось до прибытия Винкс и специалистов. Больше всего я не хотела видеть Ская. Может показаться странным, но после очередной измены с Диаспоро, а точнее, попадание под её заклятье, как бы банально не звучало, но я поняла, что никакой любви у нас не было и нет. Вот так просто. Может, поэтому я быстро перестроилась на учёбу, которая с таким трудом давались мне последний год. По приезде, мы узнали, что из Винкс мы со Стеллой остались последние без окончательной трансформации. Все остальные могли похвастаться новыми силами, сильными крыльями и яркими костюмами, а мне предстояла поездка на Пирос, которую я все дальше и дальше оттягивала. Конечно, получение окончательной трансформации — главное, что может произойти в жизни Феи, и мы — не исключение, но какой-то подлый червяк точил мою душу, не давая полностью сосредоточиться на своих силах,— так однажды сказала Фарагонда, перед тем, как вынести вердикт о моем скором отбытии на Пирос. Жить среди драконов, хоть и под присмотром — не самая радужная идея. Стелла была подавлена оставшейся день, и на все расспросы Винкс о случившемся, отвечала, что ей просто плохо, поэтому она не выходила из комнаты. Я впервые видела её в депрессии, и поэтому решила взять инициативу в свои руки и вернуть прежнюю принцессу Луны и Солнца. В итоге, на все мои уговоры устроить шопинг, Стелла лишь молча отворачивалась на другой бок. В конце концов, я не могла смотреть на такое состояние подруги и придумала до жути глупый план. Вечером, когда сумерки стали опускаться на Магикс, я пробралась к озеру Роколучи и тихо, чтобы не напугать птиц, прошептала, закрыв глаза: — Валтор. Маг, как истинный джентльмен, не заставил себя долго ждать, и уже через некоторое время лёгкий ветер всколыхнул мои волосы, а в воздухе запахло магией. Я обернулась. — Что такое, принцесса, соскучилась? — Мне нужна твоя помощь! — С чего вдруг я должен тебе? — приподнял бровь маг. — Ты знаешь, на что я способна. Особенно в гневе. Особенно в нашей связи. — Угрожаешь ты так-себе. С чем нужна помощь? Только взамен и я попрошу. — Чего ты хочешь, Валтор? — Верни меня в Волшебное Измерение. Вернуть его? Чтобы он делал то, что... Так, стоп! Он сказал только вернуть, но ничего не было про вольную деятельность. — Хорошо. Идёт. — Так, с чем помочь, принцесса? — оживился маг. — Окончательная трансформация фей. Возможна ли она у... — Ты про себя и свою ненаглядную подругу? Насколько я знаю, вы должны спасти кого-то из своего мира. Так в чем проблема? Ах, да, я и забыл — твой мир разрушен. А в чем проблема твоей подруги — понятия не имею. — Вот и я про то же. Фарагонда не знает, почему принесенные жертвы Стеллы— пустое место. — Они же, насколько я знаю, должны исходить из самого сердца. — Она пожертвовала собой ради отца на том балу, где ты устроил переполох, и чуть не погибла. — Я устроил? А разве, не твой ненаглядный? Да и потом, что-то, значит, не даёт ей испытать полную отдачу. И тут до меня стало доходить то, что сказала мне Стелла этой ночью. Тёмная магия. В ней содержится тёмная магия, и видимо, поэтому она не может получить окончательную трансформацию. — Быть не может! — воскликнула я, и несколько сов все же вспорхнули в небо. Я затихла, углубляясь в свои мысли. Валтору, видимо эта светская беседа надоела и он решил расставить все так, как привык он. — Ты обещала вернуть меня, — я почувствовала странные колебания в своей ауре и головную боль, будто кто-то пытался пробиться через ментальный щит, установленный не мной. — Ты сейчас пытался приказать мне? Маг очень удивился, видимо, действительно пытался приказать. Я лишь усмехнулась его попытке, и в моей усмешке было нечто большее, чем просто злость на покушение моего личного пространства: в ней читалось сумасшедствие. Волна гнева захлестнула меня с головой. И я чувствовала, как моё второе, тёмное я рвалось наружу. — Это покушение на моё личное пространство! — это был даже не повод злиться, но тёмная Блум выбрала эту мелочь как причину. — Ты не нормальная! Остановись или сожжешь все! Но меня, точнее, ту Блум было не остановить. — Никто не может покушаться на личное пространство этого тела! Оно моё! Валтор приготовился к битве— в меня полетели сильнейшие заклинания, а дальше я помнила лишь отрывки: боль в области груди, крик, дерево за спиной и разъяренный Валтор, держащий меня, темнота. Очнулась я на следующее утро. Передо мной была зелёная трава, и в небе светило солнце, пели птицы. Тело ломило, и оно слушаться меня точно не собиралось. Кое-как вернув контроль, я подняла тяжёлую голову и села. Выжженная земля была повсюду, образуя ровный круг. — Тоже мне, мстительница нашлась. В следующий раз скажи своей Я, чтобы не воспринимала все на свой счёт. И да, чуть все к чертям не сожгла тут уже ты сама. Хотя вряд ли ты помнишь. — Дай воды. — Тебе этой мало? — показал маг рукой на озеро. — Очень смешно. Последний раз я так себя чувствовала после вечеринки между вторым и третьим курсом. Но этот раз... — Почему я раньше не заметил в твоей голове раздвоение личности? — я все так же сидела на траве, а маг нагнулся надо мной. — Как в детском саду. Это проявилось первый раз. После Даркара и его заклятия... — Первый? — переспросил маг, — Да не хрена это не первый раз, Блум! Я тут вспомнил пару наших битв, и знаешь что: это раз пятый только на моей памяти. — Ну, пусть на твоей и останется... Какая разница? — Какая разница? Ты в один "прекрасный" момент можешь уничтожить все к чертям собачьим. Это не шутки! Тебе нужно избавляться от этого! — Почему ты возишься со мной, как курица-наседка? — начала вставать я с травы. — Потому, пока мы не нашли способ избавиться от этого заклятия, я связан с тобой и твоей сумасшедшей головой на всю жизнь. — Надеюсь, что нет. — От этого не избавиться, — мы обернулись на голос. Это была Стелла, она стояла в нескольких метрах от нас, — Он прав, Блум: твоё второе Я проявляется не впервые. Да и потом, возможно, чуть больше меня знает только Кант. — Кто это? — спросила я. Стелла смотрела на Валтора, который о чем-то думал. — Я не знаю, где он сейчас. Мы давно не общались. Может, на окраине Волшебной Вселенной. — Да, кто такой Кант? — не выдержала я. — Мой брат. Двоюродный. Не удивительно, что единственный, кто знал, как разрушить заклинание, находился в самой заднице магического измерения, да и при том, не кто-то, а двоюродный брат Валтора. Вот так удача!