avalanche

уилл байерс впервые в своей новой жизни приходит в себя. вернуться с изнанки — это будто родиться заново. уилл слышит крики хоппера, — дыши, парень, давай, дыши, — уилл слышит без того, чтобы слушать. мозг пробуксовывает и не справляется. уиллу кажется, что он умирает. уилл еще не знает, что он никогда больше не будет прежним, уилл едва ли знает себя самого. уилл открывает глаза и первое, что он видит — лицо его матери. — малыш, я так тебя люблю, пожалуйста, дыши, я так тебя люблю. уилл хочет сказать ей «я люблю тебя тоже», но не может. вместо этого уилл начинает дышать. уилл никогда не будет прежним, но он будет возвращаться вечно. ведь его здесь так ждут. уилл закрывает глаза снова, это словно уснуть. измученное тело и измученный разум, родные руки матери закрывают его от всего на свете, больше он не перестанет дышать. уилл байерс открывает глаза, больничный потолок приветствует его, равнодушная белизна. в равнодушном мире, который едва ли заметил его отсутствие. уилл чувствует тепло. уилл чувствует, что пахнет больницей, слезами, пахнет мамой. пахнет ослепительной радостью — это исходит от нее. уилл поворачивает голову к самому мощному источнику тепла в комнате. уилл байерс улыбается, — мам. у джойс байерс слезы текут по лицу, демогоргон, он ведь поймал его, но все это теперь совершенно неважно, потому что он здесь. уилл улыбается, уилл улыбается по-настоящему, облегчение накрывает его подобно пуховому одеялу в ночь на рождество, когда ты засыпаешь в сладком ожидании подарков. уилл проглатывает комок в горле, облегчение такое, что собственные кости ему кажутся полыми, как у птицы, захочет — и взлетит, прямо сейчас, никакие больничные стены его не удержат. в безопасности, в безопасности, наконец-то, наконец-то в безопасности. уилл говорит с братом, но чувствует, что мама сжимает его руку. уилльям байерс впервые за мучительно долгие дни — на изнанке идет время иначе, вы не знаете? потому что ему кажется, что прошло не несколько дней, а несколько столетий и он стал совсем дряхлым, — испытывает феноменальное, огромное облегчение. уилл хочет уснуть в этих руках, потому что нигде он не будет чувствовать себя более в безопасности. уилл иногда думает, что она сводит его с ума. на самом деле, с ума его сводят буквально все. с их обеспокоенными или даже брезгливыми взглядами, будто его безумие может быть заразно. но я не безумен. с их полной уверенностью в том, что его там подменили., но я остался здесь. уилл думает о том, что не может переносить этого больше — он умирал больше сотни раз, в его голове становится замечательно пусто. он молчит подолгу. джойс не дает ему прохода, уилл понимает ее, честно понимает. если бы я был нормальным, по-настоящему нормальным., но я ведь никогда не был нормальным, так? дело не в изнанке, дело в историях, которые рождаются в моей голове, в рисунках, дело в музыке, которую я слушаю и в людях, которые говорят на другом языке? это случилось со мной не просто так, это будто раз и навсегда подчеркнуло мою ненормальность. мою чуждость. но джойс, джойс говорит с ним на одном языке. когда уилл исчез — она развесила фонарики. когда уилл переживал из-за очередной выходки отца, он начал рисовать и джойс купила ему новые карандаши. уилл никогда не был похож на других людей., но джойс никогда не была похожа на других людей тоже. уилл думает, что они с мамой сходят с ума вместе, каждый по-своему. может быть, это записано в крови — общей, что бежит у них по венам. ну и пусть. это все равно и вполовину не так грустно, как сходить с ума в одиночестве. уилл знает, что изнанка никогда не отпустит его по-настоящему, даже если изнанка перестанет быть — он исчезнет вместе с ней. он не говорит об этом маме, не хочет ее расстраивать, джойс хочет думать, что все закончилось. (джойс знает, что ошибается., но ей так не хочется ошибиться.) когда уилл ощущает на разуме холодную хватку монстра из тени, уилл знает, что не принадлежит себе больше., но видит маму и не выдерживает, и плачет как ребенок (он и есть ребенок, почему все забывают об этом? все, кроме нее. не подопытный, не монстр, не зомби, не ходячий мертвец. ре-бе-нок.) уилл жмется к матери, она — его крепость, она единственный человек в мире, который говорит на его языке. уилл встречает свою судьбу, как олень в свете прожектора. не скрыться. он любит, когда холодно. (уиллу так хочется тепла.) каждый раз, когда уилл закрывает глаза, он думает, что это навсегда, его в собственной голове остается чуть. и так холодно, и так темно. уилл засыпает и думает, что это навсегда. уилл байерс открывает глаза и первое, что он видит — лицо его матери. — что случилось двадцать второго марта? уилл знает. монстр — нет. и это их принципиальное отличие. мама говорит про звездолет радуга, ма-ма. первое слово и последнее, уилл думает, что ушел бы вместе с ним. спасибо тебе. мама говорит про карандаши, мама говорит про девочку и про грузовичок., а уилл вспоминает, что многие считали джойс байерс неврастеничкой и неудачницей, многие считали джойс байерс слабой и безвольной. уилл не был злым, но злился, он знал маму другой — его крепостью, переводчиком, единственным человеком, которая понимала его язык. человеком, полным тепла и любви, его защитой от плохой погоды, плохих людей и других неудач. когда монстр съел его — джойс готова была вспороть ему теневое, темное брюхо и достать его оттуда. «я так люблю тебя, малыш». уилл хочет сказать ей «я тоже люблю тебя, ма.» вместо этого уилл выстукивает «я здесь.» уилл больше всего хочет остаться. уилл байерс открывает глаза потому что он горит. горит монстр, горит уилл, горит целый мир. он видит раскрасневшееся и мокрое от пота лицо матери. уилл больше не годен для монстра, но прежде, чем уйти, он, кажется, хочет забрать все на свете, самое дорогое. уилл/монстр продолжает сжимать шею матери, а уилл/уилл отчаянно пытается этого не допустить. держи меня ближе, смотри, как я горю. лицо джойс байерс перекошено, джойс байерс — ярость, джойс байерс — медведица, готовая убить за собственного медвежонка. джойс байерс никогда и никому не отдаст его больше. жуткая черная тень вылетает в потолок, ударяется и покидает дом позорно, в жуткой спешке, будто за ней гонятся — и джойс бы погналась, тень пыталась лишить ее всего. джойс бы погналась, если бы не знала, что она должна остаться, что она здесь нужнее. все взгляды обращаются к уиллу, неподвижный сломанный мальчик на своем смертном ложе, жертва экзорцизма в конце двадцатого века., но уилл обещал маме — он больше никогда не перестанет дышать. (даже если она этого не слышала.) уилл открывает глаза и делает вдох. я здесь. уилл смеется, «ты уверена, что так сейчас танцуют?» уилл смеется, «мам, ну мам, ну это просто тупо, только не твоя ведьма!» уилл улыбается, «правда? ты же говорила, что мне нельзя на этот фильм.» уилл улыбается, улыбается, улыбается. уилл улыбается, когда она забирает его из школы, «мам, я в порядке.» ему хочется быть для нее в порядке. уилл признается ей, что волнуется из-за снежного бала. уилл говорит с ней о тысяче разных вещей. уилл знает, что он — сломанный мальчик, чужой мальчик, мальчик с другой стороны. уилл знает, что ему никогда не стать прежним. уилл знает, что она любит его все равно. уилл думает, что она самый лучший человек на свете. его мама. уилл любит своих друзей, проводить вечера в молчании за рисунками, любит глупые фильмы, хотя редко в этом признается. уилл любит свою «странную» музыку и мурлычет ее перед сном, чтобы уснуть. хотя ему она вовсе не кажется страной. уилл любит сочинять истории и часто уилл — сам герой своей истории. уилл иногда думает, что однажды он потерялся в своей истории и все вышло из-под контроля. если его фантазии когда-то были под контролем. уилл любит своего брата, без джонатана его жизнь была бы намного более одинокой. уилл любит девочку по имени «одиннадцать», хотя он видел ее все равно один раз — на изнанке. она сказала, что мама идет к нему. уиллу этого было достаточно, чтобы продержаться еще немного. даже если демогоргон поймал его. уилл любит свою маму. совершенно искренне, всем сердцем. любит ее потому что она говорит на его языке, и когда он не может объясниться с миром — она делает это за него. любит, как она улыбается, потому что в такие моменты он чувствует себя в безопасности, потому что улыбка красит ее, делает лицо ослепительным. она всегда дарит ему безопасность, даже если иногда она кажется ему удушающей. уилл может ее понять. действительно может. уилл любит ее за то, что она верила в него, даже когда все остальные перестали. за то, что она ищет его до последнего. за то, что она продолжила его звать даже когда он ослеп и оглох, когда он потерял себя. она нашла его однажды, находит его снова, будет искать всегда. джойс — его путеводная ниточка к миру, к дому и к себе. уилл любит ее за то, что она возвращала его тысячу раз, за то, что она всегда ждет его здесь, за то, что на ее стороне тепло. уилл любит мать потому что она самый сильный человек на свете и самый устойчивый, ему плевать, что думают о ней остальные. уилл считает, что она удивительная — одна такая. уилл не желает ей ничего, кроме счастья, потому что она сделала его счастливее. сильнее, возможно. уилл любит ее, потому что там, где она — дом. настоящий дом — это не стены, стены дома байерсов она разрубила топором, пытаясь достать его с изнанки. дом — это то место, где ты чувствуешь себя успокоенным, куда ты хочешь вернуться. для уилла дом там, где есть джойс байерс, мама. уилл любит ее, потому что она всегда найдет способ, она никогда не сдастся. потому что иногда он ловит себя на том, что он хочет быть как она. уилл любит ее за то, что она помнит все неловкие истории о нем, «мам, ну не надо, ну зачем ты повесила очередной рисунок у себя на работе.» уилл смущается, но он чувствует ее гордость и ему кажется, что идти ему становится чуть легче. будто весь груз с его плеч куда-то исчезает от одного ее прикосновения, будто погладили перышком. уилл любит ее, потому что с ней легко смеяться и они учат друг друга смеяться заново, в маленьком доме под кривой крышей. потому что с ней можно говорить о чем угодно, хорошем и плохом. она поймет обязательно., а еще, что даже важнее, она поверит. поверит ему и в него. уилл любит ее. уилл байерс говорит «джойс», а имеет ввиду радость. уилл байерс говорит «мама», а имеет ввиду жизнь. уилл так определяет для себя любовь, измеряет ее в джойс байерс. любовь — это то, чему научила его мама. любовь и никогда не сдаваться, наверное. я здесь.