Увлечение

Завулон пил. Банально и некуртуазно пил водку. Сорок процентов спирта, шестьдесят — воды. Никаких примесей, добавок, ароматизаторов и, конечно, льда. Впервые за много лет Завулону хотелось по-настоящему напиться. Иному это сделать трудно. Тысячелетнему Иному, привыкшему все контролировать, — почти невозможно. Завулон залпом осушил стакан. Он сам все испортил, нечего искать виновных. Испортил еще задолго до того, как начать. В тот момент, когда переспал с симпатичной девицей. В тот момент, когда согласился курировать рождение Абсолютной. В конце концов, просто когда не признался, уложив Городецкого в свою постель. Но тогда Завулон не думал о последствиях. Честно говоря, он вообще ни о чем не думал. Разве можно сохранить холодный ум, когда распаленный Городецкий извивается под тобой? Подается навстречу твоим движениям? Бесстыдно проникает в себя пальцами, просто глядя на тебя? И кричит. Все время кричит. — Да! — когда Завулон входит в него. — Вот так! — когда Завулон быстро двигается внутри. — Еще! — когда Завулон загоняет на всю длину. — Завулон! — когда они вместе проваливаются в Сумрак. Именно так он и кричал в зале собраний Ночного Дозора. — Какая же ты мразь, Завулон! Ты знал! Все знал и молчал! Да, знал. Знал, но забыл, посчитал неважным, думал, что Городецкий никогда не узнает. На самом деле ему было плевать. Плевать на кровь и людские предрассудки. Он хотел Городецкого, и он его получил. Впервые за многие сотни лет Завулон настолько... увлекся. Ему не хотелось думать «влюбился», однако увлечения быстро надоедают, Городецкий же крепко засел у него в голове. — Я виноват, — сказал Завулон не то пустому стакану, не то Городецкому, который был сейчас далеко. — Но и ты недооцениваешь Завулона, который... увлекся.