Не-семья

Роли исполняли: Пеппер - Kellin Тони - KiberGirl Девочка - RinnClear Повествование, монологи - клуб "УП" Каждый раз, все начиналось, как очередная пикировка — полушутливо, полусерьезно. Тони сто раз клялся себе и ей, что «Это в последний раз, любимая!» или «Еще чуть-чуть и я закончу!» или «Выходные, мы точно проведем вместе, обещаю!» и раз за разом нарушал свои же клятвы. А Пеппер... Что Пеппер? Она занималась привычными делами, нагружая себя все больше и больше, словно пытаясь снять основную часть забот Тони, и положить на свои плечи. Но ведь всему есть предел, правда? У них родилась дочь, казалось, это сплотило их обоих навсегда. Тони души не чаял в этой крошке, как похожей на жену, она забрала у Пеппер внешность, и лишь невероятные карие глаза давали понять — она Старк. Когда все изменилось настолько, что постель все чаще оставалась холодной, ссоры перестали быть шутливыми, и больше не заканчивались примирительным сексом, лишь слезами Пеппер, битьем посуды и разнесенной мебелью, которая попадалась под руку озверевшему Тони - не может сказать ни один из них. *** - Заткнись, Пеппер!!! - Взрывается Тони. - Не ори, ребенок спит, - шипит она. - Ты сама орешь на меня, как последняя истеричка, - понижая голос, огрызается он, - Устал слушать. - А ты послушай, или я для тебя ничего не значу? - Пеппер, я заебался уже доказывать, что ты многое значишь для меня! Луну достать не могу, уж извини! - Ах, заебался значит, да? А я не устала на себе все тащить?! - Сама впряглась, я что - просил?! - Ты мне это еще в претензии ставить будешь? Или, думаешь мне не надоело изводясь, глотать таблетки успокоительного, когда тебе по-геройствовать приспичит??? *Девочка, с плюшевой игрушкой и куклой в руках, стоит и смотрит на двух самых дорогих для нее людей, которые сейчас снова кричат друг на друга, совсем не замечая своего ребенка* - А ты знала на что идешь, дорогая, когда отвечала "Да"! Или это было для тебя сюрпризом?! - Я думала, что до тебя, черт возьми, дойдет, что я не железная! - Что? что до меня дойти должно?! Я пашу 24 часа в сутки, стараясь обеспечить безопасность семьи, а вместо спасибо - истеричка-жена и вечно ноющий ребенок! На хер такое счастье! Банально хочется послать тебя, солнышко, подальше!!! *Малышка тихо прячется под пледом в шкафу. Слыша все это, сильнее прижимает к себе любимые игрушки.* - Слышишь ты, гений! На хер, значит, хочешь послать все, да?! Ничего так, что компания держится на мне? И про ребенка не смей даже заикаться! - А то что?! - Важные органы оторву! - Попробуй! Пока ни у кого не получалось. Очень хочу посмотреть как у тебя это получится! - Не провоцируй меня, Тони. Ты не знаешь, на что способны рыжие в гневе. - А если я хочу спровоцировать, м?! Ты грозишься-грозишься, воплотить кишка тонка?! - Да пошел ты! - выкрикивает Пеп, заряжая звонкую пощечину. - И это все? Все на что ты способна? Пустые угрозы, дорогая, - он нагло улыбается. - Как я могла так в тебе ошибаться?! - звук еще одной пощечины, звонко разлетается в помещении. - Не надоело руки распускать, мисс Правильность? - он грубо хватает волосы жены в кулак, и заставляет смотреть себе в глаза, - Еще разок, и уже не сдержусь я, поняла, блядь?! *Тихие всхлипы. Темный шкаф. Она не боится монстров живущих в нем, которых боятся дети в ее возрасте, она боится того, что происходит, когда родители начинают кричать друг на друга.  Кнопка включения фонарика, имитирующего арк-реактор Железного Человека - слабый луч света* - Я тебе не блядь, понял?! - она оттаскивает его руку от себя, царапая до крови. *"Реактор" освещает ее друзей. Кукла с рыжими волосами - мама, плюшевый человечек в тряпичном «железном костюме» - папа, мишка - лучший друг. Вот и все. Небольшой рисунок. "Мама, папа, я - дружная семья". Она завидует тем детям, которые говорят, что у них бедная семья. У них может и эталонная для публики семья — стильный и веселый папа, красивая и всегда собранная мама и она - единственный и обожаемый ребенок, но все это только для публики.* - Не-ет, милая, - он зло смотрит на нее, не обращая внимание на боль от царапин и притягивает ее голову ближе к своему лицу, цинично бросая, - Ты баба, а все бабы - бляди, уж поверь моему опыту. И знаешь, что делают с блядями?! - он до боли сжимает ее волосы. - Отпусти, Тони, мне больно! - ей не хочется сдаваться, но силы явно неравны. *В жизни все иначе. Детям нужна семья и любовь. У нее явный талант. Замечательно рисует в свои-то 4 года. А ее рисунки часто рвут в таких ссорах. Она смотрит в пуговичные глаза медведя и просит всех богов забрать ее отсюда. Плевать куда - ее здесь не любят.* Он слегка отталкивает ее от себя, с затаенным страхом понимая — еще чуть-чуть и он сорвался бы. Однако, злость диктует свои правила, и Тони не чувствует сожаления, одно только раздражение и отчего-то похоть. Пеппер без сил закрывает лицо руками. Он понимает, что натворил ... Что ОНИ натворили. Тони плавно, стараясь не спугнуть, снова подходит к ней и берет ее лицо в свои ладони. Пеппер отталкивает его руки, и медленно пятится к выходу. В образовавшейся тишине, безутешно плачет ребенок. Они оба замираю, ярость и боль отступают, оставляя в их душах пустоту и стыд, срываются с места, зовя малышку наигранно-веселыми голосами: - Где тут папино золотце? - Котенок, хватит прятаться, иди к мамочке. Наконец, они находят девочку, и Тони берет ее на руки, ребенок обхватывает его ногами и утыкается лицом в шею, а он чувствует себя последней сволочью и избегает смотреть в глаза Пеппер. Хотя и без этого ясно, что она себя чувствует точно так же. Вот они снова уложив ребенка спать, сидят по обе стороны детской кровати, словно по разные стороны баррикады и насторожено молчат. Когда все зашло так далеко? И что теперь делать, ведь дальше так продолжаться не может. Порыв ветра раздувает легкие шторы на окне детской комнаты. Опрокинутая дуновением, с комода падает рамка с фотографией. Они оба вздрагивают от звука бьющегося стекла. Тони наклоняется и поднимает фото с пола — они втроем и они — разбиты. Это знак? - Это просто не может так продолжаться, - голос Пеппер дрожит от обиды и ярости, - Надо что-то делать! - Что ты предлагаешь, - его голос в противоположность голосу Пеппер непривычно тих. - Предлагаю пока пожить отдельно. - Отдельно? - это слово для него не вяжется с ним и Пеппер. Они всегда были вместе. Даже в самые трудные времена. - Я ... я не знаю, может быть ... наверное, это выход. - Опять ты ничего не знаешь, - Пеп устало закрывает глаза. - Тони, это единственный правильный вариант. По-другому нельзя. Мы не можем больше травмировать нашего ребенка. - Давай не здесь, - он кивает на спящую дочку, тяжело поднимается и открывает дверь комнаты, пропуская Пеппер. - Конечно, - Пеппер целует дочку в лоб и выходит из комнаты. - Отдельно - это как? - снова задает он этот вопрос, едва они садятся за импровизированный стол переговоров в холле, - Твои условия, я готов выслушать. - Мы не будем видеть друг друга некоторое время. Столько, сколько понадобится, чтобы полностью осознать свои ошибки, и придти хоть к какому-то варианту решения нашей проблемы. Ребенок будет на нейтральной территории. У моей мамы. Тони сжимает челюсти, молчит, что-то просчитывая и, наконец, отвечает: - Могу уступить тебе Малибу, если хочешь, - снова молчание, - Я не буду сюда приезжать. И... прости за сегодня. - Не стоит, Тони. Не хочу, что бы ты знал, где я буду. И еще ... ты тоже меня прости. Он молча соглашается с ее словами. Наверное, давно пора было сделать подобный шаг, а они все тянули и тянули, надеясь на самостоятельное решение конфликта. - Это все, Пеппер? - легкий намек в сторону такого далекого сейчас прошлого. - На данный момент все, Тони. Он кивает, поднимается с дивана и уходит, как ни странно не в мастерскую, что для него было бы нормой, а на улицу. Облокачивается на балконные перила и впервые за долгие годы закуривает. Все катится в тартарары, так почему бы и нет? *** Вторая кружка кофе с неприятным звуком стукается об стол. Она плачет. Пеппер уже не может терпеть. Ей хочется его видеть и обнимать, прижимать к себе и перебирать волосы. Пеппер плачет? Никто бы не поверил. Железная леди со стальными нервами. Не может она плакать, ей не положено. Но она соскучилась и это грызет её больше всего. Она сотню раз пыталась написать ему: «Тони. Люблю тебя, пожалуйста, давай все забудем?», «Тони, любимый, давай заберем Прим, я не могу без нее и без тебя». Но каждый раз она останавливала себя. Гордая. А сердце разрывается от тоски, и ей хочется просто выть от безысходности. Почему все так? «Тебе больно, Пеппер?» - этот вопрос она задает себе каждый раз, когда доходит до точки кипения, и слезы льются из глаз потоком, а ответ на этот вопрос всегда один и тот же: «Да, мне безумно больно». Еще одна кружка кофе и Пеппер не выдерживает: собранные наспех вещи, «горящий» авиабилет, размазанная косметика, заплаканные глаза. Но ей все равно – она едет домой. *** Второй стакан виски почти разбивается об стол. Он в бешенстве. Тони хочет, чтобы сейчас она вошла в комнату, и с улыбкой на лице сказала: «Я скучала, Тони», - но нечего себя обманывать, она не придет - слишком гордая? Возможно. Такая же, как и он. Гордость тебя погубит, Тони. За все эти три недели он ни разу не покидал свой дом в Малибу, "забив" на компанию и вообще на все вокруг. Виски, бренди, шлюхи. Все по кругу. Старк. Мировое имя, мировая слава. И что же из этого вышло? Разбитая жизнь? Почему все так? - Миленький, - тихо говорит очередная шлюха, оказавшаяся в его постели.  - Убирайся! – Старку совсем хреново. Ему хочется к Пеппер. Пусть его эгоцентризм и вопит, что нужно ждать, когда она первая прибежит и бросится ему на шею, но он уже просто не может. - Что? – да, все модели – ебнутые дуры.  - Что слышала. Пошла вон! – он кричит на съежившуюся девушку. Через минуту её уже и близко нет.  - Джарвис, где Пеппер? – он впервые решился задать этот вопрос. Прошло три недели, а он так и не поинтересовался её жизнью. - Сэр, вы же просили отключить наблюдение за миссис Старк. - Где она? - так же равнодушно повторяет Тони. - Рейс «Нью-Йорк – Лос-Анджелес», сэр, - через несколько секунд откликается Джарвис. *** Тонированная "Ауди", взвизгнув шинами, останавливается у аэропорта. Куча народу. Блядь. Но выйти из машины придется.  - Эй, ты, - бросает Старк охраннику - пареньку лет 20. – Вызови администрацию, пусть очистят здесь все, нужна охрана и чтобы мне никто не мешал. Тот сразу же бледнеет и бежит к начальству. Что же, Тони Старк не каждый раз сюда приходит. Могут и подсуетиться.  Забежав в здание, Тони осматривается, ища в толпе рыжие волосы. Вот. Женщина впереди, где-то метров 50 до неё. Тони быстрым шагом направляется к ней. Ему уже не важно, как он извинится, главное – обнять её.  - Пеппер! - практически кричит он, радостно хватая за руку женщину, с огненно-рыжими волосами. Она оборачивается - не Пеппер. - Тони Старк, – взвизгивает она. – Можно автограф? - Конечно, - он не глядя расписывается на ее груди.  - Спасибо, - лучезарно улыбается девушка и убегает куда-то. Тони плохо. Так плохо, как человеку, которому осталось жить меньше месяца, а он вдруг понял, что ничего за свою жизнь не сделал. Тони отходит к огромной стеклянной стене и смотрит на взлетающие самолеты. Странное чувство. Кто-то обнимает его со спины. Тепло. - Пеппер, - он почти шепчет, разворачиваясь к ней. - Я скучала, любимый, - она поднимается на цыпочки и нежно целует его в губы.  - Ты знаешь, я тоже, - он утыкается носом в ее волосы, растворяясь в родном аромате. *** Это был их первый раз. Целый месяц, и этот месяц можно было с легкостью назвать вторым "медовым". Они вместе, и малышка Роззи дома. Бывает ли много счастья? Они втроем могут с уверенностью сказать: «Нет». А потом, будто туча закрыла их личное солнце - споры, ссоры, крики. И слезы: беспомощные - Прим, злые — Тони, от обиды — Пеппер. И снова они не вместе. Тони почти физически чувствует разделяющее их расстояние. Это как натянутая струна, коснешься, и она вибрирует, причиняя невыносимые муки. Им хватает полтора месяца, чтобы начать сходить с ума друг без друга. И вот уже Тони, а не Пеппер, плюнув на гордость, набирает родной номер телефона и, глотая слезы, шепчет в трубку слова любви. Это был их второй раз. Был и третий раз, и четвертый, и черт еще знает какой. Они раз за разом дают себе шанс на нормальную жизнь, умирая друг без друга, когда они не рядом. А оказываясь вместе, после нескольких дней передышки и мнимого покоя, раз за разом все изощреннее уничтожают один другого. Это словно болезнь, или что там еще. Может быть наркомания? Как бы ни пафосно это звучало: «Ты — мой личный сорт героина» - глупая фраза из подросткового фильма как нельзя лучше описывает их теперешние отношения. Как ни странно, мысль о разводе не приходит в голову ни Пеппер ни Тони, будто к ним это не применимо, словно они часть единого целого, которое разорвать и развести нельзя. Так было до их последнего раза. *** Они снова делают это, нарушая все данные обещания. Орут друг на друга, срывая голос. Вопят так, что звенят бокалы в баре. Кажется, что окружающую их ненависть, можно потрогать, настолько она ощутима. Ненависть так сильна, что невозможно представить, раньше она была любовью. Идеальные отношения, полное взаимопонимание, невероятная свадьба, рождение первенца, счастье — где все это? Что делить им, молодым, красивым и богатым? Оказывается, есть что. Они делят свое сердце, которое у них одно на двоих, делят злобно и жестоко, рвут на части, каждый старается отхватить себе кусок по больше. Кружат вокруг друг друга, словно хищники и ни кто не решается напасть первым, все еще предпочитая больно ранить словами. - Снова за свое, родная? - ядовито цедит он, - Не надоело пытаться сесть мне на шею? Ты же у нас святая, конечно, и обязана управлять мною как ослом, да? - Снова за свое? Как ты вообще можешь такое говорить? Управляю тобой, как ослом? Прими к сведению, если тебя не держать на коротком поводке, то ты как всегда сорвешься и уйдешь в запой, - Пеппер совершенно не хочется кричать и ссориться, но нервы уже на пределе. - То есть, я кретин, не контролирующий себя, а ты - мой поводок? Не слишком ли ты много на себя берешь? - Хочешь сказать, что ты не пьешь, закрываясь в мастерской?! Я не говорила, что ты себя не контролируешь, идиот. Да пожалуйста, я могу все бросить и ничем не заниматься! - Даа, ты "можешь", - он с пренебрежением щурит глаза, - И именно поэтому каждый раз на какой-то хер приползаешь ко мне: "Тони, я не могу без тебя!", "Я вся такая несчастная", - это удар ниже пояса, но Старку сейчас плевать на это. - Ну и докатился ты, Старк, - это больно, невыносимо больно. - У меня слов нет! - Да неужели?! У нашей мисс "Всезнайки" и нет слов! Неужели я заткнул тебя в кое-то веки, Пеппер! Может так и разойдемся - ты заткнешь рот и молча свалишь! Как тебе план?! - Ты конченный кретин, Старк! - на пол летит дорогущая фарфоровая тарелка. - Никогда не думал, что я терплю тебя только ради Прим? - Трахаешь меня ты тоже ради Прим? - он яростно пинает осколки. - Первое, что ты делаешь каждый раз - стремишься затащить меня в постель. Нет? Я не прав? - Да? Ты затронул тему нашего секса?! Могу побиться об заклад, что ты, когда кувыркаешься со своими шлюхами, думаешь обо мне, - она подходит максимально близко и смотрит в его глаза. Ему нечего на это ответить — она права. Но ярость ищет свой выход и находит. Лучшая защита — нападение, даже если это сплошная ложь: - А ты, когда снимаешь мужиков на стороне, тоже думаешь обо мне? Или тебе нужно разнообразие, святоша? - Я тебе верна, постоянно. А ты шалава в брюках, Тони. Подумай, если бы у меня был кто-то на стороне, я бы не ушла? Мне не нравятся твои выходки и скандалы. Я дура, но я люблю тебя, - на ее глаза наворачиваются слезы. - Мне сделать вид, что я тебе верю, да?! - он напрочь игнорирует слова любви, для него это сейчас не имеет никакого значения. Хочется лишь ударить Пеппер побольнее, пусть даже завираясь, и теряя последние крохи совести окончательно, - Окей, я сделаю вид! Такие, хорошие девочки как ты, всегда ведут себя хорошо, это охренеть как много раз доказано. От меня тебе никуда не деться, сучка. Ты — моя и всегда была моей! Неважно сколько мужиков ты поменяла! - Значит, я для тебя не важнее той тысячи подстилок, что ты переимел? Ты женился на мне только потому, что я забеременела от тебя? - Пеп поднимает руку, собираясь отвесить ему пощечину. Он перехватывает ее руку, с силой сжимая тонкое запястье. - А ты решила, что чем-то от них отличаешься, вот это самомнение, дорогая!!! - Тони несет по накатанной, - Нет, ты отлично греешь постель и спать с тобой не в пример приятнее, чем с любой из них. Но если присмотреться — обыкновенная секретутка, которую большой босс одарил вниманием и она поспешила забраться ему в трусы. Как тебе такой расклад? - Сукин сын!!! - она со всей силы отвешивает ему пощечину, так что его голова мотнулась в сторону, - Только попробуй сказать, что Прим для тебя ничего не значит! - ладно она, но о ребенке он не посмеет говорить. У Пеппер начинается истерика. Он хватает и вторую ее руку — пусть попробует вырваться, бешеная мразь! На войне все средства хороши, а подсказку она дала сама: - Прииим, - тянет он, - Ключик к сердцу прекрасной Пеппер. Я ненавижу детей!!! Никогда не хотел их иметь, и если уж ты умудрилась забеременеть, то я ждал наследника моей империи, а не слабую девку, которая однажды приведет какого-нибудь альфонса в мой дом! Две-три секунды она просто не может ничего ответить, а затем ее прорывает: - Еще одно слово о Прим, и я клянусь, что ты можешь надолго проститься с драгоценным содержимым своих трусов!!! Не смей говорить о моей дочери в таком тоне! - Пеппер просто не может найти слов, чтобы выразить все отвращение, закипающее у ее в груди. - Тогда по боку разговоры о Прим, ибо тогда кто же будет трахать тебя, родная? - насколько мерзко звучит это теплое слово в данном контексте, - А, я забыл! Мужиков на свете куча, ну да, ну да. Тогда быть может, повторим пройденное, - он еще сильнее сжимает запястья жены и подтягивает совсем близко к себе. - Отпусти, я сказала! - Пеппер уже ревет, - Мне это просто надоело! Чтоб ты сдох, Старк! - Не раньше тебя, стерва! Не ты первая мне этого желаешь! - он впивается грубым и злым поцелуем в ее губы, стараясь причинить как можно больше боли. - Хватит, остановись! - Пеп рыдает, но сквозь свой плач замечает, что отвечает на поцелуй Старка. Он на мгновенье отрывается от нее: - Что я говорил, сучка? Ты — моя. - он пристально смотрит ей в глаза. - И так будет, пока ты мне не надоешь, - снова поцелуй-укус, в котором больше желания причинить боль и доминировать, чем страсти, пусть даже и извращенной. - Нет!!! - она, продолжая вырываться из тисков его рук, сильно кусает его за губу. Дергается от острой боли, Тони чувствуя как рот заливает кровь. - Ах ты!!! - раньше, чем он успевает себя сдержать, его рука летит к щеке Пеппер, сбивая женщину на пол. Время словно останавливается. - Что ты натворил? - она прикладывает руку к разбитой губе. - Ненавижу... - ее вновь сотрясают рыдания. - Пеппи ... - он с ужасом и не веря смотрит на свою ладонь, падает на колени около Пеппер и тянется к ее лицу, - Я не хотел! Верь мне! Не хотел! - Не подходи! - она практически кричит, сидя на полу и подавляя рыдания, рвущиеся из груди. Он отдергивает руки. - Нужен лед, Пеп, - он не знает, что говорить, как себя вести, что делать, - Слышишь ... синяк будет, - от его руки. На лице любимой женщины. Как клеймо. Как, почему до этого дошло ... - Нет, просто уйди, - слова даются ей с трудом, ее просто трясет от рыданий. - Как скажешь, - он стирает кровь из прокушенной губы пачкая футболку, поднимается с пола и вылетает из комнаты, захватив по дороге непочатую бутылку водки. *** Люди меняются. В лучшую или худшую сторону. Такая же штука и с жизнью. Вот сегодня вы вдвоем сидели и смотрели фильм, кидались поп-корном, смеялись, целовались, а завтра, человек давит тебе на самое больное место и растаптывает твою душу. Гадко, противно и омерзительно. Но еще хуже то, что ты до последнего веришь, что он изменится, одумается. В итоге можно сказать: Пеппер любит наступать на те же грабли, раз за разом разрушая свою жизнь. Терпение та еще штука. Они оба понимают, что так дело быть не может. Они же, черт возьми, поубивают друг друга. Пеппер и Тони получают документы о разводе одновременно. Может, в душе им очень больно, но никогда ни один из них не отступит от своих принципов. 22 марта - день развода, конец их семье. Пеппер хочется, чтобы это все побыстрее закончилось, чтобы она перестала пить успокоительное горстями, чтобы выкинуть из головы Тони. Антидепрессанты прекрасно снимали напряжение, но потом от них становилось только хуже, поэтому Пеп просто начала держать все в себе, не давая эмоциям вырваться на волю. Пеппер хорошо помнит утро этого дня: чашка кофе, ментоловая жвачка. Ей плохо, но этому идиоту нельзя показать свою слабость. Она будет сильной, она обещала дочери. Тони. А что Тони? С утра виски. Ему все равно, ведь адвокаты сделают за него всю работу. Попытки завязать галстук не увенчались успехом: на заседание суда он поехал без галстука. Ему не хватает Пеппер, но он никогда не признается в этом. Здание суда, серое и скучное, навевает тоску. Кучи репортеров и журналистов, так и норовят вырвать что-то из их жизни. Совсем недавно газеты пестрели заголовками: "Самый громкий развод десятилетия!", "Что же случилось со Старками?", "Страшная правда о миллиардере: избиение жены!". От всего этого получилось откупиться, но неприятный осадок в душе остался. Они встречаются глазами в зале суда. Такие родные и такие далекие. Ему хочется что-то сказать ей, но его прерывают. - Суд объявляется открытым! Тони не слушает ничего, сидит с закрытыми глазами, пока дело не доходит до раздела имущества. Он встрепенулся. Тони ничего не жалко, пусть хоть все забирает, просто в его голове возник один план. Для него это - единственный шанс остаться связанным с Пеппер, иначе, он никогда не увидит ни ее, ни Примроуз. Пеп кажется, что она потеряет сознание в самом зале суда. Боже, ей еще никогда не было так плохо. Сказывается вечная депрессия и недосыпание. - Мистер Старк, согласны ли вы отдать в имущество Вирджинии Пеппер Старк дом в Лондоне? - Тони явно не заботит сам процесс, но тут он, поймав взгляд Пеп, выдает: - Я отдаю ей все, за исключением контрольного пакета акций компании, разумеется, а взамен получу дочь, - сердце Пеппер пропускает удар. - Протестую, ваша честь, - выкрикивает ее адвокат, видя состояние самой Пеп. Пока она сидит, даже не слыша голосов перекрикивающих друг друга адвокатов, в ее голове копошится мысль: "Я теряю собственного ребенка. Какая из меня мать?". Шум прерывается одной фразой: - Суд выслушал всех. Суд решит и решение будет озвучено через полчаса. Все свободны, - судья стукнул молоточком и адвокаты засуетились, выходя из зала. Только два человека сидели неподвижно: Тони и Пеппер. Сначала ни он ни она не решались повернуть головы на друг друга. Слишком больно ей смотреть в родные глаза, когда он хочет отнять у нее самое дорогое, что сам подарил ей. Пеппер не выдерживает и выбегает из зала. - Слабачка, - тихо говорит ей в след Старк, хотя душа его разрывается от боли, которую он причинил Пеппер. Не выдержав и пяти минут, Тони тоже встает и выходит из зала. Да, это будет самый ужасный день в жизни обоих. Некий "раскол", что окончательно уничтожил все то, что было между ними. *** Пеп надо придти в себя, поэтому она направляется в туалет, где подставляет под холодную воду руки. Она бы сполоснула лицо, но не может, ведь ей еще сидеть в зале суда, а на лице косметика. За эти несколько минут ей стало намного хуже, чем за все эти дни, долбанного ожидания, неизвестно чего. Руки замерзли. Странно, Пеп и не думала, что почувствует что-то кроме пустоты в душе. Слезы капают на безупречно-белый обод раковины. - Еще не все решено, - пытается успокоится она, но прекрасно понимает, что все уже давно решено. Старк сказал - все бегут выполнять. Еще 25 минут до заседания, ей нечем себя занять. Ее адвокат, Рональд Маркс, пытался поговорить с ней, и как то успокоить, но встретил лишь полный боли взгляд. Пеппер бродит по зданию суда, пытаясь найти пустое и уединенное место. На втором этаже оказывается что-то вроде просторной кладовой, где и садится на скамейку Пеппс. Минуты размышления тянутся невероятно долго. Из задумчивости ее выводит вопрос: - Кофе? - рядом с ней стоит Старк, протягивая бумажный стаканчик теплой жидкости. Пеппер смотрит на него с недоверием, но все же берет напиток из рук. - Зачем ты забираешь мою дочь, - тихий вопрос. - Мне так хочется, - безжалостно говорит он. - Ты хочешь сделать мне еще больнее? Если так, то давай, делай, что задумал. Ты же тащишься, когда другие страдают. - Замолчи, - он берет её за подбородок и заставляет посмотреть в глаза, – Я сказал, замолчи! - А разве это не правда? – В глазах у женщины до сих пор слезы, но она понимает, что плакать перед ним – пустая трата времени. В ответ он только хмыкает и выходит из небольшой комнаты. Пеппер долго смотрит на закрытую дверь. Боже мой, что с ними случилось? Куда делись прежняя Пеппер и прежний Тони? Они сами разрушили то, что строили так упорно на протяжении многих лет. - Миссис Старк, - в комнатушку залетает её адвокат. – Заседание начинается. Пеппер встает и собирается выйти, как вдруг замечает, что держит в руках стаканчик кофе. - Подожди, Рональд, - говорит она, направляясь к мусорной корзине. Секунда – и кофе коричневой лужицей растекается на дне мусорного бачка. - Теперь мы можем идти, - она кивает ему и, получив в ответ одобрительную улыбку, выходит из комнаты. *** Сейчас пройдет две минуты, и судья вынесет свой приговор её любимой дочери. Она знает, в чью пользу он будет. Ведь откупиться от Старка вдвойне сложнее, чем от неё. - Мистер Старк, мисс Поттс, - её уже называют девичьей фамилией. – Суд принял решение, и … - сердце Пеппер неровно бьется, она смотрит на Старка, который сидит с отсутствующим выражением лица и копаясь в телефоне. Ему-то чего волноваться? Суд явно решит в его пользу. Только вот Пеп непонятно это его желание навредить ей, сделать ей больнее и втянуть во все это дочь. - Примроуз Старк остается с отцом – мистером Старком. Суд закончен, все свободны, - Тони позволяет себе ликующую ухмылку, а Пеппер понимает, что потеряла частичку себя. Через несколько минут она все же решается встать и уйти отсюда. Коридоры уже безлюдны, в залах никого нет. - Мисс Поттс, извините меня, - начинает её адвокат, но она перебивает его жестом руки: - Не стоит, вы сделали все, что могли, - и продолжает идти дальше, по тихому коридору. Вдруг чья-то сильная рука ложится ей на плечо и заставляет повернуться. Старк. - Чего тебе? – не глядя ему в глаза, спрашивает она. - Хочу, чтоб ты знала. Это не только "отцовская любовь", скорее способ отомстить тебе, - глаза Пеп наполняются слезами, в её груди закипает ярость. - Как ты мог так поступить по отношению к ней? – практически шипит она, скидывая его руку из своего плеча. - Какая разница, ей все равно с кем жить, - он пожимает плечами и уходит, явно довольный результатом. - Тони, ты будешь жалеть о том, что сделал! - Не в этой жизни, дорогая, - уверенно отвечает он. - Не в этой жизни. *** - Папа! - Примроуз заходит в мастерскую, куда ей заходить, в принципе, нельзя, – Я тут нарисовала, - достает из-за спины небольшой листок, на котором что-то нарисовано. - Тебе сюда нельзя, Прим, - он даже не поворачивается на звук её голоса, не принимает из рук листок, не подает ей никаких знаков внимания. Иногда его одолевают мысли: «И зачем я только забрал ее к себе?»," Я терпеть не могу детей!", - старательно убеждает себя в этом Тони. Обречено вздохнув, ребенок кладет листочек на самый край стола, а затем, вытирая рукой слезы, уходит к себе в комнату. После ухода мамы стало совсем плохо. Тони пару минут стоит в полнейшей тишине, пытаясь сообразить, как еще можно усовершенствовать новую модель костюма - ничего не выходит. Все мысли заняты Прим. Надо бы посмотреть на рисунок. Старк разворачивается и берет сложенный вдвое лист. Странно, он сам недавно заметил, что Прим любит писать послания. То есть, рисунок, закорючки и все остальное, она бережно складывает в «конвертики». Психолог сказал, что это некий способ общения. Прим чувствует, что родителям грубо говоря, наплевать на неё, и пишет «письма», тем самым показывая, что родители очень отдалились от нее. Рисунок … На нем изображены трое: он, Пеп и Прим. Радостные, веселые, держатся за руки. На обороте написано: «Хочу в свою семью. Зачем у меня отняли маму?». Тони становится плохо. Он не сможет каждый раз говорить, что мама занята. Мама ведь больше никогда её не увидит, между прочим его стараниями. Тони забрал у Пеппер не только право опеки, но и юридически запретил ей приближаться к Примроуз - совсем. И Тони самому становится скверно от того, как он так поступил. Ему не нужна дочь. Сейчас не нужна. Ему просто хотелось нагадить Пеп, сделать так, чтобы у неё сердце кровью обливалось. А на самом деле он просто разрушил жизнь Прим. Ребенку необходима забота и ласка, а Старк этого дать не может. Он сжимает в руках рисунок, а помятую бумажку выбрасывает куда-то на пол. Сегодня он обязательно напьется. Надо сказать Джарвису, чтоб пригласил няню. Вечером Тони уходит в спальню. Бывшую ИХ спальню, прихватив с собой бутылку бренди. Прим, а что Прим? Она соскучилась по маме, по её улыбке,по теплым словам и сказкам на ночь. Теперь по ночам она не засыпает от маминых рассказов. Она засыпает, потому что слез больше не остается. И каждый день просит ангелов, чтобы они вернули ей маму. Тихо ступая маленькими босыми ножками по паркету, Примроуз спускается по лестнице в мастерскую. Она хочет попросить папу, чтобы он вернул ей маму. Он же герой, он все может. Тогда, где же её мама? Прим замечает, что отца нет на первом этаже. Где же он? Неужели и он оставил её? Одну, совсем одну! Нет. Тони сидит в огромной ванне, закрывшись на замок и хлещет бренди, чередуя с виски. С камер наблюдения он следит за Прим. Она идет в мастерскую. Он же запретил туда ходить. На секунду на лице Старка вспыхивает улыбка - его дочь переняла его же характер. Хотя, твердости матери в ней тоже навалом. Роззи заходит в мастерскую, оглядывая все вокруг. Она уже хочет позвать папу, как вдруг её взгляд падает на скомканный листочек на полу. Пару секунд она стоит, не в силах подойти поближе и взять его в руки. В маленькой головке крутится куча вопросов: «Папе что, не понравился мой рисунок?», «Он не хочет меня видеть?», «Он меня не любит?». Девочка быстрыми шажками подходит и разворачивает листок. Её рисунок. В этот момент в ванной сердце Тони неприятно кольнуло. Он не хотел причинять боль дочери. Слезы катятся по безупречно гладкому личику ребенка. Бумага стала мокрой. А сам рисунок расплылся. С криками и слезами она бежит в свою комнату, а Старк понимает, что сам сейчас расплачется, как последняя тряпка. Ведь то, что он сделал, нельзя назвать нормальным шагом в жизни. Он все испортил, как всегда. Но сейчас он переступит свою гордость. Берет телефон в руки: - Пеппер? – она взяла трубку после первого же гудка. – Роззи соскучилась и хочет тебя видеть. Заберешь её на каникулы? Она была бы рада. - Тони? Да, да, конечно. Прямо сегодня, если ты не возражаешь, - она действительно счастлива. И на секунду Тони становится так мерзко на душе, что хочется банально утопиться. *** На улице глубокая ночь. Но мужчина и девочка в особняке на берегу океана не спят. - Прим! – Зовет Пеппер, заходя в дом. Услышав голос матери, маленькая девочка бежит ей на встречу. - Мама приехала! – кричит она, а в глазах светится счастье. - Солнышко, как я давно тебя не видела, - Пеппер обнимает дочку, чуть ли не плача. - Мама, ты меня заберешь? - Конечно, золотце мое, заберу, - она замечает Тони, стоящего в темном углу холла и, говорит дочери: - Пойди забери все то, что тебе надо, а я пока поговорю с папой. Ребенок слазит с рук мамы и бежит в комнату собирать игрушки. - Здравствуй, Тони, - Пеппер поправляет складки платья, явно нервничая. - Привет, Пеп, - его хриплый голос кажется таким родным и в то же время таким далеким. - Как жизнь? – самый обыкновенный вопрос. Они ведут себя словно чужие, а ведь совсем недавно, готовы были жизнь отдать друг за друга. - Нормально, а у тебя? – Тони, простояв пару мгновений, хмыкает и подходит ближе, протягивая руку к её лицу. - У меня все просто ужасно, Пеппер, - он проводит рукой по щеке Пеп. Она не противится. - Почему же? Ты получил все, что хотел, - её голос кажется излишне холодным. - Я идиот, Пеппер. Прости меня, - он целует её в губы. Нежно, едва касаясь, как в первый раз, - Прошлого не вернуть? - Да, ты идиот, - она грустно улыбается ему и отстраняется, - И прошлого не вернуть. Через пару часов Пеппер с Примроуз на руках, покидают дом. Девочка выглядит по-настоящему счастливой, и она даже не сказала «Пока» папе. Так ему и надо. И Пеппер. Имя сладкое, как мед. Острое, как перец. Вольная, красивая, любимая - он так давно ее не видел. "Ты, мерзкий придурок, умудрился ее потерять!" - единственная мысль с которой он закрывает дверь дома, оставаясь в одиночестве. *** Тишина давит на уши. Он, сжавшись, сидит в углу. Почему он не мог тогда, в самый первый их раз, заткнуться? Просто замолчать, наступить себе на горло и молчать. Удавить гордыню и МОЛЧАТЬ. Он любит Пеппер, эту непреклонную, смелую женщину. Любит Примроуз, светловолосую нежную дочку. Безмерно любит их семью. Драки подушками, сумасшедшие прыжки по диванам и столам, когда он убегал, схватив маленькую Прим, спасаясь от полотенца, которым его шутливо шлепала Пеппер, обстрел попкорном, мультфильмы по вечерам, сказки собственного сочинения, для кареглазой принцессы и жаркие ночи, полные нежности, в объятьях жены - он любит все это. "Не в этой жизни, дорогая, - уверенно ответил он тогда, - Не в этой жизни!" А сейчас... Что сейчас ему остается? Любить? Нет, только сожалеть. "14 сентября 20** года в Афинах при заходе на посадку, потерпел крушение Боинг 737, частный борт компании "Старк Индастриз". По предварительным данным, на борту самолёта находились 2 пассажира - Вирджиния Пеппер Поттс и несовершеннолетняя Примроуз Старк, а также 6 членов экипажа, все они погибли. Причина аварии пока не установлена, на месте катастрофы уже обнаружены черные ящики. В ближайшее время они будут направлены на расшифровку ..." Они погибли. Погибли. Погибли. Погибли. Почему же он все еще жив? Как он смеет дышать, если не дышат они... Он достает реактор и смотрит на свое творение. В который раз за две недели. Дыра в груди. Дыра в сердце. « Ну давай же! Зашвырни его подальше, пусть разобьется вдребезги», - но нет, реактор возвращается на место. Еще один стакан крепкого виски залпом. Потом еще один. И нет той, что отнимет бутылку заботливо рыкнув на него, мол, проблемы с печенью начнутся. "Ты не мужик. Тряпка. Урод. Тварь. Подонок. Мразь." - самооценка Тони понизилась до самооценки одинокого подростка. Так, ежедневно он ползает по Башне имени себя, едва передвигая ноги, не находя себе места, словно раненый зверь воет, ибо слез уже не осталось. Дальше — не-жизнь. Без них. Они погибли. Погибли. И никогда ему не вымолить у Пеппер прощения за свои поступки, не вдохнуть аромат ее волос, не увидеть ее улыбки, не ощутить мягкость ее губ. Не обнять крошку-Роззи, не покатать на своих плечах, не заплести ее волосы, высунув от усердия язык. Он так и не свозил ее в Диснейленд, хотя обещал раз десять, наверное. Откладывал на потом. Делал вид, что ему это не нужно. Он бредет на балкон и сидит битый час под ледяным ливнем. Вода смывает кровь из разодранных рук и ног — разнес бар, уничтожая все это элитное пойло. Когда нет никакого выхода — остается одно-единственное, и это решение приходит как-то неожиданно легко и радостно. Скоро все закончится! Как он раньше не подумал об этом, долбанный гений! Глупо, но Тони всерьез беспокоится о Джарвисе. Он почти живой, поэтому нужно забрать его с собой. Тони привычно «будит» дворецкого, и перебросившись с ним парой слов, отдает приказ о самоуничтожении. Ему кажется, или в голосе Джарвиса мелькнуло удивление? Неважно! Тони называет код и совершеннейший из всех существующих ИИ, медленно форматирует сам себя. «Прощай, дружище!» Тони берет бутылку уцелевшей водки и идет в гараж, выбирая одиночный бокс. Там его ждет красотка "Ауди R8" — отличная машина для поездки на Тот свет. Тони отключает телефоны, запирает бокс на ключ, садится в машину и заводит двигатель. Медленно вдыхает едкий дым, запивая его водкой из бутылки, с наслаждением прикрывает глаза - вот они обе перед его глазами, будто на фотокарточке - все хорошо. Два ангела. Его ангелы. И он, Темный, но все равно любящий их демон. «Просто не открывай глаза и засни» - ему чудится голос Пеппер, и сразу за ним, в отдалении смех Роззи. Он, вливая в себя остатки водки, словно воду, безропотно слушает сладкие голоса своих девочек, которые зовут его, и скоро засыпает на самом деле. Навсегда.