Акцио огневиски

Морти никогда не видел Рика. В семье о нем не говорили. Мама упоминала, что отец очень болезненно реагировал не то что на присутствие Рика в доме, но даже на его упоминание — видимо, это как-то было связано с прошлым Рика, которым с ним тоже никто не делился. Морти не знал ровным счетом ничего о своем единственном живом деде, с которым ему теперь все равно нужно было как-то налаживать контакт, а он... А Морти боялся. — Саммер, — осторожно спросил он, отводя взгляд от окна. Ели, мелькавшие за окном Хогвартского экспресса, были, безусловно, красивы, но навевали на Морти грусть. — Саммер, а какой... Рик? Саммер, до того залипавшая в телефоне, поджала тонкие губы. Глянула на брата поверх экрана — всего раз, — а потом снова уткнулась в гаджет. — Странный. Но крутой. Но мудак, — в конце концов, процедила она, со скоростью света продолжая набирать сообщения. Морти печально вздохнул и уточнил: — А можно... — Нет, нельзя, Морти, — резко ответила ему Саммер, не забывая переписываться с кем-то, — в Хогвартсе телефоны не работают! Так что дай мне початиться, пока связь не пропала! Морти чуть пристыженно вжал голову в плечи и снова уткнулся лбом в холодное стекло. На улице было зябко; он ненароком подумал, что, наверное, с такой зависимостью от магловских технологий Саммер постоянно бегает за территорию защитных чар замка, чтобы узнать новости и скинуть что-нибудь подругам. Дождь и ели, ели и дождь делали его существование еще более унылым, чем оно было само по себе. Этот холод всегда был в нем. Он словно родился без части души; Морти всегда чувствовал, что чего-то в его сердце не хватало, а сейчас он... Ехал в Хогвартс. Родители мало говорили о Хогвартсе. Мама была редким примером ведьмы, которая ради семьи и детей практически перестала использовать магию, а отец... Отец просто не любил «все эти ваши колдовские штучки». Он говорил, что, когда в жизни детей появится Рик, они окончательно «потеряют связь с реальностью» и «только и будут делать, что летать на метлах да ловить жаб для зелий». Но когда Саммер пришло письмо из Хогвартса, мама впервые крупно поссорилась с отцом. Морти через стенку слышал все: и то, что у них был брак по залету, и то, что мама от многого отказалась, чтобы их семья была условно «нормальной», и то, что дети заслуживают того, чтобы самим выбирать свой путь. Саммер сбежала в школу чародейства и волшебства, а приглашение Морти отец спрятал. Это был единственный раз, когда он видел, как мама применяла магию: отца пришлось везти в магическую лечебницу, чтобы снять летучемышиный сглаз, а Морти еще год ждал своего письма, которое ему принес фублин. А сейчас он ехал в Хогвартс и чувствовал, что на душе было так же промозгло и уныло, как и за окном. Он не знал, каким будет Хогвартс. Он не знал, каким будет Рик. Он не знал, какой станет его жизнь в ближайшие семь лет, и никто ничего не говорил: маме словно было больно вспоминать о своих амбициях, которые ей пришлось проигнорировать и поступить в магловский университет, чтобы получать достойную зарплату на работе. Саммер просто отвечала односложно: «Круто», «Шикарно» и «Жила бы там». Похоже, она ценила эту школу больше, чем сотовую связь, раз каждый год возвращалась, а если Морти хорошо знал свою сестру — это много значило. Хотя, учитывая, что Саммер уже четыре года жила не дома, возвращаясь только на каникулы, Морти подозревал, что совсем не знает настоящую Саммер. Хогвартс оказался... Теплым. Местом, где Морти вдруг стало хорошо. Он еще ничего не знал ни о магии, ни о мире, который был готов перед ним открыться, но замок наполнял его тем, чего ему не хватало дома — смыслом. Смыслом не существования, смыслом жизни — Морти сразу почувствовал, что ему было лучше в Хогвартсе, чем дома. Саммер, которая довела его до какой-то толпы ребят возраста Морти, так и не смогла отлипнуть от телефона, снова и снова нажимая на колесо перезагрузки браузера. — Черт! — выругалась она, а мимо прошла высокая статная женщина, которая с улыбкой проронила: — Мисс Смит, магловские технологии не работают в Хогвартсе. — Да знаю! — процедила сквозь зубы Саммер, снова нажимая пальцем на экран, а потом тяжко вздохнула, махнула рукой и убрала телефон в карман мантии. — Ладно. Слушай сюда, Морти, — вдруг повернулась она к брату, и тот посмотрел на нее будто в первый раз. Саммер в Хогвартсе выглядела гораздо ярче и счастливее, чем та Саммер, которая возвращалась домой на каникулы и которой было запрещено использовать магию. Похоже, Морти и правда плохо ее знал. — Учу тебя жизни первый и последний раз, Морти. Первое: не пытайся понравиться Рику. Второе: не ходи в лес, тебя там сожрут к хренам гиппогрифовым, — покачала она головой. — И самое главное, — показала она палец, и Морти сконцентрировал свой взгляд на нем, — не пытайся понравиться завхозу. — А-а-а... А где я буду жить? — пробормотал Морти, но Саммер уже поправляла зеленые отвороты своей мантии. — Мне пора-пора, остальное тебе объяснит декан... — торопливо забормотала она и перед тем, как убежать, потрепала Морти по голове. Морти посмотрел ей вслед и спросил пустоту: — А кто мой декан?.. Вскоре он узнал, кем был его декан. Не слишком высокий мужчина в теле, добродушный и милый, внушал Морти доверие — впрочем, его иллюзии почти сразу разрушила все та же Саммер, после первого — и невероятно вкусного! — ужина в Хогвартсе подошедшая к только-только распределенному Морти, чтобы бросить: — Хаффлпафф? Серьезно, Морти? Хаффлпафф? Морти посмотрел на место, с которого только что встал, и на новых друзей с факультета. Ну, он надеялся, что они станут друзьями. Сам Морти не видел ничего дурного в Хаффлпаффе, но Саммер... Саммер, наверное, было виднее. — А чем Слизерин лучше Хаффлпаффа? — решил поинтересоваться Морти, и Саммер удивленно подняла руки, прижимая их к груди. — Ну, э, всем? — вопросом на вопрос ответила она. — О, не слушай ее, — ладонь легла на плечо Морти, и он обернулся. Около него стояла милая девушка с рыжими волосами и обворожительной улыбкой. — Хаффлпафф — такой же великолепный факультет, как и Слизерин. — Ну, если ты действительно считаешь, что хитрость и остроумие так же хороши, как трудоспособность, то у меня для тебя плохие новости, подруга, — хмыкнула Саммер, начиная разглядывать свой маникюр. — Зато вы живете в подземелье. — В подземелье?! — с ужасом воскликнул Морти, но прекрасная незнакомка тихо рассмеялась и похлопала его по плечу. — Мы не живем в подземелье, не беспокойся. Кстати, меня зовут Джессика, — изящным движением поправила Джессика ободок на своих волосах, а Морти почувствовал, как внутри него что-то изменилось. Словно в груди спружинило — и попыталось вырваться наружу. Джессика была из тех людей, первое впечатление о которых было хорошим, но они оказывались еще лучше. В отличие от Морти, она была и умна, и красива, и, похоже, любила работать. А еще она многое знала о новом для Морти мире, потому что была из семьи магов, но, судя по ее заявлению, не чистокровной. — Мои родители переехали из Англии в Америку, но предпочли отправить меня сюда, а не в Ильверморни. Сказали, что тут будет веселее. Твои тоже? — спросила она. Морти мог смотреть только в ее невероятно красивые глаза и медленно кивать. — А-а-ага... — протянул он, с трудом опуская взгляд, но тут же осознал, что начал пялиться на грудь Джессики, а потому тут же снова начал рассматривать радужку ее глаз. Морти не смог заснуть, постоянно думал о Джессике, и мысли о ней выместили все страхи насчет Рика. Морти, на самом деле, боялся, что все сказанное про него отцом могло оказаться правдой — к тому же и Саммер сказала, что он крутой, но мудак. А Джессика не была мудаком. Джессика была Джессикой, и она пока что нравилась Морти больше, чем дед, которого он никогда не видел. На первом занятии по защите от темных искусств Рик просто не появился. Морти смотрел на пустующее кресло преподавателя и не мог отделаться от мысли, что это было не к добру — а еще вдруг осознал, что никогда не видел Рика даже на фотографиях и колдографиях. — Наверное, опять бухает по-черному, — безразлично протянула Саммер, отвечая на вопрос Морти, и уронила кусочек омлета на учебник по зельеварению. — Мерлиновы подштанники! Морти неловко поежился и взял со стола салфетку, чтобы помочь ей, но Саммер легко разобралась с жирным пятном, что поползло по страницам, одним взмахом палочки. Саммер была прекрасной в волшебстве — так казалось Морти. Уж точно она была умнее и лучше него — ему лишь предстояло научиться всему, а Саммер могла уже так много. Теперь Морти понимал, почему на каникулах она всегда грустила и печалилась. Он бы тоже не захотел отказываться от магии ни на минуту, пусть еще и не был ни на что способен. На следующей неделе, думал Морти, история повторится. Он не видел Рика ни за столом преподавателей, ни в коридорах школы. Однажды Морти пришел к кабинету, где Рик должен был жить, но так и не набрался смелости, чтобы постучать и сказать: «Привет, я — ваш внук, профессор Санчез». Но Саммер почему-то ждала его у двери аудитории со своими слизеринскими друзьями. — Пришла позлорадствовать? — беззлобно поинтересовалась Джессика, но Саммер только пожала плечами. — Нет, — бросила она, а потом ткнула своего друга в бок, — у них сейчас будет первое занятие с Риком, прикинь, — и нервно усмехнулась, прикрыв губы ладонью. Парень мерзко захихикал и добавил: — Наша первая пара по защите от темных искусств прошла незабываемо. — Ага, — согласилась с ним Саммер, тоже начиная смеяться, — никогда тот день не забуду. Я думала, Рик нас убьет... — А он может... После такого разговора Морти уже не мог не думать о Рике. Даже несмотря на то, что Джессика сидела прямо перед ним и он мог все занятие любоваться ее рыжими волосами, прямой спинкой и острыми плечиками, Рик занял все его сознание — опять. Он мог оказаться абсолютно омерзительной личностью, каким его представлял детям отец, и немного злобным чудаком, как о нем отзывалась мама. Мама, правда, все равно говорила о Рике с уважением — всегда. Наверное, она больше знала о нем, все-таки она была дочерью Рика, и Морти хотелось верить маме. — Я слышала, что ему настолько наплевать на школьные правила, что он подглядывает за девочками в женском душе! — тихо произнесла изнывающая от ожидания неизвестного Джессика, делясь сплетней с соседкой по парте. Морти напряг слух — но это оказалось лишним. За его спиной кто-то низко прохрипел: — Не волнуйся, у тебя и смотреть-то не на что. Морти был идиотом. Полнейшим. Возможно, это и было причиной того, что он решил показать себя джентльменом. — Не согласен, у Джессики прекрасная грудь. — А тебе-то откуда знать, шкет? Джессика тут же обернулась, и Морти увидела, как сузились ее зрачки. И хуже всего было то, что Морти сначала сказал, а потом подумал, потому и не смог понять, на кого был направлен взгляд Джессики — на него или... Преподавателя. — Ну... Н-ну... — обливаясь холодным потом, тут же начал запинаться Морти в попытке оправдаться, но Рик только взмахнул рукой, проходя мимо, и бросил: — Мне насрать. Он определенно выглядел как нехороший человек. Его седые волосы, отливавшие голубым из-за преломления лучей в окнах аудитории, его широкие брови, его ухмылка и абсолютно похуистичный взгляд, устремившийся в список группы, словно кричали: перед Морти был абсолютный мудак. Как и говорила Саммер. Черная мантия и помятый костюм под ней лишь дополняли образ отбитого старика, но хуже всего за Рика говорил запах огневиски, которым от него несло за милю. — Так... Та... — рыгнул он, усаживаясь прямо на стол и явно не стесняясь учеников, — так, тут у нас... Рейвенкло и Хаффлпафф? — Да-а-а, — ответил ему нестройный хор испуганных голосов, и Рик мрачно посмотрел на собравшийся перед ним курс поверх списка. — Сам вижу, что да, — проворчал он, а потом прикрыл ненадолго глаза и замычал, потирая виски. — Черт, как болит голова-то... А-ах, — хмыкнул он, снова начиная смотреть в список, — ну... Он взмахнул палочкой, и мел воспарил перед стоящей неподалеку доской, выписывая буквы на грани читабельности. — Меня зовут Рик Санчез. Для вас я проф... Профессор Санчез, — безразлично произнес он, — и на всех вас мне глубоко похуй. Смиритесь с этим и признайте свое место, — снова пробежался он взглядом по списку, и вот теперь он зацепился за одно имя. — Так, какие у вас были занятия вчера? Морти понял, что все вокруг начали непонятливо переглядываться, и стыдливо вжал голову в плечи. Джессика же, видимо, желая реабилитироваться, подала голос: — Заклинания и история магии. Рик скрипнул желтыми зубами и согнул пополам пергамент со списком учеников, сжав его в костлявых пальцах. — Морти Смит. Морти вздрогнул. — Встань. Морти почувствовал, как у него задрожали коленки, но не подчиниться не смог — оперся на парту руками и медленно встал, буквально чувствуя, как от его лица отливает кровь. — Ну, мистер Смит, — процедил с явной нелюбовью это имя Рик, — заставь... Заставьте свой учебник левитировать. Пособие по самозащите за авторством Квентина Трибла приветливо замерцало глянцевой синей обложкой, и Морти почувствовал стойкую неприязнь к книге. Он не знал, показалось ли ему, но что-то ему подсказывало, что даже книги в Хогвартсе могли оказаться живыми. Он даже мысленно попросил ее воспарить, но совсем забыл, что для того, чтобы колдовать, волшебнику требовалось использовать палочку. Книга, конечно, на мольбу не откликнулась, и Морти тихо пробормотал: — Я н-не могу. — Чего? — скривился Рик, глядя на него так, словно желал испепелить Морти на месте. — Не могу, проф-фессор Санчез, — заикнувшись, повторил Морти, и Рик тяжко вздохнул, снова утыкаясь в список учеников. — Чего еще б-было ожидать от сына Джерри, — бросил он предельно пренебрежительно, — удивительно, что ты вообще не сквибом родился. Мисс Шай, — тут же посмотрел он на тот закуток, где сидело большинство девочек, — вы знаете тему... Рик показался Морти ужасным учителем и невероятно злым человеком. Когда Морти спросил про значение слова «сквиб» у сокурсника-рейвенкловца, ему стало еще обиднее — и за себя, и даже за отца, который вполне мог оказаться... Прав насчет Рика. На его занятиях Морти чувствовал себя не в своей тарелке. Рик спрашивал его самым первым, и Морти заранее пытался учить, но Рик только зло бил себя по лицу ладонью и, размазывая старческие сопли по щекам, начинал объяснять тему сам. Четко, понятно, просто, показывая, как правильно применять заклинания и даже рисуя некоторых опасных тварей на доске, но явно без особого интереса. А Саммер тем временем была на седьмом небе от счастья. — Сегодня он обучал меня трансгрессии! — прикусывая губу, радостно вещала она, пока Морти сидел неподалеку. Обеденные столы Хаффлпаффа и Слизерина все равно были рядом, поэтому Морти иногда присоединялся к сестре, которая, несмотря на все ворчания, все-таки любила его и заботилась о нем в силу своих возможностей. — Но ведь ты только на четвертом курсе, — подметила ее сокурсница, не отрываясь от конспекта по уходу за магическими существами, — ты еще слишком мелкая для трансгрессии. Саммер хитро усмехнулась. — Как у внучки согласованного с Министерством преподавателя курса трансгрессии, я обладаю привилегиями. Рик сам за меня заплатил, — довольно добавила она, прикладывая ладонь к груди, — и я его не подвела. — Не расщепилась? Саммер усмехнулась и махнула рукой, будто речь шла не о потере части тела, а о какой-то ерунде. — Нет, конечно. У такого учителя, как Рик, ученики ошибок не допускают, — она наткнула на зубья вилки, что держала правой рукой, кусок сервелата, положила его в рот и продолжила говорить уже так. — Вы же знаете, он невероятен. Вторая сокурсница Саммер покорно согласилась: — Я слышала, он даже может трансгрессировать на территории Хогвартса. — Это невозможно, — отозвалась та черная, что сидела за конспектом. — Но это бы объяснило, почему Министерство доверяет ему ведение занятий, которые раньше имели право устраивать только сертифицированные специалисты... — Да и к тому же давайте не будем забывать историю о том парне, который во время какой-то заварухи лет пятнадцать назад спокойно тут трансгрессировал... Как же его звали... — задумалась Саммер. Ее флегматичная подруга подала голос: — Дик? — Похоже, но не, имя подлиннее было, — поморщилась Саммер, а потом резко хлопнула ладонью по столу, и обе ее однокурсницы подскочили. — Короче! Давайте просто не будем отрицать тот факт, что деда Рик крут! Морти украдкой стащил с тарелки пирожное с кремом. Он... Не понимал всей радости, всего восхищения Риком, которым была полна не только Саммер — нет, весь Хогвартс говорил, как Рик был невероятен и крут. Его любили все: от учеников и до преподавателей, которые закрывали глаза на перегар, которым вечно несло от Рика, на его странное поведение, необъективную оценку знаний и прочее, прочее. Морти это бесило, поэтому он вклинился в разговор: — Он злобный ублюдок. Похоже, он зря это сделал, потому что после минуты многозначительного молчания даже Саммер посмотрела на него как на ничтожество. — Он охуенный, Морти. Это просто ты чмо. Столько презрения Морти не видел во взгляде сестры ни разу, и ему стало правда не по себе. Еще хуже он себя почувствовал, когда проходившая Джессика схватила его за руку и потащила за собой, не замечая, что Морти не успел доесть. Она что-то говорила о том, что сейчас у них вместо урока заклинаний будет внеочередная пара по защите от темных искусств и что Рик сказал, что готовиться не надо, «все и так будет». Морти совсем не хотелось идти, но разве он мог отказать, когда его держала за руку Джессика?.. Рик сидел на огромном шкафу с зеркалами. Вот прямо на шкафу. Сидел не слишком устойчиво, и Морти знал целых две причины этому: во-первых, Рик был пьян. Это было предельно понятно по бутылке, которую он держал в руке и от которой отпивал, не стесняясь своих учеников. Ну а во-вторых — шкаф под ним ходил ходуном, будто был живым и хотел поскорее избавиться от престарелого наездника. — Пиздец вы долгие, — ворчливо прохрипел он, но, на удивление, явного недовольства в его голосе не было слышно. Наоборот, Рик будто подобрел и стал более терпим к «тупым», как он их называл, «детям». Шкаф снова попытался сбросить его с себя, но Рик только ухватился костлявыми пальцами за резной узор сверху, который торчал между его ног, и тряхнул головой. Его седая шевелюра, как и всегда, отливающая голубоватым из-за причуд освещения, была взлохмачена — то, что Рику было непросто вот так вот сидеть на шкафу, казалось очевидным. — К-короче, — запнулся он, а потом подавил отрыжку, замолчав ненадолго. — К-короче, эт-то программа третьего курса, так что я н-не буду удивлен, если вы все облажае... Облажаетесь, — его речь стала еще менее понятной. Похоже, между состояниями «с бодуна» и «нажираюсь прямо сейчас» для Рика была большая разница, хотя по запаху от его мантии это было и не сказать. — Оц-ценки я ставить не буду, но! — поднял он палец, а потом, злобно нахмурившись, выкрикнул: — Эй! Морти вздрогнул, и вся его группа — тоже. Рейвенкловцы, будучи поумнее, тут же отошли подальше, выставляя перед собой хаффлпаффовцев, а те испуганно похватались за палочки. Рик это заметил и ужрато улыбнулся: — Правильно достаете. Он-ни вам понадо... — задержал он дыхание, а потом громко рыгнул. — Понадобятся. Это оказался боггарт. Рик еще что-то затирал, что этот шкаф вообще удобно использовать для удержания боггартов, как и то, что практические занятия для всех учеников Хогвартса будут полезнее теоретических. Морти в кои-то веки был с ним согласен. Но когда потом на замечание Анжелики, что любые знания важны, рявкнул, что сама система школьного образования — «опиздохуительно убогая идея обосранного пидараса из каб-бинета министров», Морти понял, что поток мыслей пьяного Рика был слишком сумбурен, чтобы его можно было разобрать. Но пьяный Рик оказался лучшим Риком. У него всегда был неплохой стиль преподавания — как бы Морти ни злился на него, приходилось признать, что уроки по защите от темных искусств проходили информативнее, чем та же травология. Но когда Рик по пьяни решил собрать всех студентов, запуская их к боггарту небольшими группами, он явно хотел не просто заставить детей вызубрить материал, но и... Наверное, полюбить себя? В любом случае, у него это получилось, потому что в конце, когда Анжелика призналась, что Рик был в чем-то прав, он спрыгнул со своего шкафа к ней и, чуть пошатнувшись, оперся на ее плечо. — Все рано или позд... Поздно, — рыгнул он, — начинают называть меня Рик. — Хорошо, Рик, — согласилась Анжелика, явно немного испугавшаяся такого внимания нетрезвого преподавателя. Впрочем, ее боггарт был огромной змеей, так что вряд ли у пьяного Рика был шанс стать ее самым большим ужасом. — Вот и х... Хорошо, — кивнул ей Рик, отпуская девочку, а потом повернулся к классу. — Так... Так, вас тут... — начал он считать, но потом махнул рукой. Морти прочел по его губам тихое «похуй», а потом вздрогнул. — Кто-то из вас не попробовал. М-морти! Морти вздрогнул. Меньше всего он сейчас хотел пристального внимания Рика, но сбежать и спрятаться за однокурсниками не удалось — Рик, даже не произнося заклинание вслух, взмахнул палочкой, и Морти потащило к нему по полу. Он попытался упираться ногами, но не вышло, а в конце концов он споткнулся и чуть не упал лицом в паркет, но Рик поймал его необычайно твердыми для алкоголика руками. В тот же момент та тяга, что схватила Морти за грудки и поволокла к Рику, отпустила, и Морти выдохнул, а Рик повернул его лицом к шкафу. Руки у него были не только твердые, но и теплые. Морти чувствовал их жар даже через мантию. В детстве он мечтал, что дед приедет к нему, даст легкий щелбан и обнимет вот такими же теплыми руками, но Рик не приезжал. Он не появился в доме Смитов ни разу, чему был несказанно рад отец, чем была опечалена мама и на что до какого-то времени было плевать Саммер. Морти же никто не спрашивал: никому не было дела до того, о чем думал маленький мальчик. А теперь он оказался в школе чародейства и волшебства, и дед, казавшийся поначалу мудаком, мог оказаться кем-то... Лучшим. Морти хотелось в это верить. Он поднял палочку, а потом почувствовал холодное дыхание на своей шее и дернулся. Рик наклонился к нему, чтобы прошептать: — Давай, М-морти, — снова запнулся он, — закатай этого блядского бог-гарта! Морти не верил, что у него получится: за несколько месяцев в Хогвартсе он понял, что почти безнадежен в предметах, подразумевающих владение палочкой. В зельеварении и истории магии он был куда лучше, а заклинания представляли собой настоящую проблему; в свою очередь, защита от темных искусств не так далеко ушла от заклинаний. Наверное, ему что-то помогло. Везение? Удача? Быть может, но Морти в какой-то момент понял, что Рик впервые отнесся к нему не зло, не разочарованно, но с пониманием и желанием помочь — по крайней мере, так это воспринял сам Морти. Рик вовсе не был плохим. Его просто все заебало. Но ему никогда не было наплевать на Морти, хоть он и пытался это демонстрировать всеми силами — это Морти понял, когда Рик осторожно направил его руку, помогая правильно создать заклинание. У Морти всегда с этим были проблемы. На следующем занятии Рик был куда более разозленным, чем всегда, но, кажется, таким образом открывалась его натура. Саммер, рассмеявшись, ответила на вопрос Морти об этом: — Да всегда так. Он сначала держит учеников за яйца, а потом, когда они научатся работать, отпускает... — Он нас испугал! — возмутился Морти, а Саммер смерила его изничтожающим взглядом. — А как еще тебя заставить учиться? В этом она была, конечно, права. К концу первого семестра Морти понял, что Саммер была права почти всегда. Она действительно знала, как работал Хогвартс, могла провести к любому выходу — потому что она на самом деле бегала за территорию замка, чтобы почитать новости и отправить пару сообщений, — а также прекрасно разбиралась в том, как у преподавателей работали мозги. А лучше всех она понимала Рика, что Рик, кажется, ценил. По крайней мере, когда Саммер наконец-то выбила из мамы и отца разрешение остаться в Хогвартсе на рождественские каникулы, она сделала это под предлогом ассистирования Рику. В чем еще она была права — так это в том, что в первую неделю после возвращения в школу не стоит лезть на рожон. Сама она, правда, постоянно шастала по коридорам Хогвартса ночью, но Морти не был так же ловок и осторожен, как Саммер... А еще после месяца в Америке, где ему пришлось снова столкнуться с холодом, безразличием родителей и ненавистью к самому себе, Морти просто хотелось вновь почувствовать тепло. Тепло, которое ему давала магия в Хогвартсе. — Ты дебил? Морти было стыдно, но совсем чуть-чуть. Как назло — или на счастье? — из всех преподавателей его поймал именно Рик. Хорошо хоть, что не завхоз, а то поговаривали, что его кошка жрет лица учеников. — Понятно, — фыркнул Рик, затаскивая Морти в свой кабинет и силой усаживая в кресло напротив своего стола, а сам, приподняв мантию, сел сверху столешницы. Что-то заскрипело — то ли стол, то ли его кости, Морти правда не знал. — Морти, бл-блять, когда тебя ловит преп... Профессор, — глотнул он воздуха, договорил, а потом достал из глубин мантии небольшую фляжку и отпил, судя по запаху, что-то с градусом, — ты должен не трясти своей п-палочкой, а сказать «Нокс», Морти. — Я и пытался, — честно ответил Морти, а Рик ударил себя по щеке, устало глядя на него. — М-мерлин, в чем твоя проблема, Морти? Ты же... В тебе же должна б-быть часть моих генов, ну ебана в рот, — почти простонал он и прикрыл глаза, потирая виски. — Гены?.. — удивленно переспросил Морти. — Серьезно. Ты — полукровка, но я — чист... Чистокровный волшебник, разбираюсь в магловской науке лучше тебя? Морти пристыженно опустил взгляд на свои коленки и сгорбился. — Прости, Рик. Рик тяжко вздохнул. Морти прекрасно понимал, почему Рик был разочарован. Он, наверное, мечтал о внуках — но отец запрещал ему их видеть, и вот к нему в Хогвартс приехала Саммер — умная Саммер, способная Саммер, такая же придолбанутая, судя по ее приключениям и любви к запретному лесу, Саммер. И Саммер оправдала все его ожидания. А после Саммер приехал совершенно обычный Морти, который ничего не знал ни о мире волшебников, ни о Хогвартсе, ни о самом Рике. Морти, который не был способен на воспроизведение даже самых простых заклинаний, но не от глупости, а просто... Невезения, наверное. Ведь Морти старался, а у него не получалось — до того самого дня, пока Рик не напился и не стал приводить к себе каждую группу, чтобы показать юным колдунам боггарта. Тогда Морти почувствовал, каково это — когда твоя мысль, твое желание выходят из тебя через палочку, превращаясь в то, что ты говоришь. Но без руководства Рика Морти оставался... Морти. — Ты... Ты правда завалил василиска? — осторожно спросил он, чтобы развеять тяжелое молчание, и Рик отнял руки от висков, открыл глаза. — Что? — Василиска. Ребята говорят, что ты убил василиска. Рик усмехнулся и смахнул какие-то пылинки со своей мантии. — Ну да, — немногословно согласился он. Морти восхищенно подался вперед, словно желая прикоснуться не к Рику, но к его величию, его силе, его опыту. — Голыми руками? — Что? Мерлин, Морти, блять, нет! — тут же вскочил со своего стола Рик и, пошатываясь, подошел к внуку, чтобы больно схватить его за подбородок. — Я похож на идиота? — Ай! — тут же воскликнул Морти, пытаясь вывернуться, но Рик не отпускал: вместо этого он схватил Морти за запястье второй рукой и вздернул его со стула, принуждая идти за собой. — Не айкай мне тут, — бросил он, подходя к чему-то накрытому черной шалью, и случайно сдернул ее, задев плечом. Морти с любопытством глянул в открывшееся кривое зеркало, но то, что было внутри, напугало его. Магия не всегда восхищала, и это был один из таких случаев: Морти увидел себя обычным ребенком, маглом, а Рика... Врачом?.. Судя по крови — его крови, — мертвым врачом. — Не смотри туда, — насильно отвернул его лицо от зеркала Рик, продолжая тащить за собой Морти, — там можно увидеть себя, но другого. — Другого? — словно попугайчик повторил Морти, и Рик быстро пояснил: — Другого тебя, Морти. Эта штука — симб... Симбиоз того, что я смог сделать в сочетании магловской науки и волшебства. Маги, знаешь ли, хуесосы, М-морти, ведь палочки — бесполезная поебень, если против нее выставить пулемет. Морти почувствовал, как округлились его глаза, и покорно заперебирал ногами, спускаясь за Риком по ступенькам. — Я... Думал об этом, — тихо признался он. Рик, не оборачиваясь, бросил: — А вот Роулинг — нет. — Кто? Рик на секунду примолк, а потом рявкнул: — Не важно! Перебирай ластами! Рик не только вывел Морти из преподавательского крыла, но и буквально вынес его на улицу. Там было... Зябко: все-таки зима была в полном разгаре, но Рик, увидев, как затрясло Морти, тут же наколдовал ему шубу. На восхищение Морти, что сам он так не может, Рик просто дал Морти подзатыльник и ворчливо повторил уже в сотый раз, что нельзя просто создать вещь из воздуха, ее можно только переместить. Рик был невероятным волшебником. Морти потребовалось слишком много времени, чтобы это понять — но сейчас он, кажется, был счастлив. Наконец-то в его жизни появился человек, которому не было на него плевать, и за ним Морти уже был готов пойти куда угодно и зачем угодно. Как так изменилось его отношение к Рику? Морти не знал, но, наверное, роль сыграло и то, что Рик сводил его в ближайшую магическую деревню и накормил. Сразу после того, как они трансгрессировали в какую-то заброшенную церковь, где бушевала какая-то невидимая тварь, которую Рику пришлось оседлать, ведь магия, как назло, эту заразу не брала. Это зрелище навсегда отложилось в его сознании: взлохмаченный и орущий из-за прилива адреналина Рик, руками цепляющийся за острые рога зверя, его развевающаяся подобно крыльям мантия, его безумный взгляд и слишком бурная радость от победы, когда животное упало к ногам Морти, постепенно обретая цвета и объем. Гибрид курицы, метлы и огромного быка — так бы Морти назвал эту... Штуку. Рик швырнул ему отсеченный рог, а сам ударил пяткой по второму, такому же, на шее твари — тот покорно вывернулся из сустава. Морти присмотрелся к рукам Рика и понял, что кровь на рогах была не животного, а самого Рика: его ладони кровоточили, и Морти становилось как-то не по себе. — Так. А теперь... Теперь уходим, — словно не замечая алых подтеков на своих пальцах, вытащил из внутреннего кармана мантии палочку Рик. — За численностью этого вида, знаешь ли, установлен контроль, М-морти... — рыгнул он, а потом схватил Морти грязной рукой за плечо. — Министерские шавки будут тут с минуты на минуту... Морти почувствовал, как у него внутри все похолодело. — Эт-то незаконно?! — сорвался его голос на визг, и Рик, выругавшись, зажал ему рот ладонью. — Конечно, незаконно! И ты теперь со-соучастник, только посмей кому спиздануть, — резко зашипел он, хватая его в охапку, и начал поворачиваться вокруг себя. Морти обдало жаром с головы до ног, он почувствовал себя таким... Настоящим, на самом деле. А в следующее мгновенье его словно сбили с ног, вонзив под сердце осиновый кол, а вокруг появился заснеженный перекресток, на одном из углов которого стоял паб. Уши его все еще горели, сердце стучало, и Морти, с ужасом смотря на рога в своих руках, понял две вещи. Во-первых, он стал причастен к преступлению, и теперь его могли легко исключить из Хогвартса. А во-вторых — ему, черт возьми, хотелось вновь испугаться до такой степени, чтобы загореться изнутри. Пощекотать нервы, развлечься — и Рик был готов с лихвой предоставить ему такие возможности, от которых Морти сам был в ужасе — счастливом ужасе. — Сделай что-нибудь, Морти! Морти оглянулся. Вокруг не было ничего, что он мог бы использовать — в самом деле, для великолепного волшебника Рик был слишком беспечен, раз решил, что черт знает куда можно трансгрессировать и не имея собственной палочки под рукой. То, что свою он забыл, обнаружилось только на окраине леса, то есть — далековато от Хогвартса. — Что?.. — пробормотал с удивлением Морти, и Рик скрипнул зубами, уворачиваясь от очередных укусов гидры. Гидра эта охраняла какое-то хранилище артефактов, так что избавиться от нее было просто необходимо... А Рик забыл палочку. — Я не знаю! Жахни ее вон тем булыжником! — перепрыгивая через одну из девяти шей твари, проорал Рик, убегая, но гидра тут же развернулась и, вцепившись когтями в каменную стену, устремилась за ним. — Блядь! — Я... Но... — почувствовал Морти, как тепло резко пронизывает его тело, забираясь под кожу плеч, рук и поясницы. — Но надо мной же надзор! — придумал он отговорку и зажмурился. Гидра ударила мощным хвостом по сталактиту над Риком, и тот, с хрустом расколовшись, рухнул вниз. В воздух тут же поднялась каменная пыль, и по кашлю Морти понял, что Рик удачно увернулся. Ну и по крику, да. — Дебил! С тобой же взрослый волшебник, Надзор посчитает, что это мое заклина... — начал откашливаться Рик, выползая из тени, и резко поджал ноги, не давая гидре сомкнуть на них свои челюсти. — Заклинание! Морти стыдливо опустил голову. — Я... Все еще не умею. — Серьезно?! — был полон возмущения ответ Рика, и Морти торопливо достал свою палочку. — Все еще не выучил?! Полтора года прошло, Морти, ну еб твою мать! Да как ты вообще экзамен в конце первого курса сдал?! Рик тогда, кажется, разочаровался и в самом Морти, и в его способности к обучению. Но, правда, не так сильно, как в тот раз, когда они пытались ограбить «остопиздевших гоблинов», вернее — Гринготтс. Морти с самого начала знал, что это была плохая идея. В самом банке осознание сего факта стало вполне четким. Уши Морти горели еще две недели, потому что именно столько времени работали магические метки на галлеонах, стыренных Риком из семейного хранилища с каким-то там напыщенным злобным названием. Причем горели в том числе и из-за того, что, видя, как не слишком трезвый, но любимый рейвенкловцами и хаффлпаффовцами Рик снова проводит урок, заинтересовывая всех и каждого. Как ему это умудрялось, пусть он и оскорблял каждого из учеников на своих занятиях — жестко оскорблял, между прочим, — Морти не знал. Но после того, как он случайно услышал пророненное Джессикой: «Ах, как жаль, что Рик такой... Старый, я бы его прямо на преподавательском столе...», он понял, что все начало заходить куда-то не туда. — Он не настолько старый, знаешь ли, Дж... — запнулся Морти, пряча лицо за сумкой с книгами. — Джессика. А Джессика мигом скривилась. — Господи, Морти, — протянула она своими тоненькими губками, а в глазах ее явно отразилось непонимание, — это же твой дед! Я-то ладно, но... — А-га. Все мы там были, подруга, — прошла мимо Саммер и забрала из пальцев остолбеневшего Морти тост с сыром. — От тебя это звучит еще неправильнее, — скривилась Джессика, отворачиваясь. — Мой дед — огонь, и я этого не скрываю, — безразлично бросила Саммер с набитым ртом. И если в чем-то Саммер была права, так это в том, что Рик был столь же великолепен, сколь и огонь. Морти никогда не смотрел на него с той стороны, с какой... Обратила внимание Джессика. Но к концу третьего курса Морти наконец-то осознал, чем был так важен для него Рик. Рик не просто дарил ему тепло и позволял забыть о тех сырости и унынии, что царили и в душе Морти, и у него дома, где на него наседали отец и мама. Рик был тем, о ком Морти всегда мечтал — разве что его печень была убита куда больше, чем Морти представлял, поток ругательств, которыми Рик обливал и Морти, и всех вокруг, оказался длиннее желаемого, а приключения просто становились слишком безумными. Рик не любил тупых детей, а потому пытался заставить их учиться в обход неудачной системы образования. Но Рик любил глуповатого и наивного Морти, на чьи способности к изучению магии явно повлияли гены Джерри. И теперь Морти знал, что такое эти «гены». Пусть Рик и не посвящал его в свои исследования, но Морти знал, что все вещи, которые они добывали, все деньги, которые Рик крал — все это было направлено на новые исследования и изобретения. Рик только и думал, что о них, но иногда обучал Морти магловской науке и тому, что от нее осталось после симбиоза с арсеналом магического опыта Рика. С Риком было весело, с Риком было страшно, но самое главное — возле Рика Морти чувствовал себя на своем месте. И понять его, наверное, могла только Саммер. Морти удивился, когда Саммер его разбудила. От нее пасло уксусом, она вся была в нем — наверное, долго пыталась подобрать комбинацию к бочонкам, что открывали проход в гостиную Хаффлпаффа. А еще у нее тряслись руки, но слез Морти не видел — похоже, Саммер уже все выплакала, потому что лицо у нее было бледное, но глаза — красные. — М-морти, — тряхнула она его еще раз, и Морти вздрогнул, садясь, — М-морти, деда Рик... Морти покосился за окно. Рик сам иногда приходил в мужскую спальню Хаффлпаффа и буквально за ногу вытаскивал его из-под теплого одеяла, за что Морти становился объектом дружеских подколов. Но Рик никогда не посылал к нему Саммер среди ночи — смертельно испуганную и неуверенную, такую, какой Морти ее никогда не видел. В ту ночь Рик умер. — Я... Я пришла к нему, чтобы стащить немного огневиски для вечеринки, — бормотала Саммер, пока Морти сидел на коленях около еще теплого тела. Даже волосы Рика отливали голубым, как при жизни, но выжженные глаза и почерневшие вены на лице, на тощих руках, подгоревший плащ не оставляли сомнений — Рик действительно умер. Что-то пошло не так. — Н-надо сказать директрисе, — тихо произнес Морти, чувствуя, как его сердце вновь сковывает ледяной холод. Сжимает когтистой лапой и вспарывает обмерзлыми когтями, причиняя тупую, надоедливую боль. Морти лучше бы пережил удар клинком, чем это. — Чем Рик зан-нимался? — чуть подумав, добавил он. Саммер сжала дрожащими пальцами спинку кресла Рика и просто мотнула головой. — Это... Это не похоже на проклятье, Сам... Саммер, — запинаясь, забормотал Морти. Холод расползался вдоль его ребер, бежал по плечам, проникая под кожу к самым костям и обездвиживая. — Он... Наверное, ставил эксперименты... — Да какая разница! — не выдержав, воскликнула Саммер и ударила рукой по спинке кресла, тут же вскрикнув и схватившись за запястье. — Он... Он умер, Морти! — Я знаю! — заорал в ответ Морти, вскакивая, и сжал пальцы в кулаки. Даже злость в его груди была не такой жгучей, как ледяные руки, которые словно пробрались внутрь его груди и начали рвать на части легкие. — Знаю, Саммер, зна... Он остановился на полуслове, а потом понял, что Саммер перестала обращать на него внимание. Она смотрела поверх его головы, и Морти, едва осознав это, резко обернулся. Ледяная вода залилась ему в глаза, затопила глотку, когда он попытался хватануть губами воздух, но это был самый горячий холодный душ, что когда-либо проливался на Морти. Рик стал, блять, ебучим призраком, и, судя по тому, как он легко смахнул со стола чернильницу, которая жалобно звякнула, разбиваясь о дощатый пол, не просто призраком. — Да-а-а! — почти проорал Рик, смотря на свои полупрозрачные руки, а потом ударил ими со всей дури по собственному столу. На нем тут же появились вмятины, поползшие тонкими трещинками к краю, а Саммер нервно икнула. — Де... Деда Рик? — Я не призрак! Я не ебучий призрак! — зло рассмеялся Рик, и Саммер, испуганно вжав голову в плечи, отступила. Но Рик не хотел, чтобы она уходила, — он метнулся к ней, преодолевая все расстояние за долю секунды, и вцепился кривыми пальцами в зеленый ворот мантии Саммер, почти вздергивая ее над полом. — Куда собралась? Деда рад тебя видеть, — хмыкнул он, и Морти, почуяв неладное, тут же обежал вокруг стола, попытавшись поставить Саммер обратно на землю. — Деда, ты... Ты... Ты не ушел! — то ли радостно, то ли с ужасом воскликнула Саммер, а Рик, услышав это, звонко рыгнул. Разжал пальцы, и Саммер, утягиваемая Морти, упала на пол. Задела травмированную руку, вскрикнула — но почти забыла об этом. Как и Морти. Рик весь светился серебристо-голубым, какими обычно были его волосы, и висел над полом метрах в трех. Но ему, кажется, было комфортно — за минуту он пронесся по своему кабинету вихрем, смахивая с полок книги, круша латунные глобусы, а самое главное — дико и злобно смеясь. — Я полтергейст! Я не привидение, я п... Полтергейст! — брызжа призрачной слюной, проорал он и воспарил над детьми, едва не касаясь их холодными руками. — Шикарно! Саммер медленно сглотнула, а Морти, так и не отцепившийся от ее талии, обнял ее крепче. — Рик, ты... — Теперь-то они от меня не избавятся, — ехидно протянул Рик, перебивая ее, хрипло рассмеялся, и лицо его перекосилось от высокомерной улыбки. — Могу делать вообще все, что угодно! Со своим Риком Морти оставался до конца, а те маглы, которых Морти видел в зеркале, больше не обтянутом черной шторой, вряд ли могли таким похвастаться. Если у волшебников и имелось преимущество перед маглами, то это была возможность стать призраком после своей смерти. Морти не знал, что было лучше — упокоить свою душу или остаться с теми, кто тебе был дорог при жизни, — но одно понимал точно: он был рад, что Рик вернулся. И что ему снова больше не было холодно.