it's just a demon

      Брюс не помнил, когда все началось. Он никогда не страдал никакими психическими заболеваниями, не жаловался на эмоциональную нестабильность, апатию или что-то подобное, но сейчас отчетливо понимал, что ему нужна помощь. Серьезная помощь.       Но природное упрямство и желание справиться со всем в одиночку сыграли с ним злую шутку.       Да ладно тебе, Брюси. Не все так плохо! Подумаешь, шиза на старости лет прилипла, со всеми бывает.       Брюс сжал зубы, глядя в зеркало на свое бледное осунувшееся лицо. Под глазами залегли глубокие тени, весь вид казался измученным, но в его взгляде еще отражались решительность и готовность сражаться. Он не был побежден, но уже был на грани, и с каждым днем эта грань становилась все ближе.       ...Может, все и молчат, но поверь, у каждого в голове есть своя шиза. Они скрывают их, пытаются казаться нормальными, но на самом деле все они давным-давно сошли с ума! Особенно тот продавец мороженого, у него вообще шарики за ролики заехали!       Брюс вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь сдержать себя от глупостей. Он мысленно считал от одного до ста, перечислял названия стран, городов, думал о планах на сегодняшний и завтрашний день, пытался вычислить в уме квадратный корень пяти в конце концов, но ничего не помогало. Никогда не помогало.       Но ты вообще представлял, каково шизам живется в чужих головах? Мне-то ещё повезло, мне попался такой красавчик как ты, а вот тому, кто оказался в голове этого остолопа Билли, я бы не позавидовал. Серьезно, он же просто...       От этого раздражающего голоса, что никогда не оставлял его в покое, Брюсу хотелось кричать, срывая голос, сносить вещи на своем пути, ломать, уничтожать все вокруг — он был готов сделать все, чтобы Он наконец заткнулся. Но Он никогда не затыкался.       На самом деле мне очень с тобой повезло, знаешь. Красивый, богатый, образованный, не ковыряешься в носу, не пристаешь к дамам в подворотнях — прямо чертов идеал! Если бы не был такой занудой, конечно, но это всегда можно исправить!       Брюс зарычал. Он рассмеялся, даже не пытаясь скрыть своей издевки.       Воу-воу, потише, дружок, я же не хотел тебя обидеть! Не расстраивайся так, дядюшка Джокер излечит твое занудство, обещаю!       Невозможность что-либо сделать и осознание, что он окончательно потерял контроль над собственной жизнью, просто сводили его с ума. Брюс впервые столкнулся с тем, что был не в силах изменить, как бы не старался. И его отражение было доказательством его попыток, его постоянной борьбы с тем, что сидело внутри него.       В конце концов он сорвался:       —​ Заткнись. Исчезни. Оставь меня в покое.       Голос затих, но лишь на мгновение — Брюс даже не пытался надеяться на обратное, потому что давно потерял надежду.       Ох, Брюси, мы же уже через это проходили. Я не уйду, как бы ты не просил и не кричал, как бы не пытался избавиться от меня. Не выйдет.       Брюс в бессмысленном порыве закрыл уши руками, но голос проникал в его сознание, словно вирус, и от него нигде нельзя было скрыться. Глаза улавливали какое-то движение в зеркале, но мужчина зажмурился, не хотя верить в то, что Он может влиять и на его реальность. Такое невозможно. Он просто голос в его голове, просто чертов голос, мучащий его вот уже целый год.       Чувствуя его слабость, голос продолжал нашептывать ему.       Ты ведь знаешь, что нужно делать.       Смирись.       Сдайся.       И я помогу тебе. Все станет лучше.       Тебе нужно лишь перестать сопротивляться и отторгать меня.       Он всегда знал, как воздействовать на Брюса, как подбирать нужные слова, знал, что Брюс хотел услышать. И бессовестно пользовался этим, считывая каждую его мысль, манипулируя им. Брюс всячески сопротивлялся этому зазывному шепоту, обещающего все, чего он хотел, но битва с самого начала была обречена на провал. Ведь невозможно победить того, кто уже в твоей голове. Теперь он ясно осознает это.       Посмотри на меня.       Брюс замер, а после яростно замотал головой, будто пытаясь вытряхнуть из головы весь яд, которым пытались подавить его сопротивление и уничтожить его личность.       Посмотри или мы натворим глупостей. С той милой дамой, что втюрилась в нас. Или с ее дочерью. А может, с ними обеими.       У Брюса сбилось дыхание. Меньше всего на свете он хотел причинять кому-либо боль, и Он знал это.       Именно! Я в твоей чертовой голове, милый! Я все о тебе знаю. Так что будь хорошим мальчиком и не беси меня!       Брюс вздохнул, мысленно считая до трех, и резко открыл глаза. В зеркале он сначала увидел себя, напряженного и устало всматривающегося в зеркало, а потом — Его. Чертов клоун с кроваво-красной улыбкой на лице стоял позади него и улыбался, встречая его взгляд.       Ну здравствуй, дорогой. Потерял дар речи?       Он рассмеялся, но его глаза ни на миг не отрывались от Брюса, оставаясь расчетливыми и безжалостными. Брюс видел в них — чужое или уже свое — безумие, и его трясло от ненависти к этому существу, но он не мог выдавить ни слова.       Знаешь, — неторопливо протянул Он со скучающей миной на лице, — это уже начинает надоедать. Твое баранье упрямство было милым первые дни, но теперь... Серьезно, сколько можно сопротивляться?       Брюс слушал его слова, опираясь руками о раковину и сжимая зубы.       Расслабься, — насмешливо хмыкнул Он и положил свою руку на чужое сжатое плечо. Брюс мог поклясться, что почувствовал это прикосновение, и вздрогнул всем телом. Но ведь это...       ...Невозможно? — лукаво усмехнувшись, закончил за него Он. Очнись, Брюси, я внутри тебя, внутри твоего тела, твоего разума. Ты принадлежишь мне — полностью и без остатка. Вот только...       Он нахмурился, сверля Брюса злым взглядом.       По какой-то глупой причине ты не хочешь этого признавать.       — Я не... — хриплым голосом внезапно начал Брюс.       Ох, оно умеет говорить! — всплеснув руками, издевательски воскликнул Он. Так что ты там хотел сказать, не стесняйся.       — Я не принадлежу тебе.       Он перестал улыбаться.       Ты вынуждаешь меня, Брюс. Неужели ты уже забыл, что ты сделал?       Зеркальная поверхность перед ним внезапно поплыла, будто наполнившись туманом, и из него начали вырисовываться чьи-то силуэты. Один из них напал на другого, и началась потасовка, которую Брюс помнил до малейших деталей. Вот он опрокидывает противника, пригвождая его к полу, а потом берет в руки нож...       Это было незабываемо, — почти промурлыкал Он, его голос дрожал от удовольствия. Кровь будто лилась рекой, я все еще помню ее божественный вкус.       Брюс обессиленно закрыл глаза.       Правда, потом пришлось отмывать весь дом, а после прятать труп и отвечать на вопросы этих тупиц-полицейских, но это определенно стоило того!       Он помнил, как разделывал человеческое тело на кусочки, а потом кормил ими бродячих собак, которые голодно слизывали кровь и остатки мяса с его пальцев. Животные на удивление хорошо избавлялись от улик, и Брюс еще не раз прибегал к их помощи. Полицейским он наплел какую-то историю про побег, а те — безмозглые идиоты — поверили ему.       Ох, как же мы с тобой тогда славно повеселились!       Так Брюс потерял Альфреда, а за ним и всех остальных.       Он с безумным смехом прижался к нему, наслаждаясь его страданиями.       Посмотри на нас, — прошептал Он, не отрывая взгляда от зеркала, и Брюс послушался. Твоя борьба бессмысленна, потому что у тебя больше не осталось никого, кроме меня. Мы нужны друг другу, Брюси. Признай это и... отдайся мне.       Он прав. У него больше никого не было.       Верно.       Все это не имело смысла.       Молодец, Брюс. Ты наконец-то понял!       Он открыл нижний ящик, доставая оттуда пистолет.       Ему незачем жить.       Стой.       Не для кого жить.       Нет.       Он приносит людям лишь боль.       Брюс, нет! Не смей!       Он не заслуживает жизни.       Приложив пистолет к виску, Брюс в последний раз посмотрел в свое отражение, чувствуя панику и страх. Но не свою. Джокер — Брюс впервые назвал его имя, наконец приняв его как часть себя, — боялся смерти, боялся за свою жизнь, что была в руках Брюса. Как иронично.       Прекрати. Немедленно перестань!       Брюс впервые за долгое время улыбнулся, чувствуя себя свободным.       — Прощай, Джокер.       Выстрел.