Целуй!

День за днём, мысли сплетаются в бесконечную нить размытых событий, городов, клубов. В голове лишь обрывистые моменты, которые невозможно соединить. Тур — время алкоголя, пьянок. Тур — отсутствие разума. Поздняя ночь. Бледные звезды мягко освещают заснеженные панорамы за окном. Стучат колеса, поезд едва покачивается из стороны в сторону. Долгие размышления во сне Личадеева прерываются адским кашлем, из-за которого он просыпается. Сонно озираясь вокруг, парень вздрагивает — возле, в который уже раз, на белой подушке, лежит окровавленный цветок. Лепестки скомканы, алые струи стекают с лепестков розы, чьи шипы так болезненно царапают горло. -И какого хуя ты не спишь? — Музыченко, мирно лежавший рядом, проснулся и взглянул на бледное лицо друга. Взгляд Юры перемещается на тонкую ткань наволочки, покрытую каплями крови. Вот и последствия болезни, с которой так долго не мог смириться Паша. -Ты же Паш-Милаш, как можно тебя не любить? — разбивает тишину вопрос в порыве злобы на того, из-за кого это всё происходит и кого ненавидит сам Юра. -Я не знаю… Спроси себя, — тихий ответ Личадеева, голосом уставшего бежать от обязательств, человека. -К-к-кого? Павел, кинув цветок на пол, встал и вышел из купе, вновь закашлявшись. Холодный поток воздуха мгновенно освежил лицо парня. -Мне показалось? Эй? Ответа, конечно же, не последовало. Музыченко закрыл лицо руками и зажмурился. Что произошло? Кареглазый до последнего не верил в происходящее. Сколько Личадеев страдает? Уже как несколько месяцев. Уже несколько месяцев он просыпается и засыпает возле ядовитых, окровавленных цветов. И это всё из-за него, идиота? Из-за него этот искренний и нежный Паша погибает от своих чувств? Юра лежал, нервно смотря в одну точку и пытался максимально адекватно обдумать произошедшее. Вдруг, дверь купе открылась, и он притворился спящим. Чьи-то тихие шаги были едва слышны. С закрытыми глазами Музыченко лежал, боясь шевельнуться, и вдруг почувствовал легкое прикосновение холодных мягких губ на его щеке. Приоткрыв веки, он увидел перед собой Личадеева. -Паш? Из серо-голубых глаз падает несколько слезинок, которые парень скрывает, отвернувшись от Юры. -Прости, просто прости за всё. Секунда, и силуэт парня скрывается за дверью. -Паш? Паша, твою мать! Стой! — Музыченко срывается со своего места и пытается отодвинуть в сторону ненавистную дверь, которая постоянно застревает. Спустя минуту, он резко дергает её, выходя из купе и застывает, смотря на коридор вагона. Его взгляд постепенно становится пустым и стеклянным. Везде. Везде — в воздухе, в открытом окне, на полу, на едва мерцающих лампах. Кружатся в воздухе, мелькают перед глазами, путаются в волосах. -Паша? — дрожащим шёпотом Музыченко смотрит на алые лепестки, падающие возле него на пол. Он нагибается, поднимая один из них. Леденящие струи воздуха лезут в горло, продувая лёгкие. Юра чувствует, как мучительный кашель щекочет горло. Чувствует острые шипы внутри, до слёз продирающие язык. Чувствует всё то же, что и Паша. Правда, он уже никогда это не поймёт. Парень кашляет, и на его руке оказывается бутон розы. Такой же, как у Личадеева. -Прости, просто прости меня, — и Юра падает в обморок.