Их «идеально»...

      Чанёль сидел на кресле лицом к панорамному окну и следил за жизнью посторонних людей. Держа стакан виски в руке, мужчина о чём-то усердно думал. Например, о том, как всё могло так обернуться, и что ему стоит предпринять в данной ситуации.       Непримечательный парень, игрушка в чужих руках. И как такое произошло? Сейчас, осознавая, что он уезжает, Чанёль злился. Неизвестно, увидятся ли они ещё раз и будут ещё поддерживать связь. Да и надо ли? Сомнительно, что этот парень что-то чувствовал к Чанёлю.       Алкогольная жидкость обжигает гортань, и с каждым глотком разум мутнеет, а с каждым выдохом становится легче принять этот факт. Просто постараться забыть и найти нового любовника. Что сложного? Звонок в дверь стал неожиданностью, и Пак с надеждой отправился открывать гостю. Мужчина не прогадал: это всё-таки был он.       — Бэкхён? Что ты тут делаешь?       Парень не смотрел ему в глаза, а отводил взгляд куда-то в сторону и закусывал свою губу. Чанёлю показалось, что тот шмыгнул, и когда парень вскинул голову, то понял, что не ошибся. Бэкхён плакал, его глаза были застелены слезами и выглядели покрасневшими. Такой вид человека, который вызывал трепет в сердце, отрезвил Чанёля.       Мужчина схватил парня за одну руку и резко потянул на себя. Держа Бэкхёна за запястье, он прошёл с ним до кухни. Тот, так и не поднимая головы, рассматривал свои пальцы. Пак тоже обратил внимание на них и нервно сглотнул. В голове тут же вырисовывались картины того, что эти пальцы делали с ним и что он делал с ними. Чтобы как-то отвлечься от этого, Чанёль подошёл к крану, набрал воды и выпил залпом. Это немного успокоило, и теперь он желал узнать, что произошло с парнем.       — Бекхён, ты расскажешь, что случилось? — мягко и медленно спросил мужчина, садясь недалеко от гостя. Бён поднял голову и взглянул на него. «Такой красивый…» — пронеслось в голове у парня. Не выдержав, Бэкхён встал со своего места и сел на колени Чанёля, обнял его шею руками и втянул носом запах его волос. Он почувствовал запах алкоголя, исходивший от мужчины, и это ему нравилось. Ему нравился весь Пак: его привычки, его характер, буквально всё. Он будто подсел на наркотик, имя которому — Пак Чанёль.        Бэкхён сам не хотел уезжать, и он бы никогда не уехал от этого мужичны, будь его воля. Он бы попросту не смог. Однако он вынужден это сделать. И он обязательно вернётся зимой, только нужен ли ещё будет Чанёлю? Этот вопрос коробит сердце. Потому что для Бэкхёна ответ очевиден. Нет. Конечно, нет, зачем такому, как Пак, такой, как Бён? Сегодня последняя ночь Бэкхёна в Сеуле. Завтра утром он уже будет в самолёте. Уже завтра он не сможет видеть так близко и ощущать присутствие того, кого любит.       Бэкхён сидел молча, а Чанёль не хотел нарушать эту тишину. Ему нравилось, что его мальчик сидит на его коленях, сжимает в своих руках и дышит в шею. Так по-домашнему, так идеально. Идеально для Пак Чанёля.       — Папочка, я хотел бы провести эту ночь с Вами.       Чанёль усмехнулся. Ну да, уговор был такой. Всегда только «папочка» и всегда только на «Вы». Поначалу ему нравилось, но потом ему просто ужасно хотелось, чтобы Бэкхён хоть раз назвал его, Чанёля, имя в процессе. Это было бы приятнее всего, что он произносил для него вслух. А теперь тот уезжает, и надежда на это угасла окончательно. Хотя, может, ещё есть время? Пак развернулся к парню и, посмотрев в глаза, сказал:       — Одно условие: назови меня хоть раз по имени, пожалуйста.       И это «пожалуйста» показалось Бэкхёну таким отчаянным, что он решил согласится, но взамен…       — А ты меня — Бэкхёном.       Чанёль кивнул — это была его ещё одна мечта. Вместо ужасного «малыш» громко крикнуть «Бэкхён». Он делал так много раз, когда дрочил себе. Только это всё не то. А сейчас сбывалась мечта.       Бэкхён потянулся за поцелуем первый. Привкус алкоголя сохранился во рту мужчины, и это заводило ещё сильнее. Бён впился в губы старшего отчаянным порывом. Будто в его жизни происходит что-то настолько важное, что никак нельзя испортить этот момент. Это должно быть идеальным, он запомнится надолго.       Чанёль перенял инициативу на себя, потянул парня ближе и вцепился пальцами в бёдра Бэкхёна. Он остался бы с ним в такой позе навечно. Вечно целующийся и вечно рядом с ним.       Бэкхён зашевелился, потеревшись об штаны мужчины. Поняв, что место для последнего и самого незабываемого секса они выбрали неподходящее, Чанёль взял Бёна под ягодицы и пошёл в свою комнату. Бэкхён всё ещё обнимал Пака руками за шею и улыбался. В этот момент он был безумно рад. Он потянулся к уху старшего и лизнул его, а затем закусил мочку. Парень знал, какой эффект это производит на мужчину, и в конце прошептал:       — Чанёль.       Пак замер в метре от кровати. Это звучало так красиво, мужчина никогда так ещё не был на ком-то помешан, и его ещё никогда не штырило от того, что кто-то зовёт по имени. Бэкхён будто пробовал имя на вкус: он никогда не произносил его при Чанёле. При самонаслаждении это имя вылетало из его уст, но он тут же начинал покрывается красным от стыда, ему было неловко.       Аккуратно опустив парня на кровать, Чанёль подцепил его подбородок и посмотрел в глаза. Он хотел услышать своё имя ещё раз, ещё и ещё, и только от Бэкхёна. Он поменяет его на другое, чтобы больше никто не произносил его, только Бён. Бред, это точно. Но влюблённому делается скидка. Он смотрел долго, а потом слишком близко прильнул к губам парня и шепнул:       — Бэкхён.       Если после этого Бён и не кончил, то только по счастливой случайности. Ибо он был на грани. Вместо того, чтобы о чём-то ещё думать, Бэкхён забил на всё и поцеловал мужчину. Потянул на себя, вновь обнимая за шею и раздвигая ноги.       Медленно, но температура повышается, возбуждение растёт. Одежда давно куда-то попадала, полетела.       Движения нарастали, а с ним нарастал и уровень громкости стонов Бэкхёна. Но присутствовала лишь доля пошлости, в основном всё было пропитано нежностью. Ласково выцеловывая каждую часть лица, каждый участок шеи, ключиц, он уделил особое внимание соскам. Руки придерживали и сжимали не очень сильно, а толчки были медленными. Чанёль словно издевался, медленно входя почти до основания, а затем медленно выходя до края головки. Это будоражило: прикосновения, короткие вздохи, стоны и нашептывания имён друг другу. Это была их идеальная последняя ночь. Они дарили свою любовь друг другу буквально до рассвета. Продолжали дарить в душе, и только потом, уже сидя за тем самым столом на кухне, они молча пили свой кофе. Как будто ничего не было. Чанёлю, как ребёнку, было до ужаса обидно за то, что всё закончилось так быстро. А Бэкхён до последнего хотел оттянуть момент их прощания. Молча собирались, молча покидали квартиру. Каждый молчал, когда они ожидали самолёт, на котором Бён улетит от Пака далеко и надолго. Есть ли возможность встретиться вновь?       Уже ближе к моменту, когда надо прощаться, Чанёль пришел в себя. Он понял, что творит что-то неправильное, вместо того, чтобы вести себя подобающе с любимым в момент его отъезда. А Бэкхён всё боялся, боялся потерять Чанёля. Боялся осознать, что это конец. Он ведь так любит, почему именно сейчас?       Уже когда звонкий голос девушки оповестил о прибытии самолёта, который нужен был Бэкхёну, Чанёль резко схватил его за руку и притянул к себе. Пару минут они стояли вот так, молча и неподвижно. Мужчина мертвой хваткой обнял парня, а тот всё ещё не хотел уходить. Было тепло и комфортно. Было идельно для Бэкхёна.       — Я буду тебя ждать. Обязательно звони мне, — прошептал мужчина в ухо парню и поцеловал того в висок. Бэкхён закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он будет ждать. Чанёль будет его ждать. А Бэкхён будет обязательно ему звонить. Никак иначе, просто именно так будет для них хорошо, будет идеально…