you are my art

      Вечеринка была в самом разгаре. Алкоголь лился рекой, Намджун, как самый трезвый и ответсвенный, заказывал третью порцию еды. Музыка играла на весь дом вкупе с телевизором, и казалось, что лучше быть не может. Где-то на кухне ужратый в зюзю и измазанный тортом именинник приставал к своему не более трезвому альфе, пытающемуся не отрубиться прямо на месте. Хосок и Джин, попивая коктейли на диване, обсуждали сто и одну насущную проблему, а Чондэ носился, как ужаленный в задницу, по дому, следя, чтобы в квартире ничего не сломали, разбили, раздробили, подожгли. В общем, творился пиздец, но до чего приятный, домашний и в какой-то степени привычный для любого молодого человека.       Лишь на балконе всегда была тишина. Такая себе зона отдыха и релакса на пьянках, где обычно люди или говорили по душам, или приходили в себя после очередного лютого трипа. Тэхён стоял, оперевшись на перила, и смотрел на ночное небо. Он выпил совсем немного, да и тот алкоголь уже давным давно выветрился на свежем воздухе. Всё это разгульное время у него не выходил из головы сегодняшний разговор с Чимином и Юнги. Слишком озабочен, чтобы ужраться.       В наш мир Кима возвратил скрип балконной двери. На пороге появился растрепанный и бледный Юнги. От него пасло ужасной смесью рвоты и алкоголя. Ко всему прочему добавился и запах сигарет, ведь альфа решил закурить, плюхаясь задницей на пол рядом со стеной. Тэ пытался отгородиться от тяжелого изучающего взгляда пьяного Мина, но получалось из рук вон плохо. Глубоко вздохнув, омега уселся рядом на холодную плитку: — Нам надо поговорить, — Тэхен снял с запястья узкую черную резинку и сделал дурацкую пальмочку на голове, открывая поблескивающий от пота в свете луны широкий лоб. — Я немного не в состоянии, — басом отвечает Юнги и затягивается максимально сильно, выпуская едкий дым в лицо Киму, от чего последний чихает, обдавая слюнявым душем Мина. — Самое оно, — омега немного потупил взгляд, но собравшись с последними мыслями, повернулся к замученному, разбитому альфе и взял его лицо в свои огромные, костистые руки. — Мне совершенно нет прощения. Я не должен был поступать так, но и ты пойми, пожалуйста. У меня не было другого выбора. — Выбор есть всегда, — прошептал Юнги, выкидывая сигарету. — Абсолютно всегда. Просто иногда надо думать о ком-то, кроме себя. Ведь проблема была только в том, чтобы сказать мне? Это было тяжело для тебя? Но если бы ты хоть раз пересилил своё королевское величество, ничего бы не произошло. Тебе не передать словами, как все мы волновались, когда ты ни с того ни с сего исчез. Просто испарился, будто бы тебя никогда с нами и не было. Я, не заметив, довел себя почти до смерти, волнуясь до последнего за тебя, идиота. Валяясь на койке, обдолбанный лекарствами, потому что чёртовых нареченных нельзя разделять, я метался, прося телефон, чтобы позвонить тебе и понять, что с тобой все в порядке, — Юнги смотрел в мокрые глаза Тэхёна, не отрываясь ни на секунду. — Я был ребёнком, и понял, что проблема решалась элементарными словами только в момент, когда также под препаратами лежал в четвертом измерении. Мне тоже было плохо, поверь, я своё наказание уже получил.       Юнги сел на колени напротив омеги и стал пытаться расстегнуть пару пуговиц на бордовой помятой рубашке, но удавалось откровенно плохо из-за трясущихся рук и бухого сознания. Когда дело было сделано, Мин оголил загорелое плечо, чуть красное от недавно набитой татуировки. Рядом с ней, на месте, где должна была быть красивая аккуратная метка, виднелся безобразный шрам, служащий напоминанием об ошибке Тэхёна. На следующем сеансе Нам должен будет забить это место, чтобы последнее о том роковом дне ушло, ведь ничто не вечно, даже рубцы способны затянуться. — Что ж, это дело надо исправлять, — облизнулся Юнги и подхватил Кима на руки, потащив в паковскую спальню. — Я заебался ныть и ворошить прошлое.       В квартире их хотел остановить Нам, подумав, что Тэ плохо. Хорошо, что вовремя подоспел Джин, настойчиво попросивший уйти Намджуна в туман и клятвенно пообещавший Мину, что никого к спальне не подпустит.       Только дверь за парнями захлопнулась, как Юнги моментально скинул со своих рук Тэхёна на большую, мягкую кровать, заправленную розовым шерстяным пледом, нависая сверху. — Есть одна не очень приятная приколюха, — прошипел Ким, буквально отрывая лицо Юнги от своей уже оголенной бронзовой груди. — Я пью подавители, так что никакого запаха, никакой смазки, никакого секса, — омега говорил быстро, неловко посмеиваясь. В его глазах ситуация была максимально неловкой и тупой, особенно, если учесть, что в целом на кровать его так заваливали от силы раза три, и тут еще человек ему далеко не безразличен, а организм решил повыделоваться. Хотя чего другого стоило ожидать, если травить себя непонятными препаратами несколько лет без видимой на то причины. Однако он моментально затих и вжал голову в плечи, встретившись с яростным, бешеным взглядом альфы. В темноте разглядеть было тяжело, но Тэхёну удалось увидеть, как миновские зрачки уменьшились до состояния двух точек. Парень готов был поклясться, что в глазном дне альфы увидел чертей, котлы и себя, варящегося в них.       Юнги по себе человек горячий и при этом переживающий весь спектр эмоций глубоко внутри себя. Да, он кричит, высказывается очень грубо, однако альфа способен на гораздо большие ошибки из-за своей вспыльчивости. И то, какой минимум мы имеем по итогу, уже говорит об его титанической выдержке, которой может позавидовать любой. Но не сейчас. Юнги в буквальном смысле издаёт животный рык, пугающий до полусмерти Тэ, и больно кусает омегу за шею, ближе к уху.       Тэхён задыхался и метался по постели под весом Юнги, пытаясь скинуть последнего. Место укусу нещадно жгло, и Киму казалось, будто альфа вырвал у него кусок плоти, оставляя медленно и мучительно умирать. Он чувствовал, как по шее течет горячая кровь, впитываясь в постельное белье, и при этом как намокают штаны от чёртовой смазки, льющейся Ниаграским водопадом. Оба понятия не имели, что происходит, поэтому решили отключить мозги и довериться инстинктам. Что самое страшное — это работало.       Тем временем Юнги задыхался от окутавшего его запаха приторно сладкой жвачки. Он был настолько сильным и настолько быстро распространился, что казалось, будто бы его цепкие ручки проникли глубоко в легкие Мина и скрутили их в трубочку, после чего достали через нос и выкинули. Несмотря не только на это, но и на то и дело подступающую рвоту, возбуждение парня ни то что не отпустило, а запеленила глаза еще сильнее.       Альфа медленно и максимально аккуратно сглотнул, прильнув к шее младшего и проведя по ней носом, бесконечно вдыхая и выдыхая. У омеги мир крутился перед глазами, он давно потерял счет времени. Техён до сих пор пытался сопротивляться уже чисто из приличия или по инерции, нежели по каким-то серьёзным причинам, пока не почувствовал свежий запах мяты, ударивший в нос.       И в то время, как Юнги аккуратно расцеловывал каждую набитую им татуировку на плоском животе Кима, последний безудержно хохотал во весь свой низкий, пробирающий до мурашек, голос, бесконечно повторяя, как в бреду: — Мятная жвачка, мятная жвачка…