Я его ненавижу, не хочу знать, но так люблю..

Шла уже вторая неделя учебы. С Верой мы встречались после пар в том же кафе. С каждым днём она открывалась мне все больше с разных сторон, и я узнал, что это человек с очень большим внутренним миром, а не просто девочка с прибабахом. С Пашей дела обстоят очень не понятно. Он ужасный человек, но чем-то он так цепляет. Я не говорю даже о его внешности, хотя он очень даже ничего. Статный брюнет среднего роста, среднего телосложения, но его глаза могут сразить наповал. Любая девушка от него без ума. Но я все также не могу с ним уживаться. Его странные повадки, привычки, манера поведения.. это все приводит меня в ужас, но я понял, что не могу уже нормально провести день без Пашиного монолога, когда он хочет поговорить, а самое прекрасное - это его ночные посапывания. Паша напоминает мне какого-то животного, со своими очень большими недостатками, но милого и прелесного. Самое ужасное во всем этом-училище. Я ненавижу это место. Единственное, что может спасти-гитара. На честно заработанные деньги я купил новую гитару. Мне становится спакойно, когда я могу побренчать хотяб двадцать минут. Ко всему тому вышеперечисленному дерьму, я ещё и устроился на работу. Родители сказали, что больше мне ни копейки не отошлют. Работаю я теперь в том самом кафе и иногда делаю Вере небольшие "комплименты от шефа", если можно их так назвать.

***

Наступил выходной. Я решил остаться сегодня в общаге. Но когда я узнал, что Паша принял точно такое же решение, мои планы захотели поменяться. Я позвонил Вере и позвал в наше кафе, но она, к сожалению, отправлялась в одно место, но точно мне не сказала куда. Мне пришлось остаться с ним тэт-а-тэт. Без долгих раздумий чем заняться, я нашёл фильм, потом ещё, потом ещё, и только тогда, когда Паша сказал, что хочет послушать, как я играю на гитаре, мне пришлось прервать киносеансы.       —Тебе заняться больше нечем, кроме как фильмы смотреть?—спросил он с большим недоумением—Лучше, сыграй на гитаре. Я долго ее искал, хоть комната была и маленькая и в ней всего было две кровати, по тумбочке у каждого и один огромный шкаф. Гитара была найдена за кроватью.       —Какую песню без слов ты хочешь услышать?       —А почему без слов? Ты будешь играть, а я петь. Сыграй-ка вот эту песню...—Паша включил песню на аккомпанемент, чтобы самому не забыть слова и мне захватить мелодию. Я не узнал песню, так как она играла очень тихо,—Ну что, начали? Я кивнул головой и начал теребить по струнам. Паша начал петь очень тихо, но таким нежным и пронзающим голосом. В один момент он взял все на себя. Я просто подстраивался, но мне это нравилось и пальцы двигались бездумно. Мои мысли были окутаны в его голос, похожий на нечто манящее и расслабляющее. Я очнулся, когда он спросил:       —Почему инженер? Ты прекрасно играешь.       —А почему ты инженер? Почему не кто-то другой?       —Потому что я это разочарование на разочаровании. Родители меня приютили, а я им только портил жизнь. Они могли меня отдать, но не стали этого делать...—я никогда его таким не видел. Он весь покраснел и задумался, смотрел на запястье.       —Мои родители хотят для меня большого будущего, а гитара-это так, временное увлечение....       —Не бросай это увлечение. Тебя ждёт большее будущее с ней, чем с инженерией,—он был настойчив, но на меня даже не взглянул,—не бросай мечту..       —Как ты понял, что это мечта?       —Ты загораешься, когда берёшь гитару в руки. Мне нравится смотреть на этот огонь.       —Прости за вопрос-суицид?—Паша посмотрел на меня глазами, полными боли.       —Да,—он показал мне запястья, полные шрамов,—Когда мои родители умерли, мне было шесть. До двенадцати я рос в приюте. Там я и хотел это сделать. Меня никогда не понимали, и я никому не был нужен. Если бы не люди, которые усыновили меня, с тобой бы разговаривал кто-нибудь другой,—на этом моменте Паша взорвался. У него покатились слезы по щекам. Я подошёл к нему и приобнял, молча. Мы долго так сидели, я посмотрел на него, его губы были влажные, глаза были заплаканными. Резко он поднял взгляд на меня, я не успел одуматься, как его влажные полные губы прижались к моим. Когда я понял, что происходит, начал ему отвечать, наши языки преплетались, разум был в огне. Руки копались в волосах, я наслаждался им, но резко он отлип, как ни в чем не бывало пошёл куда-то, а я так и остался сидеть на его кровати, потом осознавая, что произошло. Он ничего мне не сказал. Мои губы дрожали, при осознании. Самое больное было, что это все резко закончилось, а Паша не сказал мне ни слова после этого. Я ненавижу его, но, черт возьми, я в него влюбился...