Kill all your classmates

Обугленный окурок от сигареты упал на бетонный пол, поднимая совсем тонкий слой пыли. Грубый черный ботинок тут же затоптал его, вдавливая в холодную поверхность и растирая остатки дешевого табака по асфальту. Маленькие горящие уголечки сразу же затухали, оставляя после себя еле заметный дым и чуть уловимый дурманящий запах. Длинные пальцы размеренно расстегивали замок на кожаной куртке, позволяя увидеть черную рубашку с тонким галстуком цвета свежей крови. Парень с очень бледной кожей медленно растянул губы в ухмылке, размышляя об идеальном наборе цветов для такого дня. Он задумался, поднимая глаза болотного цвета чуть вверх и разглядывая унылое серое небо. Красный и черный. Цвета, традиционные для похорон. Цвета чего-то яркого и незабываемого, цвета смерти и скорби. Может ли это означать, что после смерти нас ждет что-то лучшее? Или же нужно жить этим днем, не теряя ни секунды на лень, вредные привычки и плотские желания? Составлять планы на будущее, продумывая каждый шаг, или же жить как вздумается и никого не слушать? Хотя какая разница? Сегодня великий день, ни к чему такие раздумья. Настал день, когда Джерард перестал терпеть и впитывать всю ту боль, что приносят ему люди каждый день. Наконец маленький мешочек внутри, куда Уэй прятал все обиды и невыносимую ненависть, переполнился до краев и взорвался. Взорвался, выплескивая внеземную ярость, вызывавшую непреодолимое желание убийства. В самом прямом смысле. Сегодня старшеклассник решился на убийство, медленно подходя к своей школе с парой пистолетов и ружьем в старом рюкзаке. Может быть, парень не в себе уже давно. Это началось, когда его родители погибли, оставив маленького мальчика на попечение тетки-алкоголички. Конечно же, Джерард не был кому-то нужен, он получал от этой женщины лишь жалкие копейки на новые джинсы раз в полгода. Потрепанные учебники из библиотеки, дешевая одежда, и не самая качественная еда всю жизнь преследовали этого парня, который в душе пытался оставаться счастливым. Естественно, у него не могло быть друзей. Долгие разговоры мальчика с выдуманными человечками привели его к ранней шизофрении, мешавшей ему, заполнившей его жизнь таблетками и докторами, которые лишь виновато опускали головы и произносили четыре слова, рушивших жизнь многим людям: «Ничем не можем помочь.» Осознавая свою не совсем обыкновенную сущность, понимая свое отличие от других и не собираясь как-то это скрывать, у мальчика начались проблемы в школе. Нет, не с учебой, а с кое-чем похуже. С тем, что обычно доводит подростков до глубочайшей депрессии и мании самоубийства: у него начались проблемы с одноклассниками. С выскочками, которых он не скрывая презирал, а они отлично отплачивали ему тем же. Сначала они унижали его, обзывая 'психом' , 'больным' или 'сиротой', от чего, еще будучи пятиклассником, мальчик убегал в туалет и плакал несколько уроков подряд. В восьмом классе он начал курить от надобности поразмышлять над своим безысходным существованием и серым одиночеством, поглощавших его с головой. В те годы все старались придерживаться здорового образа жизни, а это означало новые придирки к запуганному депрессивному парню. Его толкали, проходя мимо, а он лишь молчал и, сцепив зубы, отлетал в очередной металлический шкафчик, больно ударяясь плечом. Его не таясь ненавидели, кидая обидные слова вслед. Но теперь Джерард не плакал. Он лишь доставал сигарету и вдыхал губительный дым, заполнявший его разум совсем ненадолго. Пропитывая каждую клетку тела, яд затуманивал мысли парня, заставляя отвлечься от нахлынувших слез. И так, одна за другой, вместе с каждой никотиновой палочкой, его разум трезвел, раскладывая все по полочкам: ненависть, обиду, слезы, потери, ушибы и... месть. Он давно до слез желал её, но втайне надеялся, что что-то изменится с годами. Надеялся, что одноклассники повзрослеют и поумнеют - перестанут к нему приставать. Но с каждым годом становилось только хуже. Однажды Джерард осознал, что он гей. Тот, кого ненавидят в его школе, полной дискриминации, кого презирают и хотят сжечь. К его и так несладкой жизни добавилось еще и это. Безумное влечение к одному из наиболее ненавидящих его парней, к тому, кто унижал Уэя больше всех. Это оставалось его глубочайшей тайной, которую он хранил где-то в груди. Он понимал, что если кто-то посмеет узнать об этом, то его жизни просто-напросто придет конец. Самый настоящий. Помимо ежедневных издевок и толчков, добавятся драки, насмешки даже тех, кому Джи не сделал ничего плохого. Но он не мог пойти против самого себя, не мог зарыть это в себе. Но и не мог защищаться, пытаться отречь свою сущность, потому что прекрасно понимал, что себя в таком смысле изменить невозможно. Врать самому себе он ненавидел больше всего. Ни к чему жить во лжи, лучше просто пережить очередную несправедливость, которая, безусловно, безумно неприятна. Он поглядывал на Сэма, парня, что ему так нравился, рисовал его у себя в комнате под лунным светом. Джерарда раздражала своя сущность: душонка девчонки-восьмиклассницы, которая влюбилась в популярного капитана команды. С каждым днем ненависть к самому себе возрастала, он ненавидел свою внешность худого нескладного парнишки, свою болезнь, которая путала его в обычном обществе (порой он не понимал, где правда, а где вымысел его больного разума), свою внутреннюю силу, которая была на нулевом уровне. Когда он случайно нашел лезвия около швейной машинки, ему безумно захотелось сделать себе больно. Затмить гнилую боль внутри острой болью на коже. Почувствовать горячую кровь, вытекающую из пореза. Втайне он надеялся чуть перестараться и навсегда закрыть глаза, убегая от всего, что вынуждает его сделать это. Просто тихо скатиться по стене в ванной, заливая кафельный пол своей алой кровью. Посидеть так немного, разглядывая аккуратные порезы на тонких запястьях. Закрыть глаза, улыбаясь и вспоминая лучшие моменты в жизни. Сделать последний вздох и мгновенно забыть все: мерзких одноклассников, боль, одиночество, отсутствие кого-то родного. Но это было несбыточно, потому что тухлая надежда продолжала жить где-то в легких. Уэй все еще надеялся, что про него забудут, или же его тетка наконец соберет документы для перевода в другое место. Пока не случилось то, из-за чего сейчас он глухо кинул рюкзак на асфальт, и находясь в безлюдном месте, стал доставать оружие, стирая вновь нахлынувшие слезы боли. То случилось несколько дней назад, когда Джерард стал восемнадцатилетним. С давних пор он продумывал этот день, день начала его взрослой жизни. Когда до окончания школы останется совсем немного, и он наконец сможет уехать и начать нормальную жизнь. Убежать от проблем в большой город, имея при этом одни лишь копейки на билет. Возможно он будет жить на улице или в подвале с каким-нибудь бездомным бедняком, но парень не мог остаться в Нью-Джерси. Каждая улочка напоминала что-то плохое: здесь его толкнули в лужу, порвав последние джинсы, а здесь его укусила злобная овчарка мерзкого одноклассника, который очень недолюбливал Уэя. Джи надоело элементарно идти по улице и вдруг вспоминать все плохое, что происходило с ним в том или ином месте. Надоело бояться стычки с одноклассниками, которые почти всегда поджидают его у дома. Нервы были на пределе, он нуждался в переезде на новое место, нуждался в избавлении от старых воспоминаний. Парнишка с пятого класса копил деньги на билет до Нью-Йорка, на Академию Изобразительных Искусств. Надеялся, что все успокоится, что тишина и благополучие придут и на его улицу, и он навсегда сможет забыть о шизофрении, постоянной депрессии и психозе. Но не тут то было. День его рождения начался вполне обычно: парочка толчков и издевок, косых взглядов и перешептываний, пока Джерард медленно шел по школьному коридору в кабинет химии. Когда он зашел в класс, его мерзкие одноклассники стали кидать в него бумажки, громко смеяться, говоря очень обидные слова. Парень лишь нахмурил брови и проследовал на заднюю парту. Он попросту привык; так начинается каждый учебный день. Он привык к отсутствию друзей или хотя бы тех, кто смог бы его защитить или поддержать. Он был настолько одинок и беспомощен, но никогда не стал бы общаться с кем-то из тех, кто в очередной раз назовет его 'психом'. Уж лучше быть одному, хотя цена велика: каждодневные слезы, разочарования и затуманенные мысли. Ничего особенного так и не случилось и на остальных уроках. Джи хотелось уйти и покурить, выплеснуть накопившиеся эмоции в горьких слезах, ведь его совсем никто не поздравил. Хотя кому он нужен? Наверняка даже родная тетка забыла о своем племяннике. Такой обычный день, а ведь ему уже восемнадцать. День, когда его жизнь просто обязана перевернуться, но нет. Он по-прежнему слаб, болен и одинок. После уроков Уэй быстро вернулся домой и просидел весь день в своей темной комнате, медленно выводя очередную линию лезвием на запястье. Он устал. Физически, морально, неважно. Устал глотать слезы, устал терпеть издевки. Крик, полный боли, вырвался из легких, содрогнув тишину в доме. Слишком много крови на сердце, слишком много плохого в разуме, слишком много гнили на фибрах души.  Собрав мелкие деньги, парень впервые в жизни отправился в местный клуб. Забинтовав порезы, надев черную мешковатую толстовку, он просто решил напиться. Он делал это до невозможности редко, его пугала судьба алкоголика, ведь попробовав раз или два, азартный Джерард уже не смог бы остановиться. Он не хотел рушить свою и так никчемную жизнь. Он мечтал выбраться из кокона, совсем как бабочка распустить крылышки и улететь к нормальной жизни, подальше от всего, что когда-либо заботило его или заставляло плакать. Вокруг клуба было слишком уж много людей, громкая музыка оглушала и безумно давила на барабанные перепонки. Поморщившись, Уэй попытался пролезть между людьми, доставая паспорт, чтобы его смогли пропустить внутрь. Без лишних колебаний, лишь бросив косой взгляд, огромный охранник открыл перед парнем дверь, увеличивая громкость и так оглушающей музыки. Толпа танцующих пьяных людей тут же поглотила Джерарда, заставляя подстраиваться под определенный ритм. К нему со всех сторон стали липнуть девушки, больше похожие на шлюх, а он с нервозностью отпихивал их подальше от себя, пытаясь пробраться к барной стойке. Помимо музыки, добавлялись веселые крики пьяной толпы, слова не в такт к песне, что исполняли местные музыканты. Огромное количество курящих людей, запах кальяна всех видов, пота и секса. Морщась от всего выше перечисленного, Уэй, наконец, достиг стойки с неоновыми лампами. Места, конечно же, были заняты, но он и не хотел сидеть у всех на виду; парень давно присмотрел маленький столик в самом углу помещения, где почти не было освещения, и куда плохо доходила музыка. Кинув на столешницу стойки пару десятков долларов, парень взял принесенные барменом бутылки и медленно направился к тому самому столику, чувствуя на себе чей-то взгляд. Обернувшись по пути, Джерард так и не заметил того, кто может на него смотреть. Тут же забыв об этом, Уэй открыл первую бутылку недорого виски, аккуратно наливая содержимое в рюмку. Руки, постоянно дрожа, аккуратно взяли стаканчик и влили содержимое в рот. Больше полугода парень не выпивал совсем, и вот, обжигающая жидкость во рту напомнила о тех прекрасных ощущениях опьянения, когда тебе плевать на все. Этот дурманящий виски стал прожигать каждую частицу тела, наполняя разум мимолетным туманом, заставляя в блаженстве прикрыть глаза и растянуть губы в улыбке. Он так бы и продолжал сидеть с закрытыми глазами, размышляя о своих ощущениях, пока не почувствовал ладонь на своем плече. От шока Джи тут же раскрыл глаза и чуть не выронил рюмку, пытаясь разглядеть в темноте того, кто посмел его потревожить (ведь раньше к нему вообще никто не подходил). Небольшая лампа где-то подальше отсюда позволила разглядеть силуэт невысокого парня с короткими волосами и длинной челкой, которая закрывала почти половину лица. - Эй, парень, у тебя тут не занято? – медленно проговорил незнакомец до безумия приятным хриплым голосом. - Эм, н-нет, – тихо прошептал Джерард и опустил глаза вниз, рассматривая столешницу. Лицо мгновенно залилось краской, и то, что здесь явно были проблемы с освещением, было ему только на руку. Он слегка отодвинулся, пропуская пришедшего парня на и без этого узкий диван, боясь начать разговор. Незнакомец поставил бутылку дорогой текилы на стол, медленно открыл ее и стал разливать напиток по стопкам. Он вел себя по-хозяйски, как будто встретился со старым другом, но на самом деле даже не представлял, что решил выпить с депрессивным шизофреником. -Ну так как тебя зовут? Может познакомимся, раз уж пить вместе решили? – Мягко улыбнулся пришедший парень, когда свет от прожектора на мгновение упал ему на лицо, освещая мягкие черты. Джерард видел его всего лишь секунду, но эта добрая улыбка и безумно красивые глаза орехового цвета впечатались в его мозг надолго. Непроизвольно Уэй обнажил зубы, радостно улыбаясь и совсем забывая о вопросе. – Ты чего? Как звать-то? Джерарду никогда не было так неловко: впервые в жизни с ним решил познакомиться кто-то кроме нового учителя в школе, и при первом же диалоге парень успел опозориться, совершенно забыв все слова, существующие на свете. На щеках выступил румянец, но Уэй попытался взять себя в руки, тут же опрокинув маленькую рюмку текилы себе в рот. Когда обжигающее тепло распространилось по телу, развязывая язык, вспомнить свое имя оказалось намного легче: - Джерард, меня зовут Д-джерард. – Джи поднял глаза, разглядывая очертания лица соседа в темноте. – А тебя? - Фрэнк, приятно познакомиться. Как тебя занесло сюда? – Парень налил еще, медленно поднося стаканчик к безупречно очерченным губам. - Сегодня мое гребанное восемнадцатилетие; я совсем один, вот и решил на несколько часов почувствовать себя частью чего-то большего, – Алкоголь знатно развязал парню язык, Джерард удивлялся сам себе: при трезвом уме Фрэнк не смог бы вытрясти с Уэя и слова. - Правда? Поздравляю, чувак. Давай выпьем за это. – Джерард мягко улыбнулся, внутри что-то радостно вспорхнуло, а сердце забилось на несколько тактов быстрее. Пускай незнакомец, но этот парень уделил ему немного элементарного внимания, от чего стало тепло в груди и радостно на душе. Джерард не остался один под закат дня своего совершеннолетия. Он не просидел весь вечер в комнате, медленно выкуривая сигареты одну за другой, не стал делать дополнительные порезы на истерзанных запястьях, не стал глотать горькие слезы. Кто знает, может сегодня действительно что-то изменится? Вдруг этот парнишка станет для Уэя другом, родным человеком, тем, кому он всегда сможет поведать все свои тайны, кого он сможет обнять в дождливый вечер, слушая нежные слова, гласящие, что все будет хорошо? Но тут же все мечты, только начавшие созревать в помутневшем разуме Джерарда, мгновенно обрушились. Парень вспомнил о своей врожденной неудачливости, от которой в его жизни ни разу не происходило ничего радостного. Все, что заставляло его улыбаться, рано или поздно покидало его жизнь самым отвратительным способом. А учитывая то, что с Фрэнком они наверняка никогда больше не встретятся, разум заполнили не самые веселые мысли; наивность одолела его на мгновенье, тут же изменив подавленно-праздничное настроение в еще более худшую сторону. - Что ж, спасибо, я рад выпить с тобой, – грустно улыбнулся Уэй, отводя поблекшие глаза. Он чувствовал на себе изучающий взгляд Фрэнка, разглядывавшего аккуратные черты его бледного лица. Смутившись, Джи быстро схватил еще одну стопку и опрокинул себе в рот, поворачиваясь к своему соседу с мгновенно накопившейся храбростью. Робко улыбнувшись, Фрэнк лениво потянулся к своей рюмке, отводя любопытный взгляд и медленно вливая ее содержимое себе в рот. Чуть поморщившись, он слизал мелкую каплю напитка с собственных губ, неотрывно наблюдая за Уэем; его взгляд блуждал по прекрасному белому лицу, по изящному, чуть вздернутому, носу, по красивым завораживающим глазам, по приоткрытым губам, громко выдыхавшим воздух. Смущенно отгоняя мысли, Уэй потупил взор, пытаясь переключить свое внимание на толпу. Множество людей, чьи танец и вопли, казалось, сливали их воедино, синхронно двигались под яркими огнями и оглушающей музыкой. Диванчики в углах помещения сплошь и рядом были покрыты целующимися парочками, большинство из которых составляли лишь дешевые развязные шлюхи и те несчастные, кто решился их снять. Все это: атмосфера ночной жизни, атмосфера взрослой жизни, в которой теперь должен жить Джерард - угнетало и вызывало туманное отвращение, потупленное небольшим количеством недорогого алкоголя. Рассматривая людей, Уэй почти не заметил теплых пальцев Фрэнка на своем лице, медленно поворачивающих его к своему, к своим вопросительно смотрящим томным глазам и что-то бормочущим губам. Джерард округлил глаза, находясь в нескольких сантиметрах от лица нового знакомого, чувствуя его прерывистое дыхание на своей бледной коже. Не решаясь проронить и слова, Джи медленно прикрыл веки, раскрывая губы для поцелуя. - Так ты... не против? - тихо прошептал Фрэнк, заставив Уэя погрузиться в минутные раздумья. Он, естественно, понимал, что такие отношения не приведут его к чему-то большему, это развлечение на одну ночь. Но, черт возьми, до безумия желанное развлечение. Сможет ли он еще когда-нибудь поцеловать настолько приятного парня? Вряд ли. Это всего лишь пьяное помутнение двух обычных людей, а значит, не будет ни вечной дружбы, ни приятных слов, ни теплых дружеских вечеров. А что он может исправить? Ничего. Поэтому Уэй, вцепившись бледными пальцами в черную толстовку Фрэнка, с силой притянул его к себе, накрывая мягкие губы своими. Парень медленно провел языком по нижней губе Джерарда, заставляя его приоткрыть губы. Миллион ярких вспышек взорвались в разуме робкого парня, когда язык Фрэнка оказался в его рту. Медленно поддаваясь поцелую, Уэй закатывал глаза от наслаждения, от приятного чувства в низу живота, которое он испытывал крайне редко. Его самый первый поцелуй. Он запомнит все это надолго: грязный клуб с оглушающей музыкой, орущую толпу, этого милого парня с теплой улыбкой, его мягкие губы и привкус сигарет на них. Продолжая целовать Джерарда, Фрэнк медленно опустил свои руки ему на промежность, от чего Уэй издал громкий стон. Никто в клубе этого не заметил, кроме небольшой компании крупных парней, с пристальным вниманием наблюдавших за этой парой. Они громко засмеялись, разрывая музыку своим ужасным хохотом, до безумия знакомым Джерарду. Он мгновенно раскрыл глаза, с силой отталкивая от себя Фрэнка. Он знал, что это они. Его одноклассники. И он понял, что они увидели. Узнали всю правду, которую Уэй так усердно от них скрывал. Руки судорожно затряслись, разум мгновенно протрезвел, наполняя душу безумным страхом. Он с нервозностью пытался найти свою куртку, игнорируя вопросы Фрэнка. Джерард быстро выбрался из-за стола, не обращая ни на что внимания, когда услышал звук отодвигающихся стульев, и то, как до боли знакомые люди так же выходят из-за столов и следуют за ним. На глаза тут же навернулись слезы, Уэй сжал зубы и выбежал из здания, чувствуя, как одноклассники бегут за ним, громко выкрикивая ужасные слова.