Stalker

Тишину в комнате нарушает громкий звук надоедливой мелодии входящего звонка. Чонгук, успевший было задремать на узкой кровати, недовольно морщится, пытаясь отгородиться от нарастающего звука. Он думает было переждать, пока звонившему надоест это бессмысленное действие, и он, потеряв терпение, бросит трубку. Но, видимо, его настойчивый нарушитель сна думает по другому. Телефон продолжает надрываться, оповещая о все новых и новых вызовах, поэтому его обладателю не остается ничего, кроме как, недовольно выругавшись, и пообещав тому, кто посмел нарушить его сон, скорейшей смерти, кряхтя потянуться к краю кровати и запустить вниз руку. Разрывающийся мелодией телефон находится тут же, поэтому парень, выудив безумно поцарапанный и вообще неизвестно сколько ему служивший кусок железа, пытается попасть пальцем по экрану в попытках принять вызов. Щуря один, успешно открытый глаз, и почти носом утыкаясь в телефон, он таки преуспевает в этом деле. И тут же морщится от вылившейся на него какофонии звуков. Из динамика раздается громкая музыка, крики и шум толпы, перебиваемой Джуновым ором. — Да звоню я ему, успокойся! — и тут же, заметив, что вызов принят, Намджун добавляет, все так же крича в трубку, — О! Соизволил взять трубку, наконец-то. Чон Чонгук! Чонгук, пребывая еще в состоянии полудремы, хочет только чтобы Джун перестал орать и отстал от него, поэтому утвердительно мычит в ответ. — Я надеюсь, что ты не забыл о своем обещании прийти сегодня на вечеринку к Джину? Он уже целый час рыскает по квартире в поисках твоего тела, и ты сам прекрасно знаешь, что будет, если он его не найдет. — Черт… — Чонгук только обессилено откидывается на спинку кровати, зажимая рукой переносицу и усиленно потирая её. Он действительно пообещал, но кто же знал, что тренер решит, что той нагрузки, которая у него уже есть, недостаточно для предстоящих соревнований и назначит ещё час дополнительных упражнений. После тренировки он думал, что все его ближайшие планы на вечер будут заняты только сном и ничем больше. Но, похоже, теперь этому не суждено сбыться. Джун, устав дожидаться его ответа, говорит: — И вообще, если тебя не будет тут через пятнадцать минут, я не ручаюсь, что последствия для тебя будут благоприятными. — И бросает трубку. Чонгук ещё с минуту слушает тишину в трубке и решив, что сейчас будет лучше собраться и сгонять к Джину, а потом по-тихому свалить, когда никому уже не будет до него дела, чем огребать потом из-за того, что не выполнил обещание. Поэтому он, потягиваясь и расслабляя уставшие после тренировки мышцы, встает и плетется в ванную. Зеркало являет ему заспанного подростка с опухшим лицом, помятой черной футболкой и полуспущенными джинсами, видимо, пытался стянуть пока добирался до кровати, но не справившись, просто уснул в таком виде. — Красавчик! — тянет Чонгук отражению, растягивая гласные на манер Джина. — В таком то виде, только на вечеринки ездить. Он открывает на полную мощность кран с холодной водой и, набирая в ладони воду, плещет ею на лицо. Становится немного легче, дремота почти отступает. Так, оставляя воду стекать по подбородку и забираться под промокшую футболку, парень встряхивает головой в разные стороны и ерошит волосы, пытаясь их уложить в некоторое подобие нормальной укладки. Закончив со всеми манипуляциями, он переодевается в такую же черную футболку, разве что уже сухую, натягивает сползшие джинсы и, быстро глянув на дисплей телефона, осознает, что времени на то, чтобы добраться до квартиры Джина ему осталось чуть меньше пяти минут. Еле слышно выругавшись, на то, что по собственной беспечности ему теперь приходится тащиться куда-то ночью, вместо того, чтобы наконец-то выспаться, Чонгук хватает пикнувший входящим сообщением телефон, спешно зашнуровывает любимые, уже потертые черные кеды и, почти срывая с вешалки кожаную куртку, вываливается в подъезд.

***

В квартире у Джина громко играет музыка и толпится куча народа. Чонгук, скидывая в прихожей кеды, насчитывает около двадцати пар обуви и не понимает, что он здесь вообще забыл. В такой толпе Джин бы явно его не нашел, а на следующее утро и вовсе забыл бы, что его не было. И Намджуну больше верить не стоит, думает он, протискиваясь сквозь пьяную толпу в сторону кухни. На кухне обнаруживается хозяин вечеринки и Намджун, которому нестерпимо хочется врезать за сорвавшийся отдых, и обнять, потому что на самом деле они давно не виделись, и Чонгук вроде как даже соскучился. Джун стоит чуть в отдалении, облокотившись спиной на плиту, и приподнимает руку для приветствия, как только видит застывшего в проёме Чонгука. Тот в свою очередь кивает на Джина, который все более расходясь кричит на какого-то парня, полулежащего на стуле и закинувшего ноги на стол. Он кажется вообще не понимает, что от него хотят и только подслеповато щурит сонные глаза, которые и так то, довольно узкие для корейца, а спросонья так вообще похожие на две маленькие, чем-то по форме напоминающие лисьи, щелочки. — Какого… Намджун! — Джин резко разворачивается к парню, обвинительно тыча в сидящего нарушителя спокойствия пальцем. — Ты привел сюда этого парня, ты за него и отвечай! Тот в ответ только печально вздыхает и переводит умоляющий взгляд на Чонгука. — Ты ведь знаешь, как я отношусь к кухне, — продолжал закипать Джин, — знаешь, что я терпеть не могу грязи и неуважения! А этот парень просто приходит и складывает ноги на мой стол! На стол, с которого я, черт возьми, чуть ли не пылинки сдуваю! Чонгук действительно знал, как Джин относится к чистоте на кухне, и насколько для него это было важно, поэтому он мог только посочувствовать парню, по незнанию закинувшего ноги на предмет Джиновой заботы. Нужно было что-то делать, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как переключить его внимание на себя, благо Джин ещё его не заметил. — Хён… — тихонько окликнул его Чонгук. И с полуулыбкой наблюдал, как медленно тот разворачивается в его сторону и с радостным возгласом: «Гукк-и!», стискивает его в объятьях. — Ты пришел, — пробормотал Джин в его плечо, — я тебя везде обыскался. Джун сказал, что у тебя были дела. Такая смена настроения и тактильность хёна значила лишь, что он уже окончательно пьян, поэтому Чонгук, прижав его к себе, лишь усмехнулся, подмигивая заметно расслабившемуся Намджуну. — Прости, что опоздал, хён. Тебе, кажется, пора спать, что за истерику ты тут устроил? — мягко отстраняя его от себя, произнес Чонгук. Хён в его руках успокоился и сонно прикрывал глаза. — Да этот… — он махнул рукой в сторону парня, сидящего на стуле, который таки что-то понял и пытался стащить ноги со стола. Чонгук кивнул Намджуну, и тот, тут же подорвавшись, забрал Джина, закидывая его руку себе на плечо. — Всегда он так? — парень, поднявший весь этот шум, кряхтя потирал поясницу и кажется совсем не чувствовал никаких угрызений совести. Чонгук, честно говоря, чуть про него не забыл. Он был настолько тощим, что джинсы висели на его бедренных косточках, перетянутые толстым ремнем, а черная свободная футболка складками собиралась на животе. Чонгук оглядел этого странного типа и невольно подумал, что со стороны они наверное смотрятся, как два брата близнеца в этих черных джинсах и футболках. Какие-то неправильные братья, учитывая Чонгукову комплекцию. Приемные. Странноватый тип, видимо, тоже подумал об этом, раз уж забавно прищурил свои глазки-щелочки и усмехнулся. Со стороны гостиной громко ревели басы какой-то известной рок-группы, изредка перебиваемые чьим-то смехом. Вдруг дверь на кухню открылась, и в нее заглянула светлая макушка какого-то паренька. Чонгуку она показалась смутно знакомой. Парень придерживал кого-то за талию, не давая тому упасть, и по-видимому этот второй был в достаточной степени пьян, так как сам не мог даже стоять, хватаясь за плечо своего друга. — Простите, — пролепетал парнишка, тщетно пытаясь удержать соскальзывающее пьяное тело, — а где тут туалет? Чонгук неопределенно махнул рукой, указывая направление: — Прямо, в конце коридора. Парень кивнул в знак благодарности, обвел взглядом комнату и, словно натолкнувшись взглядом на что-то, поудобнее перехватив свою ношу, вдруг резко захлопнул дверь, разорвав тем самым ту какофонию звуков, что вырывалась на кухню через открытую дверь. — Пиздец, — протянул странноватый тип, сидящий на стуле. Он облокотился грудью на спинку, положив руки сверху, и пытался открыть пачку сигарет. Чонгук повернулся, неожиданно согласный с его описанием ситуации. — Не думаю, что тебе стоит тут курить, — сказал он, заметив его манипуляции, — Джин вряд ли это одобрит. Парень только грустно вздохнул и, потушив зажженную сигарету между пальцами, даже не оборачиваясь, кинул её, попав точно в раковину. Чонгук даже поразился. — Нахера я вообще приперся, — причитая, парень поднялся со стула и потянулся в разные стороны, — ни поспать, ни покурить… Чонгук смотрел в сторону раковины, где лежала потухшая сигарета, и понимал, что, наверное, сам бы так не смог. — Юнги, — бросил неожиданно парень, проследив за Чонгуковым взглядом. — А, — Чонгук повернулся к парню и только потом понял, что тот вроде как ему представился. — Чонгук. Тот вдруг неожиданно резко оказался совсем близко, впечатывая в плечо Чонгука пустую пачку сигарет, что парень едва успел выставить руку, уберегая пачку от падения. Он и сам не знает зачем это сделал, скорее просто срабатывают инстинкты. — Выкинешь. — Бросает Юнги и скрывается за дверью, оставляя Чонгука одного во вдруг опустевшей кухне. Звуки громко орущей музыки все ещё слышны через стену, но кажется, что большинство людей уже протрезвело и собирается домой. Кто-то проходит мимо двери, громко переговариваясь. Чонгук лезет в карман за телефоном, зачем-то все ещё сжимая в левой руке пустую пачку сигарет. Тускло светящий экран показывает полпятого ночи, и Чонгук понимает, что до первой пары всего ничего, и поспать он уже вряд ли успеет, но вот домой за вещами сходить все же стоит. Он стоит так где-то с минут пять, слушая, как гости постепенно расходятся, кто-то выключает музыку, и квартира постепенно погружается в тишину, лишь вдалеке слышатся едва различимые голоса. Ему не хочется столкнуться с кем-нибудь в коридоре, не хочется, чтобы кто-то видел его, едва не падающего с ног от усталости. Он уже собирается выйти, как только до него доходит, что он все ещё держит в руке эту злосчастную пачку. Он поднимает руку к лицу, пытаясь разглядеть что-то слипающимися глазами, и понимает, что Юнги курит ментоловый Винстон, который вообще-то считается женским и достаточно легким. Это осознание как-то совершенно случайно бьет его по голове, заставляя проснуться и осознать, что образ отчасти неформального Мистера «мне на все похуй» Юнги совсем не соотносится с его сигаретами. Чонгук приоткрывает пачку и замечает одну одиноко приютившуюся с краю сигарету. Настроение сразу поднимается, когда он понимает, что ему есть чем скрасить время до того, как все оставшиеся посетители вечеринки уйдут. Курить на кухне, конечно, хреновая идея, так что он, выйдя в коридор, решает направиться на балкон. Как он и предполагал, возле выхода толпится кучка пьяного и активно трезвеющего народа, пытающегося выползти из квартиры. Он переступает через тело вырубившегося прямо на полу парня и, аккуратно прикрыв за собой дверь, выходит на балкон. В лицо сразу бьет ночной прохладный воздух, и после душного накуренного зала, он чувствуется просто восхитительно свежайшим. Чонгук прикрывает глаза и вдыхает полной грудью. Он облокачивается локтями на перила и пытается вытащить сигарету, как вдруг понимает, что у него нет с собой зажигалки. Костеря себя последними словами, Чонгук лезет руками в карманы, пытаясь нащупать хоть что-то похожее на зажигалку или спички и, естественно, это оказывается бесполезным. Он ведь очень редко курит, безусловно, он пробовал когда-то раньше, но потом бросил, неожиданно даже для себя, переключившись на спорт. И сейчас ему просто неоткуда взять хоть что-то, способное ему помочь зажечь единственную помятую сигарету. Однако, шаря по карманам и случайно развернувшись вполоборота, он вдруг замечает в углу какую-то странную черную тень. При ближайшем рассмотрении ей оказывается парень, сидящий на холодном полу, откинувшись спиной к стене, и укутанный с ног до головы в огромную толстовку с капюшоном так, что не видно лица. Чонгук решает, что он, очевидно, отрубился здесь или, возможно, ему стало плохо. В любом случае, парня стоит разбудить, а то ненароком простынет ещё, все-таки в это время суток на улице довольно прохладно. Чонгук несмело дотрагивается до руки парня, слегка потянув за рукав. — Эй! У тебя все хорошо? Парень чуть шевелит рукой, подтягивая ноги ближе к себе, и Чонгук резко отшатывается, отдергивая руку от его одежды. Ему совершенно точно казалось, что с минуту назад парень не подавал никаких признаков жизни, поэтому такая быстрая реакция навевает мысли, что парень был в сознании, когда Чонгук только вошел. Поэтому и странно, что он никак не выдал себя и молча наблюдал за ним. Капюшон чуть шевелится, когда парень качает головой на Чонгуков вопрос, и из-под его тени тот отчетливо чувствует чужой внимательный взгляд. Чонгуку становится не по себе, настолько, что он уже хочет сбежать подальше от этого странного парня и вообще жалеет, что зашел на этот чертов балкон. Но почему-то продолжает стоять, словно в ступоре, и рассматривать парня в ответ. Так в тишине проходит минута, пока Чонгук решается оторвать взгляд и уйти, как вдруг совершенно неожиданно для себя произносит: — Зажигалки не будет случайно? И мысленно уже пытается себя убить. Какого черта он вообще стоит тут, да ещё и спрашивает что-то у этого странного парня? Чонгук уже почти заставляет себя развернуться и уйти, когда фигура парня начинает шевелиться. Он лезет в карман своей огромной толстовки, что почти поглощает его руку чуть ли не до самого локтя, и достает оттуда зажигалку. Чонгук тянется её забрать, мысленно повторяя себе, что ему стоит быть аккуратным, чтобы случайно не коснуться парня. — Я потом отдам, — выдает он, совершенно не подумав, и вылетает из балкона, едва успев прикрыть дверь. Уже по пути домой Чонгука неожиданно посещает мысль, что кисти рук его неожиданного помощника были потрясающе красивы, но он тут же гонит её от себя.