Stalker

Чимин с Хосоком выходят из университета поздно вечером, когда в половине корпусов уже выключили свет. Опустевшие коридоры в это время создают ощущение совершенно другого помещения: тихие и спокойные так они даже больше нравятся Чимину. Ведь, на самом-то деле, он не любитель шумных и веселых компаний, пусть это и сложно сказать по его поведению. У него довольно узкий круг близких друзей, и из них Хосок, пожалуй, является чуть ли не самым важным ему человеком. Они заворачивают за угол, проходя по темному коридору и негромко переговариваясь, и идут к лестнице, которая в это время является едва ли не самым освещенным местом во всем корпусе. Хосок, закидывая на плечо одну из лямок своего рюкзака, чуть шаркает по бетонному полу стертыми подошвами своих аирмаксов и жалуется на препода, не заслуженно, по его мнению, поставившего ему плохую оценку. А Чимин просто устал и слушает друга вполуха, изредка вставляя односложные фразы в его монолог. Когда они проходят ещё один пролёт, Чимин неожиданно резко останавливается, замечая развалившегося на подоконнике парня, залипающего в телефон. — Я столько времени убил на эту хрень, а он просто берет и… — Хосок замолкает, видя, как друг, сжав руки в кулаки, смотрит куда-то в сторону. Он следует за направлением его взгляда и замечает причину их остановки, неожиданно для себя раздражаясь, — Ну ты серьёзно? Может хватит? И видит, как Чимин разворачивается и быстрым шагом удаляется прочь, оставляя его одного посреди темного коридора. Хосок лишь вздыхает, устав терпеть подобное поведение друга, поправляет лямку вновь сползшего рюкзака и идет его догонять. Потому что Чимин, хоть и придурок, но оставлять его с этими проблемами наедине однозначно не стоит. Хосок находит его сидящим на скамейке возле выхода, уткнувшимся лицом в колени и прикрывшим руками голову. Так со стороны он кажется ещё более маленьким и потерянным. Хосок проходит вперед и садится перед ним на корточки, заглядывая в лицо. — Пойдем домой? — он аккуратно спрашивает, кладя руку на плечо друга и чуть сжимая. Чимин на это чуть кивает головой так, что его мелкие кудряшки от этого качаются в разные стороны и запутываются ещё больше. Он откидывает их одной рукой назад и плетется вслед за Хосоком к выходу. Всю дорогу к дому они молчат. Хосок изредка поглядывает на поникшего и ушедшего в свои мысли Чимина, решая пока не вмешиваться и дать ему разобраться со всем самому. Потому что сколько бы он не сбегал и не уходил от ответа, Хосок все равно видит, как ему тяжело. Потому что Хосок, хоть и хреновый, но друг, и смотреть на такого вот Чимина ему тяжело тоже. На улице слякоть и сырость. Хосок загребает пожухлые осенние листья белыми носами своих кроссовок и в который раз поправляет лямку рюкзака, зарекаясь больше никогда не брать его с собой. Чимин следует за ним, отставая на шаг, и фыркает носом, потому что в это время на улице довольно прохладно, а у него всегда в первую очередь замерзает именно эта часть тела. Он смотрит под ноги, погрузившись в свои мысли, поэтому и не замечает, как они оказываются около подъезда. Хосок достает из рюкзака ключи, проходя первым и придерживая Чимину дверь, и взбегает вверх по ступенькам. Чимин думает, что Хосок на самом деле очень хороший друг, и что он, наверное, достал его своим поведением и проблемами, с которыми не может справиться. Поднявшись, он замечает незакрытую Хосоком дверь и проходит в прихожую, отмечая на ковре его сброшенную впопыхах обувь и завалившийся на бок рюкзак. Сам Хосок обнаруживается на кухне, рядом с распахнутым настежь окном, где он тщетно пытается зажечь сигарету, но уже спустя секунду, поняв бессмысленность своих попыток, кидает её на пол. — Последняя, — едва слышно оброняет Хосок, и Чимин думает, что им, видимо, предстоит тяжелый разговор, поэтому заранее готовится. Он садится на стул, опираясь локтями на столешницу и сжимает голову руками. — Чимин? — он поднимает голову, смотря на Хосока, — Тебе самому это не надоело? Хосок кажется ему непривычно серьёзным сейчас, он стоит опираясь одной рукой на подоконник и крутит в руке зажигалку. Чимин чуть ли не первый раз видит его таким взволнованным, что ему вдруг становится стыдно за свое поведение. Он опускает взгляд и смотрит на свои руки, оставляя вопрос без ответа. Хосок видит вдруг поникшего разом Чимина и понимает, что ему, наверное, не стоило так на него давить. Он садится на стул напротив него и немного смягчается, понимая, что его другу и так сейчас нелегко. — Прости, — виновато произносит Хосок, — я понимаю, как тебе тяжело, но мне кажется, пора бы это уже отпустить. «Отпустить, да?» Чимин зажмуривается, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания, но как бы он не старался, они все равно лезут в его голову.

/flashback/

19 февраля. Снег крупными хлопьями ложится на площадку перед входом в чуть ли не лучшую начальную школу во всем городе. Он оседает на брошенном у ворот портфеле с выпавшими тетрадками и учебниками, мягким белым покрывалом укрывая лежащее на земле тело мальчика в смешной синей курточке. Из окон школы выглядывают любопытные лица учащихся, абсолютно не обращающих внимание на учительницу, пытающуюся их успокоить. Она злится из-за сорванного урока, пытается задвинуть жалюзи, но все равно ненароком скашивает глаза в сторону площадки. Чимин кожей чувствует все эти взгляды. Он дрожит, но вовсе не из-за холода, хотя его куртка и расстегнута, и он чувствует сквозь неплотную ткань рубашки притоптанный сотней детских ножек грязный и холодный снег. Он пытается сдержать рыдания, понимая, что от едва слышных всхлипов ребра сжимает в стальные тиски, а по губам, растекается что-то липкое и теплое. Он хватает губами воздух, жмурясь от боли, и лезет маленькой ладошкой под куртку, держась за побитый бок. Ему страшно, но звать на помощь, в принципе, некого. Он знает, что окно учительской расположено как раз на этой стороне, и что оттуда прекрасно видно и двор, и маленького сжимающегося в комочек Чимина. Но ещё он знает, что мама ублюдка, что стоит сейчас в трех шагах от него в компании своих приятелей, работает тут директором. Ему никто не поможет. Но он все же, беря себя в руки, чуть поворачивает голову в сторону, сразу же натыкаясь на глубокий взгляд темных глаз. Ублюдки, сбившись в кучку смеются над ним и его откровенной беспомощностью, громко крича об этом на всю площадку. Все, кроме одного. Он стоит чуть в отдалении, смотря прямо Чимину в глаза и засунув руки в карманы своего огромного пуховика, и по его взгляду сложно что-то прочесть. Чимину больно. Безбожно больно, но он держится, почему-то продолжая цепляться за этот взгляд и за робкую, едва проснувшуюся надежду на помощь. — Эй, Юнги! — Чимин слышит сквозь гул в ушах, как один из ублюдков кого-то зовет, отмечая, как парень в пуховике отрывает взгляд и обращает внимание на говорящего, — А ты, что не хочешь поразвлечься с нашей куколкой? Или может жалеешь его? — Его голос так и сочится желчью, а после его слов толпа за ним снова взрывается смехом. Юнги окидывает его пренебрежительным взглядом и подходит к лежащему Чимину. Подошвы его ботинок останавливаются прямо около его лица, и Чимин зажмуривается, ожидая удара. — Только руки марать, — голос сверху презрительно хмыкает и Чимин слышит удаляющийся скрип чужих шагов. В ту же секунду одинокая слеза скатывается по его щеке и падает на грязный снег.

/end of flashback/

Чимин морщится и чуть кашляет, сглатывая противный комок подступающих слез. Перед Хосоком ему разрыдаться не хотелось вовсе, но навязчивые детские воспоминания снова и снова приносят боль, а ещё раздражение, что оказался настолько слабым, что задело почему-то именно пренебрежительное отношение и взгляд того ублюдка, а не тяжелые удары по ребрам. Он поднимает голову и видит поникшего Хосока, что ему враз становится стыдно, потому что друг вообще-то переживает, а он вновь, вместо того, чтобы попытаться с этим справиться, прокручивает в голове картинки из прошлого и снова делает себе больно. — Хосок-а, — тянет он, замечая внимательный взгляд друга, — все хорошо, — и пытается улыбнуться. Хосок, конечно, фальшь замечает, но все равно треплет его по волосам, и говорит, какой же он дурачок. Чимин на это лишь шмыгает носом и пытается поглубже натянуть свитер на замерзшие пальцы. Он смотрит, как Хосок встает из-за стола, подцепляет пустую пачку из-под сигарет в кармане и жалуется, что опять забыл купить новую, когда ему в голову приходит замечательная идея. Он подрывается в свою комнату и, натянув толстовку поверх свитера, кричит: — Я в магазин сгоняю! — и проносясь мимо, удивленного таким развитием событий Хосока, уже в коридоре зашнуровывая кроссовки, добавляет, — Сигарет тебе куплю! Хосок кричит ему, чтобы он не забыл ключи, но тот уже не слышит, захлопывая дверь и вылетая на лестничную площадку. На улице уже совсем темно, когда Чимин выходит во двор, кутаясь в рукава толстовки и натягивая поглубже капюшон. Он вдыхает холодный ночной воздух и думает, что, наверное, сигареты - это самая малая часть того, чем он может отплатить Хосоку, да ему и самому проветриться не помешает. Он решает, что купит себе шоколадку и чипсы, и, возможно даже, они с Хосоком посмотрят какой-нибудь фильм. Так, размышляя о дальнейших планах на вечер, он и не замечает, как подходит к небольшому круглосуточному магазинчику. Колокольчик над дверью едва слышно звякает, когда он открывает ее и проходит дальше, выбирая среди полок с продуктами желаемые вкусности. Чимин забирает из стенда рядом с кассой любимые хосоковы сигареты и скидывает покупки на ленту, мечтая, как он это все наконец-таки съест, когда замечает за кассой темные волосы, знакомые, но все же изменившиеся за время черты лица, футболку с эмблемой магазина и руки, пробивающие его покупки. — Пакет брать будете? — Юнги даже не смотрит на него, кидая на автопилоте отработанную фразу, а Чимин просто впадает в какой-то ступор, оставляя вопрос без ответа. Он впервые оказывается с ним так близко, чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, и его почему-то вдруг охватывает такая злость, что он, пытаясь контролировать трясущиеся руки быстро расплачивается и вылетает из магазина, громко хлопая дверью. На улице свежий и прохладный воздух, он пробирается Чимину под толстовку и немного холодит кожу, но даже на каплю не успокаивает взвинченные нервы. Чимин стоит возле входа с минуту, а потом, разворачиваясь вполоборота, обходит магазин, замечая на заднем дворе ещё одну дверь для персонала, и садится рядом с ней на асфальт. Юнги безумно устал за весь этот день так, что из-за постоянного наплыва покупателей у него не было даже нормальной возможности выйти покурить. Поэтому он, обслужив очередного полуночного паренька, наконец облегченно вздыхает и плетется к черному входу, предварительно, на всякий случай, закрыв главную дверь. Он тянется рукой в карман за пачкой, другой приоткрывая дверь, и, вдруг, краем глаза замечает подлетевшую к нему откуда-то из-за угла черную тень. Дверь сзади хлопает, когда он неожиданно сильно получает кулаком в челюсть и, отступая назад видит, как какой-то парень в черной толстовке с капюшоном скрывается за поворотом. «Блять», — думает Юнги, вытирая кулаком выступившую в уголке губ кровь, цензурно охарактеризовать эту ситуацию у него уже никак не получается.