Скорпиус сказал Розе

Скорпиус сказал Розе, что у неё красивые волосы, на первом курсе. Он не обращал особого внимания на Церемонию распределения, потому что находился в шоке от того, что сидел в окружении синих, а не зеленых. И, когда Шляпа назвала Рейвенкло вместо Слизерина, до Скорпиуса дошло это действительно не сразу — он вынужден был сидеть в одиночестве, не зная никого. В конце концов одна девочка с кудрявыми рыжими волосами села на пару мест дальше от него и Скорпиус почти пропустил начало пира. Их первый урок был Зельеварение. Многие ученики стояли по одиночке, застенчиво пялились на свою обувь, пока профессор не открыл двери нараспашку. Так получилось, что Скорпиус сел рядом с девочкой с рыжими волосами. Скорпиус смутно помнил её на платформе Кингс Кросс: тогда она быстро посмотрела на него, прежде чем затеряться в море людей. Зельеварение оказалось интересным. Скорпиусу понравились те моменты с практикой, а ещё он обнаружил, что работать с рыжеволосой девочкой довольно легко. Она задавала профессору много вопросов — тот обращался к ней «мисс Уизли». Скорпиус точно слышал это имя где-то раньше, но вдаваться в подробности не стал. С небольшим любопытством он смотрел, как её локоны все ближе и ближе были к тому, чтобы окунуться в котел, пока она резала корни мандрагоры. — Твои красивые волосы собираются попасть в зелье. Она удивленно взглянула на него, прежде чем собрала свои волосы галстуком, как делала когда-то её мама. — Спасибо. Сейчас ты можешь добавить тертый ноготь дракона. Скорпиус кивнул, замечая на её лице маленькую улыбку, обращенную к нему. Скорпиус и Роза работали в паре на Зельях до конца года. Они мало разговаривали, потому что она дружила с Кэрри, а он — с Аароном. Он видел её во время Квиддича, и её волосы на солнце сияли так, словно находились в огне. Ни у кого в школе не было таких волос. Она убирала свои волосы назад каждый урок Зелий и снимала резинку, как только они покидали кабинет.

***

Скорпиус говорит Розе, что она умная, на втором курсе. Они уже не работали вместе на Зельях, потому что у обоих были друзья. Он по-прежнему видел её на занятиях и много раз в библиотеке. Кэрри никогда не была с ней в библиотеке. Никто не был. Когда начали приближаться экзамены, Скорпиус стал чаще появляться в библиотеке. Он не сидел рядом с Розой, но проходил мимо неё, когда шел на выход. Иногда она улыбалась ему. Но в основном нет. И это было хорошо. После их последнего экзамена (Чары) они каким-то образом вместе пришли на завтрак. — Думаю, все в порядке. Я много учила, у меня хорошие оценки в классе, так что я не волнуюсь, — сказала она ему, хотя он даже не задавал никаких вопросов. — Что ты получила? — спросил Скорпиус, чтобы чем-то заполнить тишину, пока она смотрела на него в ожидании. — Выше девяносто, — ответила Роза, пытаясь говорить как можно скромнее. — Ты очень умная. Она широко улыбнулась ему. — Полагаю, именно поэтому я попала в Рейвенкло! Затем она села с Кэрри, а он сел к Аарону, и на этом все закончилось.

***

Скорпиус сказал, что у неё милый смех, на третьем курсе. Летом между Аароном и Кэрри что-то случилось, потому что они начали сидеть вместе на уроках. По этой причине Скорпиус и Роза тоже сидели вместе на Предсказаниях. Скорпиус быстро понял, что Розе очень не нравился этот предмет. Скорпиус тоже находил профессора раздражающим: она постоянно делала смехотворные предсказания, например, что Розу растерзает химера или Скорпиуса не примут в команду Рейвенкло по квиддичу. По правде, Скорпиус уже был в команде, и поэтому он предположил, что Роза будет в полной безопасности от химер. Хиромантия была сущим кошмаром. Скорпиус не мог понять разницу между линиями любви и жизни, и ворчание Розы себе под нос о том, что все это — пустая трата времени, совсем не помогало. — Давай-ка посмотрим. Попробуй, — сказала профессор, буквально накинувшись на них. Скорпиус взял ладонь Розы в свою, когда стало очевидным, что девочка не собирается даже пробовать. — Ну, это твоя линия жизни, так… эм… — он просмотрел учебник, в то время как профессор очень внимательно смотрела на него. — Ты умрешь сорокового апреля, эм, прошлого года. Подождите… — он с тревогой перевел взгляд с ладони Розы на учебник. Роза рассмеялась. — Созерцайте, будущий Великий Провидец нашего времени! — воскликнула она, все ещё тяжело дыша от смеха, захватившего её. Профессор, неодобрительно покачав головой напоследок, направилась к следующей паре. Скорпиус усмехнулся Розе: — Ты должна смеяться чаще, рыжая. Твой смех милый. — Спасибо! — сказала она, и голос её прозвучал одновременно удивленно и польщено. Остаток года они провели за выдумыванием циничных комментариев над собственными ладонями, затаив дыхание и пряча усмешки.

***

Скорпиус сказал Розе, что у неё классные сиськи, на четвертом курсе. Переходный возраст начался летом между четвертым и третьим годами обучения. Скорпиус стал выше на несколько дюймов, а ещё у него появилась ухмылка, которая, как он обнаружил, нравилась девчонкам, хотя ему и не было понятно до конца, почему. Однако он часто ухмылялся. И вскоре узнал, что целоваться, — это фантастика. Официально Кэрри и Аарон начали встречаться на четвертом курсе, поэтому Скорпиус сидел с Розой на каждом уроке. Они были партнерами на практике по Чарам и говорили они гораздо больше, чем когда-то. Роза много говорила. Больше, чем Скорпиус мог себе представить. Всякий раз, когда Роза и Скорпиус не находились в классе, она говорила и говорила. Он не был уверен, являлись ли они друзьями, но Аарон и Кэрри были вместе, а они дружили с Аароном и Кэрри. Скорпиусу нравилось то острое ощущение, когда он прятался в кладовках с девушками и целовался с ними. После Рождества, когда экзамены стали напоминать о себе, Скорпиус начал проводить много времени в библиотеке. Создавалось впечатление, что Роза жила там. Скорпиус сел напротив неё и приступил к работе над домашкой. В библиотеке она больше молчала и, наверное, немало успевала сделать. Некоторые из девушек Скорпиуса часто приходили к нему. Роза казалась равнодушной к их поцелуям через стол, и только когда они начинали тихо смеяться или постанывать, она выглядела немного раздраженной. Иногда он наблюдал за ней краем глаза, но Роза оставалась все также невозмутимой. Почему его интересовало поведение Розы, Скорпиус не понимал. — Интересно, как это, — сказала однажды за завтраком Роза, наблюдая, как Аарон поцеловал Кэрри в щеку, когда она хихикала. — «Это» — это что? — спросил Скорпиус. — Это. Отношения. — Что? Ты никогда не встречалась? — Скорпиус откусил от своего тоста. — Почему кто-то должен захотеть встречаться со мной? — спросила она, сбитая с толку. — Не знаю. У тебя, эм… классные сиськи, — несколько неловко ответил Скорпиус. Роза закатила глаза. — Ну, мне бы не хотелось встречаться с тем, кого интересуют только части моего тела. В апреле, когда экзамены начинались через пару недель, Роза, наконец, кое-что сказала насчет девушек Скорпиуса. — Эй, как думаешь, вы можете выйти и поговорить там? Это несколько отвлекает, а я пытаюсь учиться, — спросила она шепотом, когда очередная девушка Скорпиуса не могла ничего услышать. Он немного поддразнил её по этому поводу, однако сказал своим подругам, что они больше не могут приходить к нему в библиотеку. Скорпиус быстро осознал: когда его девушки перестали с ним встречаться, он успел сделать намного больше работы, чем раньше.

***

Скорпиус сказал Розе, что у неё красивые губы, на пятом курсе. На пятом году обучения их двоих назначили префектами, и Скорпиус, серьезно, не понимал, почему. Как правило, Роза была против нарушений правил, а Скорпиус был тем, кто правила нарушал. Скорпиус полагал, что, возможно, они и правда были лучшим вариантом из самых худших. Ладно, на самом деле, Роза была хорошей ученицей и Скорпиус тоже получал хорошие оценки. Но они просто не могли быть префектами. Так или иначе, Скорпиус патрулировал коридоры замка вместе с Розой. Ему не сложно было признать, что наверняка за всю историю Хогвартса они были худшими префектами. Они не утруждали себя наказаниями учеников, а просто предупреждали попавшихся, что где-то поблизости есть учитель. Их точно любили; почему-то директриса никогда не понимала, с чего их незаслуженные значки никто не хотел аннулировать. Периодически он оставлял Розу одну ради поцелуев с девчонками в темных закоулках. Розу это не особо расстраивало. По какой-то причине, это не оставляло равнодушным Скорпиуса. Роза часто могла бесцельно бродить по коридорам, уткнувшись носом в книгу, и Скорпиусу нужно было убедиться, что она не врежется в какую-нибудь стену или доспехи, пока не закончится их обход. На них уставилась пара четверокурсников, тащивших несколько вещей из продукции «Ужастики Умников Уизли». — Профессор Когсворт в своем кабинете, — сказала им Роза, переворачивая страницу. — Вам этого не говорили, — рассеяно добавил Скорпиус, заглядывая в книгу через плечо Розы. Четверокурсники отказались идти по пути, который вел к двери в восточном крыле. Роза и Скорпиус были единственными из всех перфектов, на которых ученики хотели наткнуться ночью. Скорпиус понимал, что формально они являлись соучастниками нелегальных выходок остальных учеников, но, пока их никто не исключал, ему это не мешало. Ученики платили им, чтобы Роза и Скорпиус смотрели на проделки сквозь пальцы, или предупреждали о будущих жестоких розыгрышах. Они брали деньги и бежали. Он полагал, что быть предупрежденным, тоже хорошо, но, когда у них были значки перфектов, это оказалось не таким уж важным. Скорпиус также думал, что, если бы они сняли значки, это пошло бы на пользу ученикам — конец всем шалостям, нарушениям правил. — Знаешь, я никогда раньше не целовалась, — задумчиво начала Роза в одно из патрулирований, в тот момент, когда они шли по коридору четвертого этажа. Скорпиус не удивился. — Это приятно? — спросила она, свернув за угол. Скорпиус пожал плечами. — Зависит от того, с кем ты это сделаешь. — Ну, в этом есть смысл. — Не хочешь попробовать? — спросил Скорпиус, прежде чем остановить себя. — Попробовать целоваться с тобой? — она приподняла бровь. Скорпиус усмехнулся: — Мне говорили, что я неплохо целуюсь. — Если честно, это было ожидаемо, — сухо сказала она. — Но ладно. Давай. Скорпиус приподнял её подбородок и наклонился для поцелуя. Никогда ещё он так не целовался. Её губы были солеными, и дыхание чем-то напоминало персики. У него закружилась голова, и он определенно не хотел останавливаться. Однако Роза отстранилась первая. — Это было здорово, — Роза улыбнулась ему, продолжив их патрулирование. — Да, здорово. У тебя красивые губы. Когда-нибудь ты будешь хорошо целоваться — тебе просто не хватает практики, — решил он, пряча руки в карманы и задаваясь вопросом, закружилась ли голова и у неё. — Спасибо. Филч на третьем этаже, — сказала она трем гриффиндорцам, спускающимся вниз. — Привет, Джеймс, Фред, Льюис. Её кузены усмехнулись. — Наверное, мы должны сообщить профессору Твинлингу о вас, — произнес Джеймс. — О том, что вы двое самые дерьмовые перфекты в школе, — добавил Фред. Роза закатила глаза. — Делайте что хотите. Но Филч на третьем. — Спасибо, Рози-Пози, — подмигнул Фред и, взъерошив свои волосы, начал спускаться вниз по лестнице. Роза смотрела на их исчезающие спины, пока Скорпиус пытался не рассмеяться. — Рози-Пози? — фыркнул он. Она ударила его по руке. — О, заткнись.

***

Скорпиус сказал Розе, что она нравится ему, на шестом курсе. Когда начался шестой год, изменилось несколько вещей. Во-первых, Скорпиус начал зависать с Розой и вне пределов библиотеки. И они больше не использовали в качестве причины находиться вместе Кэрри и Аарона, которые, кажется, не отлипали друг от друга ни на минуту. Во-вторых, Скорпиус перестал целоваться с девочками в кладовках и нишах. Почему-то это стало неинтересно для него. Он больше ничего не чувствовал, когда целовался, и он действительно не ждал этого так, как раньше. И, в-третьих, Роза касалась его больше. Не слишком интимно, но она могла играть с его рукой во время их разговоров, или, когда уставала, Роза могла опереться на его плечо. Иногда она использовала колени Скорпиуса в качестве подушки, когда они сидели на земле, или во время чтения опиралась на его грудь. Он быстро понял, что ей это действительно нравилось. В ответ он накручивал её волосы и играл с ними (она часто жаловалась, что после прическа выглядела ужасно, но, правда, никогда не говорила ему прекратить), или обнимал её. Когда ему становилось скучно, Роза учила его заплетать косы, и у Скорпиуса это получалось ужасно. От обучения в библиотеке они перешли к заброшенным классам, пустым лестничным пролетам или Астрономической Башне (патрулирование перфектов дало им хорошее знание пустых мест замка), чтобы больше уделять внимания своим дискуссиям и практике. Пару раз они уснули в одном из таких помещений, и Скорпиус проснулся с её волосами во рту. Они пахли ванилью и солнечным светом. Скорпиус потратил много времени, думая об их поцелуе. Он думал о том, что это был один из лучших его поцелуев, и о том, что для Розы это не значило ничего. Ему понадобилось много времени на осознание: он хотел, чтобы Роза почувствовала хоть что-то. Но вместо того, чтобы сделать что-то для этого, он играл с рыжими волосами и слушал жалобы на её семью: как Розу дразнили, потому что она попала в Рейвенкло, и как им не нравилась его семья, и как это раздражало Розу, ведь Скорпиус действительно был замечательным… Сердце Скорпиуса быстро забилось, когда она сказала это, и он был рад, что Роза не опиралась на его грудь в тот момент. Когда Уэстон Ардри пригласил Розу в Хогсмид, Скорпиус сломал свое перо почти напополам. — О! Ну, эм, спасибо, но на самом деле я иду с, эм… — в её глазах плескалась паника, когда она посмотрела на него, и почему-то он сумел понять Розу без слов. — Она идет со мной, — сказал Скорпиус, стараясь не усмехаться. Это не было полным враньем, но смотреть на разочарованное лицо Уэстона стало приятно. — Ясно. Это круто, — ответил Уэстон и оставил их после короткого взгляда Скорпиуса. — Спасибо, Скорп. Ты спас меня. Он такой козел: в прошлом году он изменил Дом с Луи. Эти двое были так злы, когда узнали это… — Он изменил Доминик с её собственным братом? — недоверчиво спросил Скорпиус. — Был небольшой скандал. — Я могу представить. В субботу они пошли в Хогсмид. Роза улыбалась и смеялась, и её волосы светились на солнце. Он был семнадцатилетним, поэтому Роза разрешила ему заказать огневиски и вино. Стараясь не хихикать, она вытащила его из «Кабаньей Головы» в конце дня. Ей удалось дотащить Скорпиуса до их гостиной, не сломав себе и пары костей из-за его веса. Очевидно, он не переносил алкоголь. Если бы Скорпиус не был таким пьяным, то, возможно, смотрел бы на Розу со смехом. Вместо этого он сел на свою кровать, пока она возилась с его галстуком. — Знаешь, Роза, — невнятно сказал он, наблюдая за её руками, — ты правда мне нравишься. Роза вздохнула, сняла галстук и бросила его на пол. — Да. Я знаю. Около часа ночи он проснулся, одетый, с головной болью и чувством глубокого сожаления. С еще большим сожалением он понял, что проснулся окончательно. Скорпиус переоделся в пижаму и пошёл в гостиную, надеясь получить покой у камина. К его великому удивлению Роза уже была там, наблюдая за языками пламени. Когда он сел рядом, она передала ему зелье от похмелья. Скорпиус вяло поблагодарил её и выпил из склянки. — Ты не переносишь алкоголь, — заявила Роза с небольшой усмешкой. — Ага, — бестолково ответил Скорпиус. — Спасибо за… — он не помнил всего, но подумал, что именно Роза притащила его до кровати. — Для чего ещё нужны друзья? — улыбнулась она. Скорпиус знал: она что-то не договаривала, но было поздно, и Роза выглядела уставшей. — Ты меня ждала? — спросил он. — Да. Я ещё немного подучила. Закончила сочинение по Зельям. Десять галлеонов, что я получу «Превосходно». — Не буду я спорить. Ты всегда получаешь «Превосходно», — Роза слегка усмехнулась и прижалась к нему. Совсем скоро её дыхание стало ровным. В мае за неделю до экзаменов Роза и Скорпиус патрулировали четвертый этаж. — Здесь ты поцеловал меня, — внезапно сказала Роза. Скорпиус кивнул, стараясь не думать об этом. — Ты все также единственный человек, с которым я целовалась. Хочешь попробовать еще раз? Роза расценила его несвязное бормотание и неловкий кивок головой как «Да». Первое, что заметил Скорпиус, было доверием, большим, чем раньше. Если бы она не сказала ему этого, он мог бы предположить, что она практиковалась с другими. Голова Скорпиуса опять закружилась, когда её пальцы коснулись его волос, когда её губы оказались очень близко. На этот раз они закончили целоваться только потому, что у них закончился воздух. — Ты мне тоже нравишься, — сказала Роза ему, прежде чем они продолжили патрулировать.

***

Скорпиус говорит Розе, что любит её, на седьмом курсе. В конце концов они перестали быть лучшими друзьями, чтобы стать… кем-то другим. Бойфренд и его девушка звучало слишком по-детски, ходить на свидания казалось излишним, с учетом того, что они уже делали все это. «Отношения» звучали неуместно, поскольку их дружба технически и являлась отношениями. В основном, все осталось по-прежнему. Просто добавились поцелуи, держания за руки и несколько более тесных вещей. Люди замечали небольшие перемены, но это было так ожидаемо, что все продолжалось без вопросов. Скорпиус поймал с поличным некоторых родственников Розы и других учеников, таких как Уэстона Ардри и одного перфекта Хаффлпаффа, когда те подглядывали за тем, как он поцеловал её в щеку. В том году Скорпиус пережил канун Рождества в доме Уизли. Это была смесь ночного кошмара и одного из лучших моментов в его жизни. Когда Роза втянула Скорпиуса в Нору, его тепло встретила миссис Грейнджер-Уизли. Мистер Уизли (тот, который отец Розы) был очень осторожен, краем глаза наблюдая за Скорпиусом всего несколько часов, перед тем как протянул руку для знакомства и обреченно улыбнулся. Скорпиус высоко оценил эти усилия. Он все время чувствовал, как на него безотрывно смотрели родители Розы, и по рассказам его отца про школу посудил, что лучше просто это игнорировать. Кузены Розы приняли Скорпиуса гораздо спокойнее, главным образом потому, что они уже встречали его в школе или слышали о нем в сплетнях одной из кузин. В общем, ему довольно быстро удалось перестать нервничать в окружении семьи Уизли, особенно когда Роза обнадеживающе улыбалась ему. Скорпиус задумался, хватит ли места под свадебным шатром для всего этого большого количества людей? И сразу же чуть не подавился глинтвейном. Когда понял, что думал о свадьбе. Рождественский ужин у Розы и Скорпиуса был в Малфой-мэноре. Роза познакомилась с его матерью, неловко запнувшись на пороге. С большим энтузиазмом они разговаривали весь вечер. Он поймал взгляд своего отца, который часто смотрел на волосы Розы — возможно, потому что это были волосы Уизли и Грейнджер вместе взятые. Роза, наверное, выросла в его глазах: в конечном итоге он тоже начал вставлять какие-то фразы в разговор и, когда они жали руки на прощание, даже немного улыбнулся ей. Одни выходные в феврале, пока все отправились в Хогсмид, Роза и Скорпиус валялись на его кровати, учебники лежали открытыми, а все их внимание было далеко от учебы. Скорпиус не думал о том, что Роза стала лучше целоваться, однако — да, у неё и правда это получалось хорошо. Целуясь, Роза чувствовала, словно находилась на улице во время грозы. Яркие вспышки света, отголоски грома, и капли дождя — и все это было из-за одного человека. Это было превосходно. Они учились — Роза позаботилась об этом. Часами позже, когда все буквы начали расплываться перед глазами, Роза заснула под боком у Скорпиуса, которому как-то удалось хорошо выспаться на кровати, предназначенной вообще-то для одного. Они готовились к сдаче ЖАБА. Ну, они целовались. Они говорили обо всем и одновременно ни о чем. Седьмой год был лучшим в жизни Скорпиуса. Только в апреле они вновь оказались в его кровати. Они учились. Они целовались. Внезапно Роза начала перебирать своими пальцами пуговицы на его рубашке. Роза посмотрела на него. — Можно? Ты хочешь?.. — спросила она, прикусив губу. — Да, — сказал он, прежде чем начать снимать с них одежду. Это был их первый раз. Это было лучше поцелуев (а целовалась Роза прекрасно), и это было волнительно. Намного круче, чем делать это в каком-нибудь шкафу для метел. Роза, укрытая простыней, положила голову на его плечо; её дыхание стало ровным. Красивые рыжие волосы щекотали ему нос. — Кажется, я влюблен в тебя, — прошептал он, прежде чем уснуть, не зная, что Роза услышала каждое слово. Следующим утром Скорпиус проснулся от того, что Роза играла с его ладонью. — Нам повезло, что сегодня воскресенье: не думаю, что кто-то из нас пошел бы на занятия, тем более уже полдень, — пробормотала Роза ему в грудь. Он застонал и потер глаза. — Спасибо Мерлину, что ты догадался закрыть занавески. Мне бы не хотелось думать о том, если бы твои соседи могли увидеть нас в таком компрометирующем положении. Скорпиус фыркнул и начал играть с её волосами. — Сомневаюсь, что они выглядели бы слишком шокированными, вот честно. — М-м-м, вряд ли. В любом случае я не хотела бы, чтобы они увидели меня так, — сказала она, перетягивая на себя простыню. — Я тебя тоже люблю, кстати. Но мы должны… Скорпиус никогда не узнал, что они должны, потому что в одно мгновение он перевернул её и посмотрел в её глаза. — Ты меня любишь? Роза засмеялась и кивнула. — Ну, да, — закатив глаза, сказала она, словно это было самой очевидной вещью в мире. Они провели в постели много, слишком много времени. Скорпиус и Роза сдали экзамены почти без какого-то намека на панику. Они вместе пошли на выпускной бал; Роза выглядела потрясающе (Скорпиус сказал ей об этом несколько раз). И ушли они раньше, чтобы не упустить последнюю ночь в замке.

***

Роза сказала Скорпиусу «да» в их первый год. Они стали жить вместе, сразу как закончили школу. Их матери помогли найти квартиру в Лондоне, пока их отцы очень медленно начали принимать эти отношения. Роза работала мракоборцем в Министерстве, тогда как Скорпиус — целителем. Кузены Розы часто навещали их, иногда всего лишь заглянув, заодно украв еду, и быстро уехав. Им тоже нравилось обустраивать квартиру. Доминик с трудом выдерживала полчаса или час, а потом уходила, бормоча какие-то оскорбления; мама Скорпиуса молча кривила губы в усмешке и презрительно осматривала интерьер комнат. У них были соседи-маглы, и поэтому, когда они случайно упомянули, что нужно покрасить стены, их утащили выбирать краску. Это было изнурительно — красить стены, особенно когда они знали простые заклинания, с помощью которых это было бы намного легче. Но они понимали, что это было бы слишком подозрительным, если бы их соседи пришли в чисто пахнущую квартиру, стены который были покрашены всего за час после покупки краски. Однажды вечером, когда Роза читала, расположившись на их диване в расцветке «зебра», который Доминик угрожала сжечь, Скорпиус отлевитировал банку с лаймово-зеленой краской. Как в замедленной съемке, краска попала на волосы Розы, которые вдруг стали ярко-зелеными. Она в ужасе уставилась на банку. Скорпиус точно знал, чего ждать, когда она схватила банку в воздухе и бросилась к нему. Краска была рядом с его головой — и Скорпиус очень вовремя поймал Розу. Из-за того, что она была зеленой, её волосы чуть-чуть потеряли свой блеск. Скорпиус увидел, как она начала искать в карманах свою палочку, поэтому он быстро покатился с Розой по полу, щекотал её и слушал её хохот. Скорпиус взглянул на Розу — её глаза смеялись и улыбались. Он помог ей встать, а сам сел прямо на зеленый в тот момент пол. Из своего кармана он достал сиреневую коробочку и открыл её. — Ро… — Да! Да, конечно! — она лучезарно улыбнулась, а он спрятал коробочку обратно. — Извини, Роза, но это было очень грубо — перебивать меня, — она закатила глаза и жестом показала ему продолжать. — Роза, любовь всей моей жизни, свет моих очей, моя маленькая огненная печенюшка, — она приподняла бровь, — не окажешь ли ты мне честь, став моей женой? — Скорпиус, дорогой, это было бы великолепно, — напыщенно ответила Роза, чувствуя, как совсем скоро рассмеётся. — Великолепно? Серьезно? — спросил он. — А что ты предпочитаешь? Роскошно? Фантастика? Удиви… — Роза остановилась на полуслове только потому, что Скорпиус её поцеловал и надел ей кольцо на палец.