Мудак

Год спустя

— Юнги-хен, у Чимина все в порядке? — Тэхен вальяжно развалившись на диване в вип-зоне клуба и удобно уложив голову на коленях своего парня, внимательно следит глазами за подошедшим другом. Юнги странный. Испуганный немного и глаза блестят. — А то, он уже второй раз в туалет срывается. У Юнги уши горят, и он благодарит всех богов, что эти самые уши скрываются под волосами. Ну не виноват же он, что у Пака бедра просто созданы, чтоб их лапать под столом. И в том, что Чимин возбуждается моментально, от лёгких поглаживаний истинного, тоже не виноват. А тем более, он не виноват в том, что наглый мелкий гаденыш шлёт фотки своего возбужденного члена из кабинки в туалете, не тонко намекая о том, что хочет видеть старшего рядом. Срочно. Чимин возвращается спустя минут десять. Юнги, со стоном сквозь зубы, поправляет младшему волосы. Потому что Пак выглядит так… так, будто его только что отымели в туалете клуба. Не больше, не меньше. Чимин смущается и отводит взгляд, когда слишком дотошный Тэхен спрашивает о его самочувствии. А что он может ответить? Ему хорошо. С тех пор, как Юнги его чуть не потерял, он очень изменился. Правда только по отношению к истинному, ну и немного к его друзьям. И то, лишь потому, что их вечные стычки с Тэхеном расстраивали Чимина. А разделять парня и друзей он на отрез отказался. Первое время, после выписки, Чимин откровенно шугался старшего, который не оставив выбора перевез его к себе. Объясняя это тем, что человек вскрывающий себе вены из-за всяких долбоебов, нуждается в постоянной, от этих самых долбоебов, защите. Стойко пропуская комментарии Тэхена по поводу того, кто во всем виноват. Чимин видел, как сникал старший каждый раз, когда Пак пугался даже самых простых прикосновений. Лишь спустя пол года, и благодаря титаническим усилиям Юнги, он привык к тому, что его истинный, это действительно его истинный. Тогда то младшему и снесло крышу. — Бля, ребят, да что с вами? — подскакивает Тэ с колен парня, который лишь ухмыляется глядя на этот цирк. — Вы чё потерянные такие, как будто трахаться в этот туалет бегаете. Гукки ты чего? Ким подскакивает, когда Чонгук закрывает глаза ладошкой и ржет в голос. — Тэтэ. Ты серьезно? — Чонгук кидает взгляд на парочку напротив, Чимин красный, как варёный рак, а Юнги глазами стреляет так, будто сжечь Чона хочет. — По-моему, тут достаточно посмотреть на Чиминовскую шею, чтобы все понять. Чимин, уже не то, что красный, скорее бордовый, пытается незаметно натянуть свитер до подбородка. Правда это мало скрывает россыпь засосов, начинающуюся от самых ушей. Пак еле сдерживает стон, вспоминая, как эти самые засосы получил. — ПАК ЧИМИН! ВЫ ЧТО… — Да, мы трахались в туалете, Тэхен, завали орало, — шипит Юнги, сжимая под столом бедро истинного, в попытке успокоиться. — Йаааа, Хён, прямо перед моим салатом! Гребанные извращенцы. Юнги оборачивается на Чимина, когда понимает, что тот подозрительно молчит. И уже через секунду понимает, что занервничав не убрал руку с чужого бедра, все также сжимая и разжимая. Бедняжка Чим, в отличии от своего истинного, от этого не расслаблялся. Скорее наоборот. Юнги ведёт рукой ближе к паху и ухмыляется. — Мышонок, у тебя все в порядке? Нет! Совсем! Не в порядке! Хочет орать Чимин, но сглатывает вязкую слюну и кивает утвердительно. — Тэхен, Чонгук, вы нас простите, но кажется нам снова нужно в туалет… Юнги хватает Чимина за руку и тащит за собой, слыша в спину громкий хохот мелкого и брошенное в спину: — Свела же судьба с извращенцами. Юнги в который раз осознает, что вот эти вот все придурки, именно то, что ему не хватало в жизни. Сильнее сжимает маленькую ладошку в своей, и кричать готов всему миру, что никому и никогда не позволит причинить боль его милой крохотной булочке, с, как выяснилось, по истине блядским характером. Чимин тянет старшего на себя, впечатывается в губы мокрым поцелуем и, толкая спиной дверь, вваливается в туалет. Юнги залетает следом, подпирая ее какой-то коробкой. И полностью растворяется в любимом.