Этим утром

Над сонным городом раскинулось черное ночное небо. Рой присел рядом с маленькой неказистой девушкой, на облезлую деревянную лавку городского парка, ограждённого от шумных улиц деревьями, уронившими листья в большие лужи, появившиеся после ночной непогоды. Маленькие, вросшие в тыльную сторону запястья часики мерно отстукивали что-то вроде похоронного марша. Тик так. Тик так. Тик... Так. На тропинках было пусто. Огоньки фонарей вот вот должны были потушить в предерии рассвета, но пока один за другим, тусклым конусом света они освещали… да ничего собственно не освещали, просто их зажгли, что бы редкие прохожие не сломали себе ногу споткнувшись о трещены разбитого асфальта. В вечерних сумерках в небе затанцевали снежинки – маленькие феи и эльфы, если подумать, тоже могли бы так кружиться. — Привет. Что читаешь? — рассеяно спросил Рой у девушки. — А что? – такая уж традиция, в этом мире, делать вид, что никто ни с кем не знаком... Ведь расставаться приходится слишком скоро... — Да нет, ничего – Влажный воздух оседает на языке и выходит изо рта облаком полупрозрачного сизого пара – Можно посмотреть? Легкое завывание ветра у макушек деревьев и Девушка не глядя протягивает книжку. — Спасибо. Время замедляет свой ход, пока Рой щурясь вглядывается в расплывающийся текст, стараясь выхватить хоть пару слов. Глаза нещадно колит и застилает мутной дымкой. Парень задумчиво кусая губу смотрит перед собой, стараясь унять зудящие ощущения и резь, потом со вздохом откидывает голову, облокачиваясь о выцветшую и когда-то выкрашенную зелёным спинку лавки. Воздух по утреннему свеж холоден и пахнет морозом. В уголке сознания мелькнуло воспоминание о том, как он в детстве с пирожками во рту и карманах, убегал босиком по снегу, от яростно пыхтящей тетки, оставившей их на окне остывать. Тот случай закончился бронхитом и горячкой. Это маленькое начало больших проблем, последовавших после за тем, как к власти пришли «местфолиты», стремящиеся не покидая своих уютных офисов обезопасить чужую жизнь и контролировать любую ситуацию. Ещё, почему-то вспомнились побеги со школьных уроков – он часто сбегал. За одним детским приютом лежал большой, широкий пруд. Там, в один из тихих, осенних вечеров Рой свел знакомство с Саблезубым и Могилой. И хотя это были не самые отчаянные хулиганы, но определённо головная боль их приюта для обездоленных сирот «Пресвятой Иоанны». Тогда, они помнится здорово подрались. Он разбил Могиле нос, а Саблезубый выбил ему зуб. Потом вроде как подружились, ещё до того, как стало понятно, каким образом все устроено. Было много всего, сейчас гулко стучащего в висках и оседающего свинцом в груди. Просто глупые шутки, ставшие куда более жестокими с годами и сопровождающиеся тиканьем секундных стрелок. Но прошлым летом умер один из них. Один из немногих, кто продолжал противиться стуку часов с отмеренным ему сроком в двадцать пять лет. Остался только Рой, который до этого момента так упорно игнорировал маленькие часики вросшие в кожу и продолжал борьбу. И Могила, – девушка сдалась и опустила руки, найдя выход лишь в янтарных переливах алкоголя в стакане, и острой, щекочущей под кожей и в костях боли. Ноябрьский ветер становился всё жёстче. Одно за другим гасли воспоминания в голове, подобно задуваемым свечам. Он слабо улыбнулся девушке рядом. Она кивнула и тоже чуть-чуть приподняла сухие уголки губ, в ее глазах заплескалась тоска, и веки задрожав опустились, хороня не пролитые слезы. Вскоре таймер зажужжал, и Рой с неохотой отвел глаза от бедных веснушек на сморщенном носу Могилы. — Пора, — сказал он не поднимаясь со скамейки и опостылевшие ходики жалобно звякнули. Пробил и его час. *** Наступил новый день ничем не отличающийсяот предыдущих. Один прохожий остановился около молодой девушки и с интересом спросил ее, остановившуюся у облупившейся старой лавочки, крепко прижимающей к груди книгу: — У вас что-то случилось?